Последний Созидатель

С чего бы мне начать эту историю? С громогласного падения одного народа? Предательства, подкосившего целые поколения? Или, собственно, с предателя, ставшего жестоким вершителем судеб? А может, я расскажу о человеке, чья жизнь осталась за бортом? О вечной жажде мести и свободы, война за которую не закончится никогда? Или с истории любви, которая зашла слишком далеко? С чего бы мне ни пришлось начать, итог всегда будет один. Тот самый итог, к которому все стремились, но как выбрать точку отправки? Может, начинать издалека не так уж и важно, ведь история уже написана, и я перескажу лишь то, что вы уже знаете. История — это история, а я буду говорить о тех, кто её вершил ценой собственных жизней. Наверное, стоит начать с самого начала. С того момента, как Рид впервые за тридцать лет взошёл на берег Браденмейна — слишком близко подобрался к островкам былого, которые пытался забыть. Там и до родины рукой подать, но у Рида уже не было родины. И сам он был никем — странник, чьего имени давно никто не помнит, даже он сам затруднился бы его назвать, если бы вы спросили. У него осталась только кличка — короткая, хлёсткая, но совершенно не отражающая ни его личность, ни происхождение, которое можно легко прочесть по лицу. Даже дурак бы понял, откуда он, но никто бы не осмелился уточнять или спрашивать. А Рид бы и не ответил. Браденмейн всколыхнул память, но не ранил, а сам Рид усердно сделал вид, что это не он садился на шхуну «Пирель» тридцать лет назад. В любом случае, ни капитан, ни сама шхуна уже не выдадут эту тайну — оба сгинули в водах настолько давно, что это уже казалось легендой. Так же, как и те, кто мог бы знать, где все эти тридцать лет странствовал Рид, что видел, и кого знал. Никто не расскажет его историю, если он погибнет, и никому не будет до этого дела. Даже ему самому. Он не из тех, кто расскажет вам историю, но из тех, кто обязательно вас в неё втянет, если хорошо попросить. Я могу только сказать, что Рид был в тех местах, которых ещё нет на наших картах. Но он не расскажет, потому что, как вы уже могли запомнить, — он не из тех, кто расскажет вам историю. Рид умеет многое, даже то, что вы бы от него не ожидали, но талант рассказчика явно не в числе «многого». Он взял всё, что ему могли предложить чужие края, но оставит это при себе. И вы знаете, мне не сложно понять его. Рид похож на призрака, и вряд ли бы сошёл за своего хоть в одном уголке Эмерона, даже в том, откуда сбежал много лет назад. И мне кажется, ему так удобнее. Ему тогда кажется, что он свободен. За эту же свободу он отдал много лет жизни, но, я думаю, так её и не обрёл. И вряд ли обретёт когда-то. Уж точно не здесь, не в Эмероне. Впрочем, каждый из нас по-своему невольник, разве нет? Я не знаю, зачем он вернулся, но его возвращение положило начало большим переменам, об участии в которых Рид даже не догадывался в тот момент, когда увидел на горизонте порт Браденмейна. В то утро он не думал, куда заведёт его жизнь, и даже не хотел бы знать, предложи бы я ему минуту просвещения. Всё, чего он хотел, заключалось в бутылке чего-то покрепче и крыше, которая приютит его на ночь. Он всегда жил одним днём. А потом всё пошло наперекосяк. Иногда мне даже кажется, что мне стоило дать ему умереть тогда, и Риду бы не пришлось настолько сильно менять свою жизнь. Такие, как он, не готовы слишком быстро менять курс, разве только речь идет не о корабле. Впрочем, я забегаю наперёд. Всё же, мы начнем с самого начала. С порта Браденмейна на материке, который Рид уже успел забыть. А что дальше? То, что дальше — уже история, которую расскажу вам я, потому что Рид не из тех, кто станет рассказывать истории.