Штиль

      Море. Какое же оно прекрасное. Конца и края не видно. Второй берег точно прячется где-то за горизонтом. Он точно есть. Должен быть. Пусть и недосягаем для взора человека. Море безгранично. Оно таит в себе так много тайн. Что там скрыто под толщами воды? Что прячется на дне морском? Сокровища или чудовища?        Море тихое и спокойное. Безмятежное. В такие моменты можно услышать едва уловимый шум волн где-то вдалеке. Штиль.        А иногда море сурово и беспощадно. Высокие волны яростно поглощают корабли, навечно забирая их на дно вместе с человеческими жизнями. Волны накрывают целые города. Море жестоко, когда злится.        Сатору чувствовал себя как это море. Иногда в душе так тихо и спокойно, а иногда море не успокаивается, всё шумит и шумит. Иногда внутри него начинается самая страшная буря, которую только можно вообразить.        Сатору любит приходить на пляж. Всегда садится на широкий камень, закрывает глаза и слушает шум моря. Иногда это успокаивает. Иногда это помогает отвлечься и создать внутри себя тот самый штиль, угомонить разбушевавшуюся бурю. Но лишь иногда. Чаще всего ничего не помогает. Легче не становится. Но он всё равно приходит. Хотя бы для того, чтобы побыть наедине с собой.        Он не знает, как бороться, как остановить то, что разрывает его на части. Как перестать думать и наконец-то выбросить из своей головы и сердца ту, которая причиняет так много страданий. Как снова стать прежним Сатору, который и знать не хотел, что такое любовь? Как перестать любить девушку своего лучшего друга?        Огава Рю. Девушка Сугуру. Его лучшего друга. Она младше их на год, одноклассница Нанами. Милая, забавная и очень красивая по его мнению. Уже вот как два года они встречаются. А вместе с тем столько же, сердце Годжо рвётся на части. Рю совершенно не виновата в том, что он чувствует. Она и не знает о том, сколько страданий ему приносит. Не знает и Гето. Сатору держит это в себе, потому что так проще. Так лучше. Никому и не стоит знать.        Он просто не успел. Слишком долго тянул, и в итоге, когда почти решился, Сугуру огорошил его новостью о том, что они теперь встречаются. Это настолько его шокировало, что он даже не смог отыграть восторг и радость за лучшего друга. Его поздравление было чересчур сухим и сдержанным. Но Гето списал всё на его усталость и не стал обижаться.        С тех пор внутри Сатору буря практически никогда и не затихала. Наоборот, бушевала ещё больше, стоило ему увидеть, как Сугуру обнимает или держит за руку Рю. Конец света наступал, стоило ему лишь однажды увидеть, как они целовались. Как Сугуру целовал Рю. Его Рю.        До чего же это было нечестно. Несправедливо. Больно. Почему всё получилось так? Почему единственный раз, когда он влюбился, обернулся лишь страданиями для него? Почему судьба так жестока и несправедлива к нему? Почему не дала ему смелости признаться девушке в своих чувствах до того, как она стала занята?        Не будь Рю девушкой Сугуру, Сатору бы точно не медлил. Увести — не проблема. Он бы отбил её и забрал себе, но поступить так с Гето не мог. Да и пошла бы Рю с ним? Сатору сомневался. Точнее, он знал, что для девушки он не более, чем просто друг. Лучший друг её парня. Никаких даже намёков на взаимность Сатору ни разу не уловил в её взгляде.        Третье колесо у велосипеда. Вот кем чувствовал себя Годжо рядом с ними. Лишний. Ненужный. Разорванный на части. Жить стало невыносимо. Сатору невольно начал отдаляться. Всё меньше проводил времени с Сугуру, всё чаще соглашался уехать подальше за границу. Всё надеялся, что это поможет ему забыться. Но стоило ему вернуться, взглянуть в эти лиловые глаза Рю, услышать её голос, поймать улыбку, как понимал, что его попытки безнадёжны.        Но в один день произошло то, чего Сатору не мог предвидеть. То, что считал невозможным. Сугуру оступился и сделал то, чего не приняло общество. Он стал убийцей. Преступником. Особо опасным преступником. Сугуру был изгнан из общества магов навечно и приговорён к смерти. Но не это было самым ужасным из того, что сотворил Гето.        Он едва не убил Рю. Рю, которая любила и обожала его. Рю, которая готова была пойти с ним куда угодно. Он так безжалостно ранил её хрупкое тело и бросил умирать. Этого поступка Сатору не мог понять и простить.        Девушка едва не умерла. Когда Годжо нашёл её в лесу возле техникума, всю в крови, она уже почти не дышала. Если бы не Сёко, она бы умерла.        Несколько дней девушка была без сознания, и все эти дни Сатору не отходил от её постели, он не мог сомкнуть глаз. Опасался. Боялся. Что, если Сугуру вернётся, пока его нет? А что, если Рю перестанет дышать, пока он спит?        — Как ты, Рю? — Когда девушка открыла глаза, он тут же придвинулся ближе, садясь на край кровати рядом с ней. Такая бледная, измученная, — она терзала его сердце.        — Я жива.        — Да, к счастью.        Девушка нахмурилась. Осмотрела себя и отвела взгляд к окну. Сатору молчал, не знал, что сказать. У него были вопросы, но он молчал, считая их сейчас неуместными.        — Ты спас меня. Спасибо.       — Тебя спасла Сёко. Я просто… оказался в нужном месте вовремя.       Нет, не вовремя. Он опоздал, он слишком сильно опоздал. Пришёл, когда было уже поздно. Хотя, кто знает, что бы он сделал, если бы увидел своими глазами то, что сделал с девушкой Сугуру. Убил бы на месте. Но от этих мыслей так дурно. Смог бы он? Это ведь Сугуру. Как же тяжело.       — Рю…        — Он сказал, что ненавидит меня. — Так неожиданно нижняя губа предательски задрожала, и девушка заплакала.        — Рю…        — Он больше ничего не сказал. Отвёл меня в лес, а затем… Я не понимаю, почему он так поступил. Не только со мной, но и с теми людьми. Почему Сугуру сделал это?        — Я не знаю, — Сатору понурил голову. У него не было ответов, как и сил смотреть на то, как рыдает девушка. Каждая слеза терзала его душу.        — В последнее время он сильно изменился. Стал довольно вспыльчивым, говорил странные вещи, вёл себя странно. Я… я звонила тебе. Хотела поговорить об этом, но ты… почему-то ты всегда был недоступен.        Поджав губы, Годжо виновато отвернулся. Да, он игнорировал звонки девушки, потому что в последнее время буря внутри усилилась. Ему было слишком тяжело. Боялся, что не сдержится и наговорит гадостей, которых Рю точно не заслуживала. Но если бы он всё-таки ответил на её звонки, если бы выслушал её, возможно, ничего бы этого не было сейчас. Он бы поговорил с Сугуру раньше, и тот не натворил бы глупостей. Шанс был, но Годжо его упустил. В любом случае, жалеть уже поздно.        — Главное, что ты жива. С остальным я разберусь сам.        — Разберёшься? — её голос дрогнул. Она метнула на него свои лиловые глаза, полные слёз. Она хотела знать, что стояло за этим словом. Что значит разберётся? — Ты… убьёшь его?        — Я не знаю, Рю, я… — резко вскочив с кровати и схватившись за голову, Сатору отошёл к окну. Открыл его, впуская свежего воздуха. Это не помогло. Он не знал, что будет делать. Знал, что должен сделать как маг, но совершенно терялся в ответе как друг. — Я не знаю.       — Прости, тебе ведь тоже тяжело.       Вздохнув, он метнул взгляд на неё.       — Не думай обо мне.        — А о ком мне ещё думать? Остался только ты, Сёко и Кенто. Сперва умер Хайбара, теперь Сугуру стал убийцей и изгоем. Им мои мысли и переживания уже явно не нужны.        Рю сжалась. Подтянув колени, спрятала в них лицо. Стала такой крошечной. Такая беззащитная. Подавленная. Сатору не смог спокойно стоять в стороне. Он так быстро оказался рядом и так крепко прижал её к себе, отчаянно цепляясь руками, словно утопающий за спасательный круг. Рю была грузом, тянувшим его на морское дно, к тем самым кораблям-призракам и чудовищам, и в то же время спасательным кругом, толкающим на поверхность.        — Ничего не бойся, Рю. Я всегда буду рядом, — осмелившись, он коснулся губами её виска, так легко и нежно. И когда девушка обняла его в ответ, прижимаясь щекой к его щеке, буря внутри затихла. На время, но всё же.        Поговорить с Гето он смог лишь неделю спустя. Когда Сёко позвонила ему, он сразу отправился в Синдзюку. Даже зная, что он придёт, Гето не ушёл. Ждал его. Ему тоже было что сказать.        Разговор не задался. Они явно не понимали друг друга. Впервые они так отличались во мнениях. Глядя на Гето, слушая то, что он говорит, Сатору не узнавал того, кто стоял перед ним. Это был не тот Сугуру, которого он знал. Это уже был не его лучший друг. А знал ли он вообще Сугуру? Теперь казалось, что нет.        — Жаль, что Рю не умерла, — так цинично, холодно, совершенно без сожаления. Гето тяжело вздохнул, произнося эти мерзкие слова, словно это нечто столь обыденное, совершенно некасающееся жизни другого человека.        — Как ты можешь так говорить? Это же Рю! Разве ты её не любишь? — Сатору трясло от злости и желания вмазать Гето пару раз по лицу, избить его, чтобы тот просил прощения за то, что осмелился сказать подобное.       — Я больше не хочу испытывать это чувство. Оно притупляет разум и тянет вниз.        — Тянет вниз? Поэтому ты хотел убить её?        — Всего лишь избавлялся от ненужных привязанностей, — пожал он плечами.        Так просто. Они два года были вместе, а он так просто говорит подобное, будто девушка никогда и не значила для него ничего.       — Ну и, конечно же, чтобы она тебе не досталась.        — Что?        — Ты думал, что я не знаю? Скрывать свои чувства ты явно не мастер.       Гето засмеялся. Будто так смешно пошутил. Так громко и задорно. Сатору побагровел от смеси злости и негодования. Чтобы не досталась ему. Он хотел убить девушку ради того, чтобы та не досталась ему! Гето знал о чувствах Сатору. Знал и именно поэтому, когда уходил, решил прикончить Огаву. Так не доставайся же ты никому? Так получается?        — Но раз она не умерла, у тебя есть шанс. Как скоро им воспользуешься? Дорога ведь теперь открыта, а ты для неё герой, который спас её. Наверняка теперь бросится тебе на шею.        — Ты два года с ней встречался, и вот какое мнение у тебя о ней?        Да, Сатору бы хотел этого, — чтобы Рю бросилась ему на шею, хотел воспользоваться этим шансом, но прекрасно понимал, что ничего этого не будет. Рю не такая. Рю ещё долго будет любить Гето и переживать то, что произошло. Шанса у Сатору не будет ещё долго. С его стороны было бы неправильно воспользоваться ситуацией сейчас, когда Рю так расстроена. Он запросто мог бы её утешить совершенно любым способом. Возможно, она бы поддалась, и они бы совершили ошибку. После этого он мог бы попытаться начать с ней встречаться, и был шанс, что она бы согласилась. Но… было бы это с её стороны искренним, настоящим? Сатору не хотел быть лишь способом забыться, отвлечься. Конечно, его любви хватило бы на двоих, но он безумно хотел быть любимым. Так что он ничего не будет делать. Точно не сейчас.        — Нет, я знаю, что Рю не такая. Но я так же знаю, какой ты.        — В таком случае ты меня совсем не знаешь.       — Возможно. Как и ты меня.        — Выходит, что так. Я никогда тебя не прощу.        — А мне и не нужно твоё прощение, Сатору.        — Благодари судьбу, что я не пришёл тогда раньше. И молись, чтобы мы не встретились больше.       Сугуру лишь ухмыльнулся в ответ и, молча развернувшись, скрылся в толпе. Сатору порывался что-то сделать прямо сейчас, убить его, но… не смог решиться. Как бы он не злился, этого было недостаточно, чтобы он решился. Он пока не готов. Но в будущем, если они всё-таки ещё встретятся, его рука уже не дрогнет.       С тех пор прошло два года. Два не самых лучших года. Как для Рю, так и для Годжо. Просто очень тяжёлое время. Морально тяжёлое. Девушка переживала поступок Гето и всё ещё думала о нём и скучала. А Годжо переживал за неё. Рю стала совсем не такой, как раньше. Меньше улыбалась, такая вся серьёзная, хмурая. От прежней весёлой и жизнерадостной Рю не осталось почти ничего. Сатору это совершенно не нравилось.        Со временем всё притупилось. Рю скучала по Сугуру, но уже не так, как раньше. Слыша всё больше историй о его преступлениях, девушка становилась всё более холодной. Она не понимала Гето и точно не собиралась оправдывать его действия. Чувства всё ещё горели внутри, но уже не так ярко и бурно, как раньше. Ещё оставался тлеющий уголёк. Но… был шанс, что он может разгореться снова. Поэтому Рю боялась снова увидеть Гето. Это явно никому не нужно.        — Значит, ты хочешь стать учителем?        Они часто виделись, сидели в какой-то закусочной, пили пиво и просто разговаривали. Иногда с ними была Сёко, реже Нанами. Чаще всего они были вдвоём. Как и сейчас.        — Вряд ли из меня получится хороший учитель. Но попробовать стоит.        — Ты слишком строг к себе. Уверена, ты будешь хорошим учителем.       Рю редко поддерживала его затеи, ведь чаще всего они были бредовыми. В этот раз он ожидал, что девушка начнёт его отговаривать и скажет, что это плохая идея. Но всё оказалось наоборот. Она считает это хорошей идеей, а значит, он наконец-то принял верное решение.        — Ты слишком сильно веришь в меня.        — Вовсе нет. — Когда Рю улыбнулась, сердце парня дрогнуло. Он безумно скучал по её улыбкам, таким ярким и солнечным. Рю сама как солнце. Его солнце. — Я планирую поработать в пекарне, наберусь опыта, а потом, возможно, открою свою небольшую точку.        — Хороший план на будущее. К тому же у тебя получаются очень вкусные десерты.        Девушка умеет печь и делает это очень вкусно. Как сладкоежка, Сатору может оценить её изделия по достоинству.        — Ты мне льстишь.        — Я искренний.        — А как же те пригорелые кексы?       — Снизу они были очень даже ничего.        Рю снова засмеялась. Сатору не смог сдержать ответной улыбки. Его сердце дрожало. Руки так и чесались схватить девушку и зажать в своих объятиях.       — Когда откроешь свою пекарню, я буду ходить только туда за сладостями.        — Чтобы брать всё бесплатно?        — Уповать на твою щедрость и разорять тебя я не стану. Так у меня будет постоянный доступ к твоей выпечке, а у тебя — моя безоговорочная поддержка.       — Так нравятся мои десерты? — Рю удивлённо моргнула, понимая, что Сатору не шутит.       — Не только десерты. — Когда она вопросительно выгнула бровь, Сатору поспешил сменить тему: — Скоро у меня день рождения. Я могу заказать у тебя вкусный торт?       — С клубникой?        — Естественно.        — Будет тебе торт.        В непринуждённой обстановке разговор продолжился уже на другие темы. Разговор шёл, а вместе с ним и пиво. В голову не ударило, но выпили они много. Это был хороший вечер. Давно они так здорово не общались. Легко так всё было, как раньше, когда ещё учились и с ними был Сугуру. Вот только сейчас Сатору больше не чувствовал себя лишним.        Было уже поздно. Сатору, не желая пока расставаться с девушкой, решил проводить её домой. Рю не переставала смеяться с его шуток всю дорогу. Возможно, это из-за выпитого пива, а может, на что, конечно, и надеялся Годжо, ей просто хорошо в его компании настолько, что в её голове больше не остаётся места для грусти. Сатору хотел владеть всеми её мыслями, быть в её мыслях. И в сердце.        Они уже приближались к двери квартиры девушки. Но Сатору не хотел уходить и оставлять её одну, он хотел остаться и остаток ночи держать её в своих объятиях, осыпая её лицо поцелуями. Хотел, чтобы Рю перестала видеть в нём лишь лучшего друга её бывшего парня. Её друга. Он хотел быть интересным ей по-другому. Как парень, с которым она может встречаться. Как парень, который точно сделает её счастливой. Сатору знал, что может это сделать, но одного его желания недостаточно.        — Кажется, я выпила слишком много пива, — улыбаясь, Рю сунула ключ в замочную скважину, открывая дверь. — Но было весело,— она обернулась к нему, заглядывая в самую душу своими лиловыми глазами.        — Да. Сегодня было хорошо, — он пытался улыбнуться в ответ, но не мог себя заставить.        Ещё каких-то десять секунд, и Рю скроется за дверью своей квартиры. И как только та закроется, ураган внутри снова начнёт бушевать и рвать его сердце на части. Хорошо только с ней. В остальное время он не испытывает искренней радости.       — Рю, я… — слова рвались из него, сердце толкало вперёд, чтобы высказаться, но разум тормозил, не давал сказать то, что он хотел. Пересилить себя сложно. Но он смог. Нужно сделать хоть что-то, даже если это будет неправильно. — Я не хочу уходить, Рю.        Девушка замерла, глядя на него большими глазами. Сатору не отводил взгляд, чтобы она видела в его глазах всё то, что он скрывал. Она смотрела, но понимала ли всё то, что он хотел сказать?        — Хочешь… выпить чая?       На её предложение он тут же кивнул, хотя пить чай не собирался.        Рю открыла дверь, и включила свет в коридоре. В довольно напряжённой тишине они снимали обувь и верхнюю одежду. Возможно, никто из них до конца не понимал, что же они делают, но, столкнувшись взглядами снова, они прижались друг к другу, тут же сливаясь в поцелуе.        Такой нетерпеливый и хаотичный. Губы хотели всего и сразу, совершенно по-разному, оттого и метались так неорганизованно. Он тянется к верхней губе, она к нижней. Губы соскальзывают, не получая должного, но тут же снова соединяются. Как белый стих, не имеющий рифмы, или произвольный танец невпопад музыке. Совсем не то, чего хотелось бы. Но остановиться и собраться нет сил.        Рю цепляется за него. Её тонкие пальцы с силой впиваются в его плечи и скользят вверх, к шее. Она ищет, как бы лучше ухватиться. Но руки так и не находят себе места, продолжая метаться туда-сюда.        Во всём виноват алкоголь, или это и так бы произошло? Сатору не хотел об этом думать. Не сейчас, когда настолько желанная им девушка жмётся к нему всем своим телом, целует его, отвечает на его поцелуи и просто сводит с ума.        Невозможно оторваться. Сладость её губ не даёт покоя. Всё манит к себе и манит, зовёт в свои жаркие объятия. Упоительный поцелуй. Такой приторный. Как мёд. Тягучий и такой вкусный. Немного сумбурный, но это совсем ничего не портит. Губы покалывают, пульсируют. Такая сладкая боль пронзает каждое нервное окончание, отдаваясь дивным щекотанием в животе.        Бабочки. Это они. Внутри порхает целый рой. Их так много, как пчёл в улье. Они летают, задевают стенки, разносят небывалое ощущение по всему телу до самых кончиков пальцев.        Внутри взрывается буйство цветов, самых разных и самых ароматных. Годжо насквозь пропитался этим ароматом, этим окрыляющим ощущением. Оно везде. Во всём его теле. Лучшее из того, что доводилось испытывать. Наверное, это и есть та самая эйфория, которая приходит, когда мечта осуществляется. Ему больше не нужно представлять поцелуй с Рю. Он уже её целует. И это происходит на самом деле, прямо сейчас.       Девушка вздыхает, выпуская горячий воздух на его влажные от слюны и припухшие от поцелуев губы, и отстраняется. Сатору ждёт, даёт ей время перевести дух, сам делает несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание.        Она смотрит на него. Прямо в глаза. Такая красная. От смущения или же от жара и страсти их поцелуя? Это было горячо. А целовал ли её так же Сугуру? Подумав об этом, Сатору нахмурился. Хотел бы он стереть все воспоминания о поцелуях с Гето и заменить их своими. Чтобы Рю вспоминала, как он целует её, и делала это с улыбкой, — такой радостной, полной счастья. Как же хотелось…        — Рю… — вздохнув, Сатору протянул руку, легко касаясь её щеки.       Её кожа такая нежная. Фарфоровая. Гладкая. Столь приятная на ощупь. Сатору погладил её щëку, легко задевая её губы подушечкой большого пальца. Он не знал, что хотел сказать. Её имя само сорвалось с губ.        Вздыхая, девушка крепче сжала ткань его рубашки на груди. Посмотрела в глаза и снова потянулась к его губам. Сатору замер, давая ей возможность самой поцеловать его. Поцелуй Рю был подобен пёрышку. Такой же лёгкий и нежный. Совсем не такой, как был до этого. Точно. Это ведь Рю. Она сама как то пёрышко.        Обхватил её лицо и второй ладонью. Годжо отстранился, чтобы уже самому поцеловать её снова. Именно так, как он того хотел. Без хаоса и бездумных движений. Плавно, чувственно, с каплей страсти, которая горела в нём неудержимым огнём. Он хотел больше, чем поцелуй. Тело отчётливо давало сигналы в мозг, что нужно соображать быстрее. Но Сатору не стал бы ничего делать. Он не решился бы перейти эту черту, если бы не руки девушки, которые расстëгивали пуговицы на его рубашке.        Она хотела этого большего вместе с ним. Она тоже не хотела, чтобы он уходил. Её пальцы, которые расстëгивали пуговицы на рубашке, стали тем самым толчком, зелёным светом для действий. Это определённо перечеркнëт всё то, что было до. Но станет ли это началом для чего-то большего? Сейчас Сатору об этом не думал.        Объятый страстью и желанием, он прижал девушку к себе, опуская руки ей на талию, пробираясь под ткань её блузки. Кожа мягкая и горячая, кончики пальцев пылали от соприкосновения, будто тело девушки было чем-то столь обжигающим.        Перемещаясь пальцами всё выше и выше ей под одежду, Сатору сместил поцелуи ниже, касаясь губами её подбородка, тонкой шеи, останавливаясь на острых ключицах. Столь опрометчиво он решил, что может оставить несколько своих следов на её шее. Это желание было не остановить. Он терзал нежную кожу между своих губ, оставляя яркий след.        Стон девушки лишил его последних крупиц самообладания. Шумно выдыхая, он подхватил её на руки, прижимая спиной к стене. Длинные ноги Рю обвили его, как верёвки, удерживая в узле, словно добычу. Но он совсем не возражал быть её добычей.        Придерживая Рю, Сатору ловко сбросил рубашку, которая была уже полностью расстëгнула и теперь лишь мешала. То же самое он сделал с блузкой девушки, стягивая вещь с её тела, открывая себе вид на голые плечи, грудь, прикрытую белым бюстгальтером, тонкую талию и плоский живот. Рю идеальна. И он знал это. Не раз видел её в купальнике, когда они ходили на море. И с тех пор почти ничего не изменилось. Разве что фигура стала ещё краше и грудь больше. Услада для его глаз.        — Ты очень красивый.       Эти слова поймали его врасплох. Не думал он, что Рю решит заговорить. Этот комплимент, возможно, даже смутил его. Слишком неожиданный. Рю выглядела очень смущённой. Но всё-таки коснулась ногтëм его торса, проведя им сверху вниз. Его аж передёрнуло от этого действия.        — Мне не сравниться с тобой.       — Нельзя сравнивать парней и девушек. Мы ведь совсем разные.        — Верно.        Закончив эту небольшую передышку, Сатору вновь коснулся губ девушки и, продолжая её целовать, прижал ближе к себе, вынуждая обхватить свою шею руками. Пока горячо, он решил всё-таки взять то, что ему дают, так что поспешил в спальню. Толкнул дверь, вошёл, оказавшись рядом с кроватью, опрокинул девушку и навис сверху, всё так же продолжая целовать её. Ладони скользнули за её спину — лёгкое движение пальцев — и застёжка лифчика поддалась. Рю смутилась, возникло желание прикрыться, но в комнате было темно, лишь слабый лунный свет пробивался и хоть как-то освещал комнату через незашторенное окно. Так что она не стала этого делать, позволяя Годжо смотреть на её обнажённую грудь.        Одним созерцанием Годжо, конечно же, не ограничился. Его горячие губы тут же начали дарить свои ласки столь очаровательным прелестям. Рю великолепна! Как же хорошо она смотрелась под ним, когда извивалась и так томно вздыхала, пока его губы целовали её грудь и терзали твёрдые от возбуждения соски. Пройти мимо, не обласкав эту часть тела, было бы преступлением с его стороны.        Не отрываясь от груди, он потянулся вниз, к пуговице на джинсах девушки, расстëгивая её. Не в силах терпеть, он скользнул рукой ей под одежду, касаясь пальцем её промежности. Ему хотелось знать, насколько же она возбуждена. И когда его палец утонул во влаге её возбуждения, довольное мычание невольно сорвалось с его губ, отдаваясь лёгкой вибрацией по соску, который он сжимал в зубах.        Рю застонала сильнее, громче, когда он легко надавил подушечкой пальца на клитор, поглаживая его. Она прогнулась в спине, цепляясь за его волосы на затылке. Сатору поднял взгляд, встречаясь с её полностью покрытым пеленой взором. В лёгком свете луны она выглядела как божество, которое пришло забрать его душу и сердце, но даже не догадывалось, что это всё уже давно не принадлежит ему.        Я люблю тебя.        Сатору едва сдержался, чтобы не сказать это вслух. Момент совсем неподходящий для столь важного признания. Не сейчас. Не здесь. Точно не так. Рю непременно узнает о его чувствах. Он скажет ей всё сам, но не сейчас. Сейчас он покажет, как любит, продемонстрирует весь свой любовный талант.        Палец опустился вниз с клитора, проскользил по влажным складкам прямо ко входу. Сатору подозревал, что у Рю давно никого не было, а может, кроме Сугуру вообще никого и не было. Поэтому решил не спешить и начать с пальцев. Так сказать, разведать обстановку. Когда его палец проник в неё, Рю, вскрикнув, вцепилась в его плечи. Кажется, ей было больно. Но не успел он запаниковать, как девушка довольно простонала. Ей хорошо, а значит — он может подключить ещё один палец. Что он и сделал. На этот раз Рю впилась ногтями в его плечи, оставляя за собой красные полосы и его шипение. Совсем не больно. Так возбуждающе приятно. Он сохранит эти следы их ночи, пока те сами не сойдут.        — Сатору… — когда Рю заëрзала активнее, он понял, что пальцев уже недостаточно. И похоже, пора переходить к самому главному.        — Сейчас, — вытащив пальцы, Сатору приподнялся и ухватился за край джинс, стягивая их с девушки.       Раздел её до конца, сам сбросил свою одежду и, присев у её ног, не сводя с неё взгляда, открывал презерватив. Он ничего не планировал, но хотя бы один пакетик с защитой всегда носил с собой. Чисто на всякий случай. Звёздный час этой резинки наконец-то настал.        Растянув презерватив, Сатору придвинулся ближе, разводя ноги Рю шире, чтобы ему хватило места. Чтобы он мог раскрыть её на полную и проникнуть как можно глубже. Когда головка его члена ткнулась в её промежность, Рю дёрнулась. Нервничала. Прямо как и он. Словно это их первый раз вообще, и оба они девственники. Так, как сейчас, Сатору не волновался, даже когда лишался своей девственности. Тогда он просто хотел стать мужчиной, а сейчас боялся сделать что-то не так и упасть в грязь лицом. Этот комплекс «быть во всём лучшим» терзал его, заставляя сомневаться.        Будет ли он лучшим? Будет ли девушке хорошо с ним? Или Гето навсегда останется лучшим?        Эти мысли вынуждали его нахмуриться, испытать такую досаду и злость. Как не вовремя. Гето совершенно не заслуживал Рю. Не заслуживал её любви. И, наверное, пришло то время, когда Сатору должен ей рассказать о том самом разговоре с ним. Возможно, это оборвёт её привязанность к нему навсегда, и путь в её сердце наконец-то откроется для Годжо.        Согнав чёлку со лба, Сатору подался вперёд, заполняя девушку собой. Она вскрикнула, цепляясь пальцами за простынь. Сатору замер без движения, давая ей время привыкнуть к нему. Он не будет с ней грубым. Не станет вот так мстить за годы терзания его души и сердца. За то, что она была не его и когда-то принадлежала лучшему другу. Сатору не станет этого делать. Всё это в прошлом. Сейчас ему открывается дорога в будущее, так что он будет идти по ней.        Столкнувшись взглядами, видя в лиловых глазах разрешение, Сатору обхватил руками её колени, склонился, оставляя влажный поцелуй на коленной чашечке, и снова толкнулся, срывая ещё один глухой стон. Внутри тесно. Очень тесно. Наверное, он всё-таки был прав. Рю ни с кем не спала после расставания с Гето. Это хорошо. Это очень хорошо. Рю сохранила свою честь и не пошла во все тяжкие после случившегося. И сейчас, пусть и не первый, лишь второй, но он может стать лучшим.        Упиваясь её жаром, сладостью её растяжения, Сатору поднял глаза к потолку. Как же хорошо раз за разом проникать в её глубины, касаться своим членом её изнутри, исследовать там всё и оставлять свой след. Рю запомнит этот секс. Запомнит, как глубоко он проникал, как касался её чувственных точек, как растягивались стенки её влагалища, принимая его на свою территорию, подстраиваясь под его размер. Она не забудет, как хорошо с ним. Он не даст забыть.        Подогревая её удовольствие, он снова коснулся пальцем клитора. Надавил. И, глядя на то, как его член движется между её ног: то показываясь, то исчезая, — он принялся поглаживать чувственный комочек. Как доставить девушке удовольствие, для него не загадка.        Желание коснуться её губ вынудило его наклониться, ныряя между разведённых ног. Немного ускорившись, он находит её губы своими, сливаясь в пылком поцелуе. Ноги девушки тут же захватывают его в плен, обвиваясь вокруг бёдер. Она сдавливает его, двигая бёдрами навстречу. Подстраивается. Хочет получить ещё больше. Мычит ему в губы, и он даёт больше. Проникает до самого конца. Ускоряется ещё. Он не хотел, но раз она просит, он не откажет. Немного грубовато. Довольно быстро. Его бёдра движутся так активно, он буквально вбивается в неё. И это потрясающее ощущение.        — Сатору… — едва не плача от удовольствия, Рю тянет к нему свои руки.        Но Годжо ловко перехватывает их и заводит ей за голову, не давая прикоснуться к себе. Рю смотрит на него, ёрзает, а он упивается своей властью над ней. Открыта перед ним. Обнажённая. И такая красивая. Её грудь подпрыгивает от его толчков.        Он снова целует её, проникая в горячий рот языком. Так влажно и немного пошло. Между их губами тянутся тонкие нити из слюны, как свидетельство их страсти.        Годжо на пределе. Сдерживаться почти не осталось сил. Их секс и без того был долгим. Конечно, он не показал ей всего, что мог, но за один раз сложно это сделать. Возможно, теперь у него будет ещё один шанс. А пока он делает финальные толчки, отпускает руки Рю, позволяя ей вцепиться в него, когда её накрывает оргазм. Ещё движение — и заканчивает и он.        Тяжело дыша, упираясь руками в кровать, Сатору приходит в себя. Отстраняться и покидать тело девушки не спешит. Остаётся в ней подольше, давая себе больше времени на удовольствие.        Но когда руки слегка подкашиваются, уже не выдерживая его собственного веса, Сатору выходит и скатывается на бок, ложась рядом с Рю. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымается. Он весь вспотел. Тело всё ещё в эйфории после финиша. Долго не отпускает.        Кажется, прошло уже минут десять. В комнате стояла тишина. Никто не решался оборвать это затяжное молчание. Наверное, нужно что-то сказать. Но у Сатору не было подходящих слов. Что он должен сказать? До этого момента они были просто друзьями. Рю — просто бывшая девушка его всё ещё лучшего друга, а он просто друг её бывшего парня. Кто они теперь друг другу? Или ничего не изменилось?        — Сатору. — Простынь рядом зашуршала. Прикрывая своё тело, девушка присела в кровати, так нерешительно поглядывая на него. Этот взгляд совсем ему не понравился. — Это… это было…        — Пожалуйста, не нужно, Рю, — в сердце неприятно кольнуло. Сатору нахмурился. — Если хочешь сказать, что это была ошибка, то лучше ничего не говори. Я не хочу этого слышать.        Ошибка.       Сатору не хочет слышать ничего подобного. Не хочет знать, что их секс был какой-то глупой ошибкой или случайностью. Ничего такого слышать нет желания.        — Я хотела сказать, что это было хорошо, — под его удивленным взглядом девушка смущённо отвернулась, подтягивая к себе ближе колени. — Со мной такое впервые. Надеюсь, ты не думаешь, что я вешаюсь на каждого.        — Я так не думаю, — вздохнув, Сатору также присел в кровати.        Он не ошибка, и это самое главное. Но что всё-таки это было? Он хотел знать, но спрашивать прямо не решился.       — Наверное, мне уже пора.        — Уже уходишь?        — Разве ты сама не хочешь, чтобы я ушёл?        — Я… но мы ведь ещё не выпили чая.       Никто прямо ничего не сказал, но это было даже к лучшему. Сатору остался. Ушёл лишь только утром.        Почти ничего между ними не изменилось с той ночи. К своему сожалению, Сатору не решился поговорить с Рю о том, что было и могло бы быть. Сама девушка также не проявляла инициативы, но её винить в этом он не мог. Он ведь парень, он должен что-то сделать, а он снова тянет. В прошлый раз это стоило ему отношений с Рю, и она досталась Сугуру. Сейчас, в принципе, тоже кто-то может появиться. Не хотелось бы.        Судьба оказалась довольно жестока к нему. Спустя пару месяцев до него дошёл слух о скорой свадьбе Рю. Это было чем-то шокирующим для него, ведь он и понятия не имел ни о каком женихе. Рю никогда об этом не говорила.        Понимая, что и дальше нельзя просто сидеть и ждать, Сатору с колотящимся в груди сердцем отправился в ту самую пекарню, где с недавних пор работала девушка. Он был намерен поговорить с ней, понять, что происходит. Неужели он снова упустил свой шанс?        — Рю!       Девушка как раз выставляла новые десерты на витрину, когда он вошёл в магазин. Весь такой нервный, всклокоченный, он подлетел к ней и, глядя в глаза полными ужаса, взял её за плечи.        — Что случилось? На тебе лица нет.        — Ты что… Рю, ты выходишь замуж? Это правда?       Девушка удивлённо моргнула, и тут же грустно опустила глаза. Ему всё сразу стало понятно.        — Это… правда.        — И почему же ты раньше не сказала об этом? Как давно ты помолвлена?        — Уже полгода.        Её ответ снова активировал бурю внутри него. Сердце разбилось в очередной раз. Как же так? Выходит, она просто воспользовалась им тогда? Нет… он не хочет в это верить.        — Пожалуйста, не думай обо мне так плохо. Всё совсем не так, — отставив поднос с десертами на стол, Рю нервно сцепила пальцы. — Эта свадьба, она… родители хотят этого. Они нашли какого-то парня и всё решили с его семьёй, а я… а я не хочу этого. Но не думаю, что у меня есть выбор. Если не за него, то отец найдёт другого.        — Рю! — как ножом по сердцу прошлась своими словами. Рано он сделал выводы. Конечно, рано. Она бы не стала обманывать его или использовать. — Почему ты не сказала?        — Не знаю. А что бы это изменило?        — Всё!       Зная об этом, он бы точно не стал тянуть. Эта ситуация придавала ему решимости.       — Я… я не отдам тебя непонятно кому. Не позволю этой свадьбе состояться.        — Разве ты можешь так говорить? — девушка грустно поджала губы.       Она сомневалась. Не понимала, к чему его громкие слова. Поэтому он решил всё объяснить.       — Могу. Рю, я… люблю тебя. Я, чёрт возьми, люблю тебя ещё со времён обучения. Я любил тебя, когда ты была с Сугуру. Я любил тебя, когда он ушёл. И я люблю тебя сейчас. Я не сказал об этом раньше и сейчас могу только сожалеть об этом. Но я не могу молчать, когда ты снова ускользаешь от меня. Если свадьбы тебе не избежать, тогда выходи за меня. Дай мне этот шанс, и я обещаю, что не подведу тебя.       Спустя месяц они поженились. Рю видела в его порыве отчаянное желание помочь ей. Спасти от нежелательного брака с незнакомцем. Не хотела пользоваться его добротой и любовью ради своей выгоды. Чувствовала себя максимально неловко, но отказать ему не смогла. Сатору прав, если свадьбы не избежать, то лучше выйти за него, чем за незнакомца.        Первое время всё казалось таким неправильным. Сатору, кажется, и был счастлив, ведь Рю теперь была его, но в то же время чувствовал себя так гадко, ведь он буквально умолял девушку стать его. Это не было её желанием. Он сам толкнул её в свои объятия. Так горько от того, что это оказался его единственный шанс быть с ней. Всё произошло именно так, как он и не хотел.       Да, у них, кажется, всё хорошо. Он целует её, обнимает, спит с ней. Она отдаётся ему каждый раз. Но отделаться от мысли, что всё это она делает лишь из благодарности, он не может. Ему постоянно кажется, что она заставляет себя улыбаться ему. Нехотя отвечает на его объятия и с отвращением к самой себе ложится с ним в постель.        Всё совсем не так, как он хотел. Он снова всё испортил, потому что не нашёл другого способа подступиться к ней. Он всё ещё думал, что Рю влюблена в Сугуру, а он — просто замена для него. Эти мысли убивали.        Так прошло два года. Два года эмоциональных качелей внутри него. Два года борьбы с самим собой, с презрением к себе. Даже спустя два года он не нашёл в себе сил спросить у девушки прямо то, что хотел. Он бесконечно счастлив с ней, но внутри дыра от непонимания и неуверенности в самом себе.        — Я люблю тебя, — Рю улыбалась, обнимала его и целовала в щёку.       Такая радостная и счастливая. Она так часто говорила ему, что любит, а он… А он не верил в искренность этих слов. Улыбался в ответ, отвечал на её поцелуй и, обнимая, расстраивался, считая это всё спектаклем для него.        Это так глупо, но он правда не верил в то, что Рю полюбила его. Так безумно этого хотел, а когда она дала ему это, он умирал внутри всё сильнее. Оттого и не замечал, как всё изменилось между ними. Не замечал, как дорог был ей, не замечал её любви и её заботы. Всё казалось ему игрой, такой чудесной игрой, в которую он не хотел переставать играть. Потому что стал зависим. В последнее время Сатору был одержим самыми гадкими и неправильными мыслями. Он хотел, чтобы у них с Рю был ребёнок. Ведь тогда она точно не оставит его. Дети — это хорошо. Но совсем не в том ключе, который рассматривал он.        — Вот ты где, — Рю нашла его. Как она это сделала, он не знал. Но она пришла к нему, когда он в очередной раз вернулся к морю, чтобы побыть одному и послушать волны. — От меня не скроешься.        Улыбаясь, девушка остановилась возле камня, на котором он сидел, и протянула к нему руки. Сатору помог ей забраться и сесть рядом.        — Откуда ты узнала, что я здесь?        — Ты ведь всегда приходишь сюда, когда тебе грустно и ты чем-то расстроен. Свою привычку ты не изменил. — Он удивился. Она знала то, что он не говорил ей. Наблюдательная. — Я знаю, что ты любишь быть здесь один. Но сегодня я хочу быть рядом с тобой и забрать твою грусть. Надеюсь, что навсегда.        — Мне не грустно, я просто… — под снисходительным взором самых любимых глаз Сатору замолчал, не решаясь врать дальше.        — У меня есть для тебя подарок. Я искала его последний год и вот, наконец-то нашла, — достав небольшой свёрток из своей сумочки, Рю протянула его ему. Сатору, ничего не понимая, взял этот подарок. — Посмотри. Я думаю, ты сразу поймёшь, что это.        Объятый интересом, он положил свёрток себе на колени, развязывая узелок. Когда ткань больше ничего не скрывала, его взору открылся осколок чёрного обсидиана. Камень так ярко переливался даже под лучами уходящего солнца. Такой красивый. И необычный. Это не просто камень, как и сказала Рю, он сразу понял, что это. Очень редкий артефакт, обладающий удивительной силой.       — Зачем ты даришь мне его?        — Чтобы ты наконец-то всё понял! — руки задрожали, он едва не выронил столь ценный камень, на поиски которого девушка потратила целый год. Чтобы отдать ему и внести ясность. Но какую? — Этот осколок обсидиана всегда даст знать ответ. Если кто-то обманывает тебя, в таком случае он становится красным. Если же человек говорит правду — он сияет зелёным. — Словно в подтверждение её словам — камень позеленел. — Самый лучший и точный детектор лжи.        — И что же я должен понять с его помощью?        — Конечно же, то, что ты самый большой дурак, которого только вообразить можно, — когда его глаза растерянно забегали по её лицу, а руки снова задрожали, Рю придвинулась ближе и взяла его за руку. — Я хочу, чтобы ты использовал этот камень и спросил у меня то, что тебя волнует. Давай, Сатору.        — Я не…        Она всё знает. Конечно, она ведь не дура. Было бы странно, если бы она не заметила всех его душевных терзаний, которые буквально не сходили с его лица. Он не хотел пользоваться камнем, ведь боялся узнать то, что от него сокрыто. Но вечность ходить с этим грузом недосказанности он не мог. Он уже на грани.        — Всё в порядке, любимый. Я не обижусь, что бы ты не спросил.       Любимый.       Сердце Годжо защемило от такого обращения. Печаль снова поглощала его, и он решился.        — Прости меня, Рю…        — Не переживай. Просто спроси всё, что угодно. Давай скорее поставим точку здесь, чтобы идти дальше, — её голос такой спокойный, он располагал к себе и успокаивал.       Вздохнув, Сатору крепче сжал камень. Пора ему перестать быть дураком, каким его считает Рю. Вопросов у него было много. Но он знал, что хватит всего двух, чтобы узнать то, что не перестаёт терзать его сердце.        — Ты… всё ещё любишь Сугуру? — в ожидании ответа он устремил взгляд на чёрный камень, всем своим сердцем желая, чтобы он стал зелёным.        — Нет. У меня не осталось к нему чувств.       Когда камень позеленел, такая большая часть груза свалилась с его спины. Это была правда. Рю больше не любит Гето. Его больше нет в её сердце.       — Иногда я вспоминаю его. Но в моём сердце больше ничего не щемит. Я даже рада, что всё сложилось именно так. — Камень не переставал сиять. Всё, что говорила Рю, не было ложью. Его страхи здесь были так напрасны. — Спроси ещё то, что действительно хочешь. Я не смогу соврать, как не врала и раньше. Знаю, ты сомневаешься. Ты всё ещё не веришь мне. Но я надеюсь, что теперь, пусть и таким образом, ты наконец-то поймёшь, как много значишь для меня.        — Ты… правда любишь меня? — он не смотрел на камень, лишь в её глаза, где наконец-то видел то, о чём она не раз ему говорила.        — Конечно, я тебя люблю. Но не из благодарности за то, что ты для меня сделал. И не из жалости лишь потому, что меня любишь ты. По-настоящему. Лишь потому, что это то, что горит у меня внутри. Ты всегда был добр ко мне, внимателен. Ты был лучшим из тех, кого я знала. Да, мне потребовалось время, чтобы понять свои чувства. В частности, это случилось благодаря тебе тогда, тем вечером. Я постоянно вспоминаю тот день, ведь именно тогда ты проник в моё сердце окончательно.        — Рю…       — И все эти последние годы, когда мы были вместе, я не соврала тебе ни разу. Я говорю, что ты лучший, потому что так оно и есть. Я говорю, что люблю тебя тоже, потому что так и есть. Люблю сейчас и буду любить после. Только тебя. Лишь только ты будешь в моём сердце и мыслях. Ведь ты мой глупый, но всё равно самый любимый муж.              Выронив камень, позволяя ему упасть на песок, Сатору дрожащими руками вцепился в девушку, прижимаясь к ней всем своим телом. Он был на грани того, чтобы сорваться и зарыдать как ребёнок. Но, чтобы этого не произошло, чтобы не выставлять себя ещё и плаксой, он обнял её как можно крепче. И не важно, какого цвета там стал камень, он и без него уже наконец-то понял правду. Все эти годы его душевных терзаний и неуверенности были абсолютно бессмысленны, ведь он на самом деле был любим именно так, как того и хотел. Рю приняла его и впустила в своё сердце. Рю смогла полюбить его.        — Люблю тебя, глупый. — Ответные объятия, её чарующий голос над ухом и тепло от её поцелуя, которым она коснулась его щеки — лучшее успокоительное. — Оставь всю свою печаль здесь и пойдём домой.        — Да, домой, — выдыхая, он закрыл глаза и прислушался.       Сердцебиение замедлялось, а вместе с тем и затихал шум моря. Как настоящего, так и внутри него.        Уже уходя с пляжа, Сатору всё-таки обернулся, замечая, как в полумраке, присыпанный песчинками, всё ещё горел зелёным светом обсидиан.        Улыбаясь, он крепче сжал ладонь девушки, поднёс к своим губам, оставляя несколько крошечных поцелуев на костяшках пальцев. Он больше не будет сомневаться. Вся его печаль и неуверенность останется здесь, на пляже, куда он больше не придёт. Ведь бушующее море внутри него наконец-то стихло. Наступил долгожданный штиль.