Не оборви мои последние струны

За календарём находящимся в её телефоне прошло уже два года. Много проблем и недопониманий, встречи с друзьями и отчёты перед отцом. За всё время Момо успела нормально познакомить Минхо с её подругами. Это было частью её плана. Она думала, что он так откроется быстрее и это расположит его, а потом и вовсе предложит встречаться, а там уже её отец выйдет на ненавистного ему лично Хантера. Как она и думала — это помогло. Минхо стал более дружелюбным и чаще стал улыбаться. Он часто звал её на прогулки, а также ходил на общие пьянки. Хираи узнала, что его секретарь завёл себе нового хомячка и все вчетвером они праздновали Рождество в загородном доме Ли. Кошмары о матери вновь вернулись, но Момо могла смело позвонить парню и все переживания и страхи уходили. Он будто открылся с другой стороны. Она не видела в нём наличие психопатичной личности или же чего-то подобного. Зато она раз увидела Джисона вне работы и поняла, что он такой буська лишь в присутствии Ли Минхо, а так был довольно агрессивным, но как сказал Минхо, то, что Момо на него действует как некий предохранитель и тот практически перестал дерзить незнакомцам и стал избегать конфликтов. Чонён и Оливер планировали свадьбу, но отложили это на более стабильное время. Ю хотела найти хорошую работу, связанную с её образованием и поэтому празднество, вместе с росписью откладывалось. Момо и другие девушки закончили университет в начале этой весны. Лично она защитила диплом на отлично, она думала, что без вмешательства отца здесь не обошлось, ведь диплом она даже в руки не брала и не писала его, но кто знает… После радостной новости все вместе, включая Бан Чана и Хан Джисона, пошли праздновать в уже знакомый всем бар, где друг Чана и Оливера — Ли Феликс, крутил охренительное музло. Всем было хорошо, они жили лучшие годы своей жизни. Момо и Чонён даже ни разу не поссорились, а наоборот, стали ещё ближе. Она даже предложила позвать Йон Сехоль и Моморин к ней прислушалась. Сейчас Момо сидела посреди зала, она занималась до поздней ночи. Хореограф разрешала ей пользоваться её залом и даже сделала дубликат ключей. Сегодня было 23 марта. Ей было тяжело и всю боль и тоску она решила выплеснуть танцуя в зале. Минхо не звонила, не хотела чтобы тот слышал, а ещё хуже и вовсе видел её нюни. Сехоль всё давно знала, а тому ранее похлопав, теперь свою напарницу по плечу, скрылась за дверями помещения, где была поглощающая и непроглядная тьма. Грудь девушки быстро вздымалась вверх, она пыталась надышаться. С лица тёк пот, а на глазах наворачивались слёзы. Свет заморгал и перед ней вновь появилась её родная мать Сашим. Та стояла в углу комнаты и пыталась дозваться до дочери, но та откинула наваждение не желая теперь по собственной воле слышать и видеть плачь матери. Эфемерно-субтильная дымка исчезла из её вида. Засиживаться дальше, Момо не захотела. Она накинула на плечи тёплую кофту подаренную ей когда-то Минхо. Кажется это было на Рождество. Медленным шагом она переступила порог зала, а дальше и остального здания. Она моргнула и теперь стояла не в городе, а где-то на одинокой дороге. В нос ударил запах петрикора. Земля была влажной, а деревья были особенно зелёными, прям как после дождя. Момо прошла несколько метров и у конца дороги, а именно у конечной остановки автобусов, увидела магазин. Тот светил яркой вывеской, но людей там не было, как и на улице. Домов позади тоже не виделось, лишь сплошной лес. Хираи не знала, что твориться, поэтому стала ждать у одного единственного стоящего в гордом одиночестве столба. Свет от него светил недалеко. — «Со сломанными фарами тут будет много аварий». — почему-то подумалось девушке. Её походу не волновал такой странный переход от одного места к другому. Она была со спокойствием внутри, словно только такого и ожидала. Неимоверный и хладнокровный дофенизм. Накинув капюшон, она невольно прислонилась спиной к светящему столбу, тот замигал. Стала ждать, но чего? Ожидание не привело её к какому-то результату и ноги повели её в магазин. Тишина и холод. Разве весной может быть так холодно? Внутри никого не оказалось. Момо взяла бутылку воды и кинув на прилавок купюры, вышла. На освещённую единственным фонарём остановку приехал автобус. В кабине водителя было темно и она не знала был ли кто-то там. В салоне никого не было, расплатившись картой за проезд, села на свободное место у окна. Задремала. Разбудили её крики мамы, а потом и дёрганье, но это была уже не Сашим, а Сехоль. — Просыпайся, соня! — она хлопнула Момо по плечу. — Что такое? Момо стала оглядываться, но ни дороги, ни магазина и одиноко стоящего фонаря с автобусом она не обнаружила. Снова кошмары, но уже не такие как были прежде. Пока Сехоль раздвигала шторы, Момо вышла и позвонила Сане, та уже три месяца работала помощником психолога в Сеульском университете. Минатозаки всё скидывала на стресс и рекомендовала отдохнуть. Момо хотела её послушать, но тело и голова работали видимо по-отдельности. Она снова занималась весь день до глубинной ночи, ей Сехоль даже доверила обучать школьниц, и по мере изучения танца, она также рассказывала им историю. Не зря вдобавок училась на историческом. Снова она сидела сама. Йон ушла ещё пять часов назад, а дети ещё раньше и снова мысли её сновали где-то не здесь. За весь день она даже не поела. Хотела отлучиться, но тело не слушалось. Собрав свои вещи, Момо вышла и направилась на поиски круглосуточной забегаловки. Та нашлась быстро. В помещении пахло сигаретным дымом и пока девушка делала заказ, решила добавить и свой, доставая сигарету из сумки. Сехоль и остальные ругали за привычку, называя это уже зависимостью, но Момо никого не слушала. За одним столом сидели двое мужчин. Они не были пьяными, но были дико уставшими. Оба переговаривались на какие-то оживлённые темы, а Момо накинув капюшон и зажимая между пальцами сигарету их слушала. Рядом со столами лежали пьяницы и клошары. Хозяин на имя Рико будто не замечал лежащих под ногами людей и спокойно разносил блюда, переступая через них. Спустя десять минут Момо наслаждалась едой. Что-то было пересоленное, а что-то и вовсе холодное, но желудок устраивало и это. Особенно ей зашло тофу. Соевый сырок так и таял во рту. Расплатившись она пошла домой. Такси не стала вызывать, хотела побыть в своих мыслях. Во рту очередная сигарета, мысли про Минхо и под боком его компания. Во всех окнах Rio Holdings было темно. Кроме одного. Ли снова задержался допоздна. Сердце пропустило удар, что-то кольнуло. Тревожить девушка того не стала, а тому спокойным и медленным шагом доплела домой, одурманенная сигаретным дымом. Как зашла, Момо не помнила. Помнила лишь подбежавшую Лену и стоящую у стойки администратора Карину. Больше ничего и никого… …Дверь была приоткрыта. Её не тревожило то, что кто-то мог зайти. В доме было темно, лишь свет из ванны позволял хоть что-то видеть. Где-то на кухне собака шарудела миской, а за окном выл ветер. Момо сидела уже двадцать минут без дела. Не намылится, не смоет. Просто сидение в тишине. За последнее время много чего навалилось, проблемы накопились и всё вместе свалилось на голову. Вода была уже холодной, но задумавшаяся девушка не собиралась вылазить. Она пересматривала в голове события прожитого месяца. Момо заметила, что с нетерпением ждёт от него сообщение, улыбается, когда оно приходит, всегда готова выйти прогуляться, когда тот её зовёт и бывает, что она сама зовёт его куда-нибудь, лишь бы увидеть. Она всячески пыталась проглотить правду и боялась даже подумать о слове…"Люблю". — "Люблю…". Как бы ты не старался, но от правды не уйдёшь. Это было то самое. То чего она боялась и то, чего точно не нужно её отцу. Это снова случилось с ней. Она снова наступила на те же грабли. Но те же ли они были? Как ей сейчас казалось, она чувствует совсем иное, чем то, что пару лет назад. Это и есть настоящая влюблённость? Он однолюб. Он не разделит. Что он сейчас делает? Вспоминает ли её? Нет. У него свои цели, в которые Момо никак не вписывается. Минхо отдельная вселенная, к которой нельзя было прикоснуться, хотя так хотелось… Хотелось вновь почувствовать его прикосновения, теплоту тела и души. Увидеть его улыбку, которая красила целый, нудный день. Хотелось потрогать его шелковистые волосы и вдохнуть уже родной запах. Хотелось всё, но обстоятельства не позволяли. Что он сделает, когда узнает правду? Убьёт? Может бросит и снова исчезнет? Теперь любой исход был возможен. Ну кроме самого желаемого для Момо. Счастливого. Из тягучего потока мыслей, её вывела захлопнувшаяся где-то дверца какого-то шкафа. Момо не обратила внимания. Ветер или пёс. Девушка просидела в тишине где-то час, а затем с беспристрастным лицом вышла, укутанная полотенцем. Переваривая свои чувства, она попила воды. Куки хвостиком увязалась за хозяйкой и взяв питомца на руки, пошла спать. Всю ночь её мучали кошмары. Она вспоминала детали дела и описание возможного убийцы. Хираи встала в семь утра вся в холодном поту. Куки не было, скорее всего выгуливала Карина. Момо поднялась и поплелась к холодильнику. Перекусив на скорую руку, стала убираться, ведь Лену звать было бесполезно. К шести вечера должны были прийти подруги и остальные. Когда она мыла полы у неё заболела голова. Момо села на мокрый пол, взялась за голову. Послышалось открытие двери. Маленькие лапы Куки стучали по полу. Собака была рада видеть уже вставшую хозяйку и прыгнула ей на руки. Моморин почесала её за ушком, а затем продолжила дело. Три часа беспрерывной уборки отобрало у неё все силы. Момо пошла на кухню и поела. Вид у неё был отвратительный, да и походила она скорее всего на человека зависимого от наркотических веществ. Куки забавно бегала за ней. Вид её маленьких лап вызывало лишь умиление и улыбку на лице. Девушка погладила собаку, а затем пошла красится. Теперь она предпочитала лёгкий макияж, который скрывал синяки под глазами и все другие недостатки. Она, сев на диван заказала много алкоголя и пиццы, а через двадцать минут стали подтягиваться и приглашённые друзья. — Мы вот вино и мартини принесли. — Чонён улыбаясь поставила две бутылки спиртного на столик. — Ты как? Выглядишь неважно. — спросил, трогая её за плечи Оливер. — Норм. — она мягко скинула руки парня и отвернулась к Чонён, которая в шкафу искала бокалы. — Минхо будет? — вновь спросил Оливер. — Конечно. И Чан и Джисон. — Я принёс УНО. Будем играть? — Ты ещё спрашиваешь? Конечно. — ставя на стол стеклянную посуду, проговорила Ю. Пара помогала ей сделать особую атмосферу и тогда как раз приехал её заказ. Лена аккуратно неся пакеты, кивнула Момо и Чонён с Оливером и поставив на стол принесённое — ушла. Дверь работница закрыть не успела, как на пороге оказался Ли. Кивнув и ему, спешно удалилась. Момо старалась не смотреть тому в глаза и тепло поприветствовав, обнимая, пустила того в дом. Оливер и Минхо пожали друг другу руки, а затем Ли довольно раскинулся на кожаном диване. Хираи думала, что тот придёт вместе с Ханом, но задав этот вопрос, в дверь позвонили. Момо побежала открывать. На пороге стоял с растрёпанными медовыми волосами Джисон, держа в руке четыре бутылки пива. — Привет, проходи. — Все уже пришли? — Не все. Остался только Чан. — А девочки? — Будет только Наён. Сана вновь улетела к родителям. Тот кивнул и разувшись, прошёл к остальным. Все сидели на полу в кругу. Ждали начала игры, а пока той не было, тихо общались. Момо не мешая другим, пошла кормить собаку. Досыпая корм в миску, ей позвонила самая старшая из их скромной компашки. Им сказала, что уже подъезжает на такси к её дому, а ещё сказала, что её везёт тот самый таксист на имя Лоренцо Дауль. Прикольного мужичка Момо уже давно не видела и тому сказав, что очень завидует подруге, отключилась. Остальные обрадовались новости о том, что девушка придёт очень скоро, но смотря на коробки из-под пиццы, Момо подумала, что Наён скорее всего будет локти облизывать. Старшая не соврала. Она и вправду пришла очень быстро. Тепло обняв её, на телефон Момо пришло сообщение, а затем и вызов от отца. Моморин взяв вибрирующий гаджет, заперлась в ванной комнате, чтобы не мешать друзьям играть. Отец будто чувствовал, что в гостях у его дочери сидит Ли. — Привет па, ты чего-то хотел? — Просто поговорить. — Мне сейчас не удобно. — Извини. Почему? — Подруги пришли. — Ясно. Много? — Достаточно, но можешь говорить. Мы давно не общались. — Давно-давно… — послышался грустный вздох. — Как работа? — Нормально. — Ты так быстро поменяла свою профессию, я даже не успел оглянутся, как ты уже пляшешь во всю. Тебе хоть нравится? — Ты спрашиваешь? Конечно нравится. Я чувствую себя живой, когда танцую. У меня дух захватывает, особенно видя, как мои ученицы учатся и то, как красиво они могут танцевать. Они прям раскрываются. — Я рад, что ты счастлива, это значит, что счастлив и я. — Рада слышать, что у тебя тоже всё хорошо. — Хорошо-хорошо. Намин сказала, что хочет тебя поскорее увидеть. Тот день для тебя был тяжёлый… — его перебили. — Тяжёлый пап, но давай не будем? — Ладно, как скажешь. А тот что? — Минхо? — Именно. — Тоже пришёл. — Есть какие-то новости? — Нет пап, он только пришёл. — Ну ладно, я больше не буду тебя отвлекать. Иди веселись со всеми. Люблю целую, пока. Момо попрощалась и отключившись вышла ко всем. Смеющийся Джисон рассказывал какой-то анекдот, разливая по бокалам мартини. Минхо стыдливо закрыл лицо рукой. Все смеялись и казалось, даже не заметили отсутствия брюнетки. Девушка тихо села немного поодаль ребят и только тогда её заметила Чонён. — О, ты пришла! Давай играть с нами. — Да ну, вы уже начали. Доиграйте пока без меня, а я пока съем вон тот кусочек пиццы, пока его не украли у меня из-под носа. — ОК. — Оливер вернул внимание на карты. Момо наблюдала за всеми, дожёвывая пиццу и запивая её мартини. Она порой бросала мелкие взгляды на сосредоточенного на игре Минхо. Тот делал вид, что не замечает, но в глубине души Хираи знала, что он видел. Ли порой тоже бросал на неё свой взгляд. Он излучал любопытство и желание. Потихоньку её глаза начали закрываться. Шум людей сидящих рядом её разбудил. Они закончили игру и теперь пригласили играть и Момо. Той уже к слову играть не хотелось, но обижать друзей тем более не хотелось. Играли они ещё долго. Все были уже довольно пьяненькие, но домой никто не спешил. Момо предложила заночевать у неё, но все отказались и продолжили пить и играть.

***

Она оперлась двумя руками о стену, томно вздыхая. Последние толчки сорвали её голос на громкие стоны, но ей было плевать, слышит их кто-нибудь или нет. Главное, чтобы слышал он. Все давно разбежались по домам, а вот Минхо в конце изложил своё желание остаться, будто до этого он всё время держал интригу. Уходя, Чонён одобрительно и с прищуром подмигнула подруге, пока никто не видел. Оба, ни он и ни она, не стали убирать и войдя в её спальню, отдались страсти. Минхо с силой прижался к ней своей грудью. Момо полностью оперлась о стену, а затем пришла долгожданная истома и полная разрядка. Ли сделал ещё пару толчков и на секунду отстранившись, вновь прильнул к ней всем своим телом, целуя её тонкую и такую нежную шею. Отдышавшись, Минхо отошёл. В полумраке, Момо также отошла от стены и развернувшись полностью, встала перед парнем на колени. То, что она когда-то обещала никогда не делать. Авгур, но теперь сама перед собой. Минхо молча наблюдал за её действиями, явно радуясь её инициативе. Девушка взяла в одну руку его член, стала стимулировать, а затем и вовсе взяла в рот. Ли громко стонал. Хираи очень нравилась его реакция и всё остальное время перед тем, как лечь спать, она доставляла ему удовольствие. — Слушай… — повернувшись на бок к ней лицом, начал говорить Минхо. — … А ты не больна на ЗППП? — Ты серьёзно? По-моему ты должен был это спрашивать ещё до начала того, как мы начали спать. — Я знаю. Просто вспомнил твой дурацкий вопрос. — Та ладно. Когда это было? — Было. Так что не только ты можешь задавать тупые вопросы. — То есть, один-один? — Верно. Оба посмеялись. Минхо быстро задремал, а вот Момо ещё долго ворочалась. Она вспоминала слова мамы, что: «Избегай людей, которые любят тебя лишь телом». Выходит Минхо тот, кто любит её телом, а не душой. Приговор ли это? Или ещё можно что-то изменить? Девушка не знала ответа ни на один вопрос. Ей хотелось разрыдаться и провалится куда-нибудь или же пойти снимать стресс в студию. Ехать туда было уже поздно, а вот рыдание могло разбудить причину рыдания. Момо ничего не стала делать. Она просто легла на бок, отвернувшись от Ли, который впрочем сделал тоже самое и глядя на яркие звёзды — пыталась уснуть.