Профессор Мадригаль

Насытившись вдоволь на пиру в честь начала учебного года, Гарри обратил внимание на преподавательский стол. Возле знакомого ему уже Квирелла сидел мужчина не английской наружности с нездорового цвета кожей, чёрными с проседью сальными кудрями и крупным носом. О способности его взгляда пробирать до печёнки Гарри узнал, когда тот, точно почуяв, что на него пялились, обернулся и встретился с Гарри глазами — и ему показалось, что на мгновенье радужка мужчины засветилась ядовито-зелёным цветом, и одновременно с этим голову пронзила острая боль, а шрам словно раскалился добела. — Кто это сидит возле профессора Квирелла? — спросил он, когда боль ослабла, а мужчина отвернулся. — Где? — уточнил Перси. — А, этот… это профессор Мадригаль, он ведёт Зельеварение. Правда, ему это не особо нравится, и ходят слухи, что он большой любитель тёмных заклинаний и проклятий. Что ни скажет — проклянёт, ну или обливает всё в своём кабинете зельем неудачи… Перси хотел было ещё что-то добавить, как вдруг его перебил чуть сутулый парень одного с ним возраста, весь в рыжевато-коричневых веснушках и с такого же цвета мелкими кудряшками. — Перси, Перси, Перси, — прикрыв глаза, с театральным недовольством начал он, — сколько тебе повторять одно-простое правило: мы не упоминаем Бруно. ¡No se habla de Bruno! Это же к беде! — Бруно? — не понял Гарри. — Профессор Мадригаль. Он любит насылать проклятья, обожает крыс, умеет превращаться в одну, и у него есть страшная тайна! А ещё он декан Слизерина — змеюк этих — поэтому держись от него подальше и ни за что о нём не говори. — Камило, он твой дядя! — воскликнула девушка возле него, а Камило расхохотался. — Вот именно! Я знаю, о чём говорю! И давай, Поттер, будем знакомы — Камило Мадригаль, четвёртый курс. Пожав протянутую ему руку, Гарри пытался разглядеть похожие черты у профессора Мадригаля и Камило, но шрам обратно стал пульсировать, что подтолкнуло его разузнать: — Камило, а у твоего дяди, случаем, не светятся глаза, если он пытается кого-то проклясть? — Вот так вот? На месте подростка в гриффиндорской форме появился двухметрового роста худой мужчина в дырявой зелёной мантии и с дьявольски горящими глазами. Его губы расползлись и обнажали безумный оскал, и сердце Гарри едва не упало в пятки. Он стал бледнее смерти, что невероятно повеселило Камило, превратившегося обратно в самого себя и давшего пять смеющимся братьям-близнецам Уизли. * Первого перфоманса метаморфомага — так, объяснил ему Перси, называют волшебников, способных менять собственный облик и даже превращаться в других людей — хватило, чтобы Гарри усвоил одно из главных негласных правил Хогвартса: не упоминать Бруно. Его придерживались не только на Гриффиндоре, ученики Равенкло, Хаффлпаффа и даже Слизерина старались не говорить о профессоре Мадригале. Если же о нём говорили, то ничего хорошего. Занятия по зельеварению Гарри не понравились, но связано это было не с тёмной стороной профессора, а тем, что в мире маглов называют психологическими отклонениями или попросту чудаковатостью за гранью той, свойственной всем магам: Мадригаль временами звал себя то Эрнандо, то Хорхе, или, несмотря на превосходное владение английским, начинал на уроке сам с собой говорить по-испански. В зельях он, судя по всему, разбирался, но объяснить не мог — слишком для того косноязычен. — Всё равно странно, что родной племянник так плохо о нём отзывается, — прочавкал однажды Рон за обедом, осматриваясь по сторонам. Они сидели достаточно далеко от Камило и его друзей, поэтому чуть позже он повысил голос: — Наверное, настоящий тёмный маг. Гарри сомневался, что мог бы много хорошего рассказать о дяде Верноне, который был максимально далёк от любого волшебства, тёмного тем более, поэтому не спешил соглашаться с Роном. Зато Гермиона, с которой после злосчастного Хэллоуина они подружились, не потеряла ни секунды, чтобы вскочить с места и высказать возражение. — Рон! Нельзя так говорить о профессоре! Это возмутительное неуважение к преподавательскому составу школы! К тому же, профессор Мадригаль не сделал ничего, чтобы заслужить такое отношение. — Бла-бла-бла, я заучка, — передразнил её Рон, но не всерьёз, как в прошлом, а дружески подкалывая. — В его подземелье бегают крысы! Из-за многозначительного взгляда Гарри и Гермионы Короста на коленях Рона пискнула, напомнив о себе хозяину. Рон стихнул и смущённо почесал затылок, потом отломил кусочек еды крысе. Появившийся на столе десерт почти добился того, что тема оказалась забыта, но сидевшая напротив Фэй Данбар подлила масла в огонь. — Крысы, нашёл проблему, — вздёрнула она нос и поправила свои длинные каштановые волосы. — Лаванда случайно разлила зелье, а он так посмотрел, ух, ужас, и сказал, что её рыбка умрёт! И она умерла на следующий день! — Этот Мадригаль точно её проклял! — поддакнула Парвати Патил. — Родители Лаванды даже пообещали ей купить кролика, а то она не прекращала плакать. Замечания её соседок по комнате отчего-то застыдили Гермиону — она, подумал Гарри, состояние Лаванды не заметила, но на Рона они подействовали иначе. На самодовольном лице так и читалось: «А я же говорил», что, впрочем, не убедило его друзей в том, что Мадригаль — зло во плоти. Что убедило, так это случай пару дней спустя. Завхоз отнял у Гарри книгу по истории квиддича, сославшись на явно не существующее правило, и, чтобы вернуть её, Гарри пошёл в учительскую. За закрытыми дверями он подслушал, как Мадригаль жаловался на укус собаки, а затем двери открылись, и он увидел огромную безобразную рану на ноге преподавателя. В учительской, кроме Мадригаля, был только Филч. Именно Филч и накричал на Гарри. — ВОН ОТСЮДА! — Сэр, я бы, я бы хотел забрать свою книгу. — ВОН. ОТСЮДА. Но не крики завхоза испугали Гарри — десять лет на Тисовой улице подавили в нём любые реакции, кроме раздражения, в ответ на ругань и крики — а тихий голос профессора Мадригаля. — На квиддиче ты переломаешь все кости, — прошептал он с горящими изумрудом глазами. Гарри тут же поспешил удрать. Он, возможно, и забыл бы о словах странного профессора, если бы падение с метлы не разбило его в бескостную лепёшку, и даже пойманный снитч не сделал боль и мерзкий вкус Костероста более выносимыми. Уже в больничном крыле Рон и Гермиона сообщили ему, что видели, как Мадригаль со светящимися глазами накладывал заклинание на Нимбус-2000 Гарри. — Это из-за него ты упал. Я расстроена, что мне приходится говорить такое об учителе, но профессор Мадригаль действительно пытался тебя проклясть. — Как вы его остановили? — Я подожгла его мантию, — смущённо улыбнулась Гермиона, а сонного из-за зелий Гарри наполнило восхищение ею. — Он выкрикнул либо заклинание которое я ещё не выучила, либо бранные слова на испанском. В хижине Хагрида Рон вспомнил, как тридцать первого октября заметил Мадригаля, бегущего не в подземелья, где учителя искали тролля, а на третий этаж, а Гарри связал это с раненной ногой профессора: — Он пытался украсть то, что охраняет цербер! А мистер Филч — его пособник, поэтому он хотел выгнать меня из учительской. — Всё, хватит с вас догадок, — выпалил разгорячившийся Хагрид. — Профессор Мадригаль здесь работает двадцать лет, точно не собирается ничего красть и в жизни не попытался бы навредить ученику! От силы своих племянников за уши оттаскать мог бы, не больше. — А что насчёт мистера Филча? — подала голос Гермиона. — Вдруг, он заставляет профессора Мадригаля это делать? Угрожает, что его кошка сожрёт его крыс? — Да! Филч пугающий, не то что Мадригаль, — Рон аж встал от волнения. — Филч выглядит так, будто может позвать на ужин и перерезать всех своих гостей под жуткую музыку. Хагрид поперхнулся чаем и попросил их не упоминать Бруно. Несмотря на заверения великана в невинности профессора, троица затеяла активную слежку за ним. Когда он насылал проклятия, его глаза всегда горели, поэтому свечение приняли за признак тёмного колдовства, также как и непонятные движения палочкой — Гермиона прочитала все справочники заклинаний в школьной библиотеке, но не нашла ничего напоминающего движения Мадригаля. Подозрительным посчитали даже его отсутствие в школе в Рождество, хотя Гермиона в своём письме написала, что он мог просто праздновать со своей семьёй. Слежка окупилась, когда под мантией-неведимкой они стали свидетелями тому, как Мадригаль угрожал Квиреллу, придавив кончик своей палочки к шее профессора защиты от тёмных искусств. — Что-то не сходится, — заявил Гарри. — Мадригаль то заикается и запинается на уроках, то угрожает другим учителям и проклинает нас стать оборотням в Запретном Лесу поздним ужином. Не кажется, что это Филч его заставляет — Может, у него диссоциативное расстройство личности? — Даже знать не хочу, что это за страшные слова, Гермиона, — морщится Рон. — Он же называет себя другими именами, — пожала та плечами. — Так вот, может, в нём действительно сидит несколько личностей, которые по-очереди берут управление. — Гермиона, ты гений! Он одержим, вот в чём дело! В нём сидит злой дух! Вдруг, это сам Тот-кого-нельзя-называть? С дальнейшими наблюдениями всё росла и крепла их уверенность в версии с одержимостью. Странные поступки, изменения в манере речи, мотивация украсть философский камень — всё вставало на свои места. Даже страшная тайна, мельком упомянутая Камило Мадригалем вписывалась в картину. Гермиона к тому же откопала выпускной альбом за 1960 год, и колдография непривычно счастливого и смеющегося профессора Мадригаля вместе с двумя девушками из других факультетов окончательно укрепила веру в то, что он в целом хороший, пускай и чудаковатый — но одержимый. Они захотели его спасти. В план спасения решено было просветить племянника профессора Мадригаля. Зря. — Одержимый? — прыснул Камило. — Он всех проклинает лет так тридцать пять, сомневаюсь, что он всё это время был одержим. Tío Бруно на свадьбе своей сестры, моей матери, вызвал мудрёным заклинанием дождь, не получилось отменить Финитой, так что… Вывод делайте сами. Не упоминайте Бруно и всё. — Но, но, но, но… — Перемешанный пазл привёл к короткому замыканию у Гермионы. — Но как же его альтер-эго? Эрнандо и Хорхе? — Он просто чудик, не обращайте внимания. — А тот секрет, о котором ты говорил? — Если я вам скажу, tío меня убьёт. — Камило провёл пальцем по собственной шее, показывая, что с ним станет, если он поделится тайной. — Но, так уж быть, намекну, Поттер, только потому, что благодаря тебе мы не провалили этот сезон в квиддиче. Работает в Хогвартсе одна пьянчужка, так вот, мой дядя в её деле намного лучше неё. «Алкоголик, и это весь секрет?» — расстроился Гарри и решил, что профессор Мадригаль напоминал ему тётушку Мардж. Та тоже заводила жуткую живность, кляла его на чём свет стоит и любила бренди.