Гори как огонь

То, что дядя Бруно ушел — было плохо. Антонио привязался к нему со всей страстностью, унаследованной им у родителей. С дядей Бруно было очень весело, и звери его любили. Он умел играть, не то что другие взрослые, мог превратиться в кого угодно, и не так как Камило, копируя, нет, дядя придумывал, и это было в сто раз интереснее. Утром дядя Бруно хотел уйти рано-рано, чтобы его никто не видел, наверное, но, когда спустился вниз, вся семья уже ждала его и впервые на памяти Антонио в кухне было так тихо. Антонио взял за руку Мирабель, и та сжала его пальцы до боли, но Антонио даже не пискнул, он очень хорошо понимал свою кузину Мирабель, ему тоже было жалко до слез, что дядя Бруно уходит. Но прошло несколько дней и Антонио уже почти забыл Бруно, который так неожиданно появился и так же неожиданно опять пропал, уйдя за горы. В пять лет слишком много всего происходит, чтобы сидеть и скучать, вспоминая прошлое: вся жизнь же впереди, ей! Жаль только Мирабель, которая раньше с таким удовольствием гуляла и играла и с Антонио, и со всей ребятнёй в округе, а после ухода дяди заперлась в своей комнате и не выходила. Крысы рассказывали Антонио, что она все время плачет. А еще она сам подслушал, что о Мирабель говорила мама с тетей Хульетой — не специально, просто взрослые были уверены, что он мало что понимает и не стеснялись обсуждать при нем все что угодно, замолкая, если входили дети постарше. — Мирабель, пусти меня, ну пожалуйста, — он третий раз за день подергал ручку в комнату кузины и наконец-то дверь распахнулась. Мирабель сидела на кровати, сжав руками подушку. — Извини, Антонио, что-то, кажется, я немного разболелась. Касита с треском захлопнула дверь, суда по всему ей не очень нравилось, что Мирабель сидит в своей комнате, и, похоже, она впустила Антонио, не спрашивая разрешения у хозяйки. — Крысы сказали, что ты плачешь, — Антонио забрался на кровать, сел рядом с кузиной и неловко обнял ее. — Ты скучаешь по дяде, да? — спросил он бесхитростно. Мирабель всхлипнула и через силу улыбнулась. — Да, скучаю. — Мы тоже, ну то есть и я, и крысы и все остальные. Он был хороший, да? — Он хороший, — согласилась Мирабель. — Пойдем гулять, Мирабель? — Антонио тихо потряс ее за руку. — Без тебя всё не то. Дяди нет, ты не выходишь, скучно! — Тебе — и вдруг скучно? Не за что не поверю, — теперь она улыбалась ему так, как раньше. — Ты стала другой, — Антонио слез и протянул ей руку. — Да? — она мельком посмотрела на себя в зеркало и поправила очки. — И почему это? — Ну-у… не знаю, — Антонио задумчиво уставился в потолок. — Ты раньше никогда не унывала, ты была такой… ну как мы? То есть, как я. — То есть, как ребенок? — уточнила Мирабель и прыснула. — Я расту, Антонио, ты тоже через десять лет станешь совсем другим, не таким как сейчас. — Да я знаю, — он махнул рукой. — Это так скучно. Что, я буду как Камило? — Упаси Боже! — искренне рассмеялась Мирабель. — Второго такого ба… то есть, лоботряса никто из нас не вынесет. — Но он же хороший? — Антонио цепко держал Мирабель за руку, просто на всякий случай. — Очень, как и все в нашей семье. Антонио удовлетворённо кивнул, а когда они вышли на улицу, спросил, внимательно глядя на Мирабель: — А что такое «чахнет»? — Ты где это услышал? — Мирабель села на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. — Вчера твоя мама и моя мама говорили, — не стал скрывать Антонио, — говорили, что ты чахнешь. И можешь совсем зачахнуть. Мне это слово не нравится. Ты же не… не зачахнешь? Мирабель на секунду закрыла глаза и Антонио показалось, что она сейчас снова расплачется, но она только сильнее сжала его ладошки и улыбнулась. — Я не зачахну. Обещаю. Я попрошу Исабель поколдовать и расцвету, как ее розы так, что кое-кто потом проклянет день, когда отсюда ушёл. — Хм? — Антонио понял только одно, по крайней мере умирать Мирабель не собирается, и чахнуть тоже. — Тогда пошли играть? — он потянул ее в сторону поля, где их уже ждали его верные друзья. — Догоняй! — крикнула Мирабель и понеслась вперед первая, такая быстрая, что у Антонио никак не получалось ее догнать. Теперь днями они хоть немного, но играли, и Мирабель смеялась, как прежде, порою — до слез. Потом она бежала помогать родным. Почему-то даже в семье с волшебными дарами все время было множество дел и все без исключения были заняты с утра до вечера. Вечерами Антонио, уставший от игр с друзьями и зверями, сидел на полу, Мирабель вышивала, а он лениво гладил шерсть своего ягуара, тот урчал как кошка и то дело сыто потягивался. Дырявые ракушки и бусины, вплетенные в браслет, который Мирабель теперь носила, не снимая, тихо позвякивали и Антонио то и дело проваливался в сладкую дремоту, но открывал глаза, боясь пропустить что-то очень важное, пока сон не захватывал его окончательно. Ему снились чудесные сны, в которых он был птицей или зверем. Скользил по непролазным джунглям, туда, где никто и никогда не ходил, он видел и чувствовал все иначе, но все равно помнил, что он — Антонио Мадригаль, и держался за эту мысль, откуда-то зная, что забыть кто он такой нельзя ни в коем случае. Однажды, прошло уже не меньше полугода, как ушел дядя Бруно, Антонио стал птицей. Он парил высоко-высоко, над Андами, над всей землей, его зрение стало таким острым, что с невероятной высоты он мог увидеть кролика, спрятавшегося в траве. Он ловил крыльями ветер, чувствуя невероятный восторг от высоты и полета, пока не заметил внизу какую-то точку и камнем, сложив крылья, ухнул вниз, почти долетев до земли, он снова расправил крылья и взмыл повыше. Точка превратилась в человека, в мужчину, лежавшего на спине. Человек спал беспокойно, мотая головой из стороны в сторону и был смутно знаком. Если бы не загоревшая почти до черна кожа, мужчину можно было бы принять за… — Дядя Бруно! — воскликнул Антонио и проснулся. Мирабель смотрела на него, распахнув глаза, стиснув в руках скатерть, которую до этого вышивала. — Я увидел его во сне, — прошептал Антонио, почему-то чувствуя себя виноватым. — Прости… — Во сне? — Мирабель разочарованно вздохнула. Антонио подобрался к ней повыше, сел рядом. — Я теперь во сне вижу, что становлюсь животным. Это очень интересно, я думаю, что однажды я смогу так и не во сне, ну, когда вырасту. Так вот, — он взял ее за руку. — Сегодня я стал орлом, ну во сне, и видел, как дядя Бруно спит. Он меня не видел, он мотал головой, и он звал… — Кого? — прошептала Мирабель. — Он звал тебя, — так же тихо проговорил Антонио.