Думай о будущем

      Дополнительный учебный год после войны был настоящим отдыхом для тех, кто принимал непосредственное участие в борьбе с той или иной стороны. Суды прошли, волнения в обществе потихоньку улеглись, жизнь продолжилась, забывался и страх, не дающий спокойно жить.       Золотое Трио вернулось в Хогвартс повзрослевшим, да и кто бы смог остаться подростком после того, что они пережили. Больше не было глупых и опасных приключений, лишь размеренная и тихая жизнь, полная дружеской поддержки, развивающихся романтических отношений и осознания, что теперь все будет хорошо.       Гарри, хоть и смотрел на мир совсем другими глазами теперь, стал более спокойным и рассудительным, где-то даже жестким, но оставался все таким же добродушным человеком, готовым давать второй шанс и прощать. Он официально встречался с Джинни, уже знал, что пойдет в аврорат после школы, и даже подтянул учебу без постоянных тычков Гермионы.       Рон купался в славе, пришедшей к нему после победы, был по-прежнему веселым и немного легкомысленным, но и его взгляд на многие вещи изменился. Он искал себе девушку мечты, поэтому уже несколько раз бросал прежних подружек. А еще Уизли теперь совершенно не конфликтовал с Малфоем. После того как Драко успел защитить Фреда и спасти того от смерти, Рону пришлось смириться с тем, что и слизеринцы могут меняться.       Малфоя оправдали, как и его мать, их репутация практически не пострадала, в отличие от Люциуса, которого на десять лет посадили в Азкабан. Правда, дементоров в нем уже не было, так что шанс увидеться с отцом у блондина был довольно высок. Драко тоже пошел в школу, которую так и не окончил в том году, и многие его сокурсники присоединились к нему. Казалось бы, их эта война не коснулась и ничего не изменилось, но только на первый взгляд. Те, кто непосредственно или косвенно поучаствовал в ней, выделялись тяжелыми и взрослыми взглядами уставших глаз. Они и установили новые порядки, по которым больше никто никого не задирал. Явная вражда между факультетами закончилась.       Малфоя сделали старостой школы в этом году, чему он был не очень рад. Парень старался быть незаметным и просто учиться, чтобы поскорее выпуститься и начать жизнь заново. В школе же это было проблематично, приходилось стараться избегать Золотого Трио да и вообще гриффиндорцев, многих из которых его оправдательный приговор не радовал. И пусть никто его не трогал, Драко предпочитал перестраховаться.       Никакое влияние семьи не спасет, если группе дураков захочется выместить на нем свое горе и злость. А на его палочке следящие заклинания, действующие весь этот год в качестве контроля от министерства за бывшим, пусть и невольным, но Пожирателем.       Малфой выполнял свою часть работы старосты крайне быстро, но хорошо, чтобы лишний раз не пришлось контактировать с Грейнджер. Не то чтобы он все еще считал ее грязнокровкой, скорее, интуитивно не хотел находиться рядом с человеком, который в прошлом пережил много плохого по его вине. И даже извинения и ее словесное прощение не сделали встречи легче. Драко сводил время работы с ней к минимуму, будто предчувствовал, что любое сближение в каком бы то ни было виде изменит его привычную жизнь. В конечном итоге так и произошло.       Гермиона проводила этот год за книгами и подготовкой к экзамену на поступление в Департамент Магического Правопорядка. Директор школы, Северус Снейп, которого все же удалось спасти в последней битве, приглашал раз в неделю специалистов из разных отделов Министерства, и они вели подготовительные курсы для будущих абитуриентов.       Грейнджер чувствовала себя прекрасно, видя, как ее друзья радуются жизни, наблюдая за их улыбками, имея возможность проявить себя как староста школы, а также спокойно учиться без постоянных опасных приключений. Как и многие, она иной раз плохо спала и видела кошмары, да и шрамы периодически болели, но старалась отринуть плохое и сосредоточиться на хорошем.       Омрачала все только невозможность немедленно начать реабилитацию родителей, ведь это стоило довольно дорого. Но будущая работа предполагала хорошую зарплату и уже через полтора года у нее будет шанс вернуть им память.       Как ни странно, еще одним поводом раздражения и легкой грусти стал Малфой. Он вел себя совершенно не так, как раньше, оно и понятно, все они повзрослели. Но новая его версия, тихая и сосредоточеная, незаметная, бесила девушку. Слизеринец будто бы избегал ее, что обнуляло все те извинения, которые он принес после суда.       Ей казалось, что Малфой все так же относится к ней, раз старается отделаться как можно быстрее или встать подальше, если они в одном помещении. Сначала было обидно, но потом за этими действиями она разглядела его неловкость и, может, вину. Наверное, ему тяжело жилось в одном доме с Лордом, а она была еще одним страшным напоминанием о пытках, которые ему довелось увидеть лично. Может быть, именно поэтому ее попытки помочь ему или поговорить он воспринимал в штыки и язвил, тут же раздражаясь. Она реагировала соответственно, и в итоге их отношения оставались соперническими.       Особенно возмущало, что Малфой тоже ходил на курсы ДМП, непонятно зачем, ведь все в школе знали, что после экзаменов он займется делами семьи, женится и продолжит свой род. Так и зачем тогда тратить драгоценное время профессора, которое тот мог бы уделить другим, более заинтересованным ученикам?! Гермиона не понимала, а Драко не собирался объяснять. Более того, всегда выглядел так, будто недоволен ее присутствием на этих курсах, что бесило тоже.       Интересным было то, что оба противостояли негласно, редко позволяя себе разговор не по теме задания или обязанностей старост. И несмотря на иногда выдуманную агрессию, оба знали, что на самом деле относятся друг к другу вполне спокойно. Просто они не умели пока общаться по-другому и делали это так, как раньше. В начале декабря любой увидевший их разговор назвал бы их приятелями, хотя на самом деле они просто немного притерлись друг к другу за эти полгода и старались лишний раз не раздражаться по пустякам, осознав, что так легче и быстрее вести дела.       Происшествие, изменившее их жизни, произошло в середине декабря на уроке зельеварения. У старших курсов его вел Снейп, и требовал он довольно высокий уровень знаний. Но в этот раз из-за накладок в расписании в одном классе собрались выпускники и первокурсники со Слизерина и Гриффиндора. Слизнорт потеснил малышей, а Снейп расставил своих в тройки, кроме старост школы, которым пришлось работать вдвоем. Они стояли в дальнем углу рядом с каким-то готовящимся зельем Слизнорта и молча занимались каждый своим делом, разделив обязанности приготовления пополам.       Урок шел хорошо, первокурсники испугано глядели на Снейпа и тряслись от страха, заставляя старших товарищей усмехаться: когда-то и они такими были. Директора вскоре вызвали куда-то, и малышня вздохнула спокойно, начав шептаться, а потом и переговариваться.       Никто так и не понял потом, почему начался конфликт, а занятые зельем Грейнджер и Малфой и вовсе не обращали на окружающих внимания, растирая, нарезая и отмеряя ингредиенты для своего зелья. Интуиция взвыла у обоих одновременно. Гермиона и Драко синхронно обернулись и так же молниеносно выставили щит себе и стоящим рядом однокурсникам. Чье-то варево рвануло так, что заляпало всех и вся.       Часть класса, укрытая Поттером и старостами, осталась чистой, зато остальные закричали от разной степени мелких ожогов от брызг. Снейп влетел как раз вовремя, чтобы увидеть, как капля зеленой жижи с потолка упала в котел старших учеников, и снова раздался взрыв. Северус защитил себя и всех остальных, хмыкнув на снова активировавших щиты Поттера и Уизли, чьи соседи были единственными чистыми в этом классе, не считая старост.        Сбоку раздалось сдавленное ругательство крестника, и директор обернулся, чтобы успеть увидеть падение нескольких склянок в зелье Слизнорта. Драко одним рывком уронил Грейнджер на пол, но раздавшийся очередной взрыв котла накрыл их кипящей жидкостью. Под громкие крики свидетелей произошедшего Снейп подлетел к ученикам, от которых поднималось облачко пара. Оба успели наложить на себя охлаждающие чары, и их не обожгло, но уже через секунду Малфой, принявший основной удар на себя, отключился.       — Что это за зелье, профессор…— едва слышно спросила Грейнджер и тоже потеряла сознание.       — Твою мать! — выругался Северус. — Все, на кого попало зелье, сейчас идут в больничное крыло! Остальные — по комнатам! — гаркнул он. — Профессор Слизнорт, что было в этом котле?       — З-зелье времени, — проблеял учитель.       — Что это значит?       — Что с ними?       — О, Мерлин, Драко!       — Что с Гермионой?       — Они в порядке?       Вопросы посыпались со всех сторон, и Снейп процедил сквозь зубы:       — Я не ясно выразился? Пошли вон отсюда!       Он поднял в воздух два тела и поспешил в лазарет, Слизнорт посеменил за ним, еле поспевая. Он причитал и винил во всем себя, и продолжалось это до тех пор, пока раздраженный Северус не заткнул его. Мадам Помфри сбросила остальных детей на помощницу, а сама занялась главными ранеными. Выяснив, что за зелье на них попало, а также возможные лишние ингредиенты в нем, женщина подтвердила опасения Спейпа.       — Что с ними? — взволнованно спросил Гарри, как только директор ушел из больничного крыла.       — Они под действием зелья времени, но несколько… измененного. Обычно оно показывает пять минут из нашего прошлого или возможного будущего, что-то обыденное и неважное, но не в их случае. Мы не знаем, как именно попавшие в зелье ингредиенты изменили его, — виновато ответила медведьма.       — Она же очнется? То есть они, — исправился Рон.       — Разумеется, но мы не знаем, когда, — вздохнула Помфри. — Скорее всего, оба сейчас видят что-то, и пока не проживут это видение до конца, не вернутся. Нам остается только ждать…       Гермиона открыла глаза резко, не понимая сначала, где она и что происходит. Первоначальный страх ушел куда-то на задний план, как и ее память и эмоции, которые казались далекими. На первом месте теперь были другие, неожиданные и непривычные для той девятнадцатилетней Гермионы, но самые естественные для этой двадцатипятилетней.       Женщина вскочила и с тревогой оглядела кровать — сына не было. От страха за него все сжалось, и она резко зажгла настольные лампы, переползая и заглядывая за специальные бортики — вдруг выпал? Но нет. Пару раз вдохнув, она убрала сонную панику и сразу же услышала тихую песню — ее муж просто забрал малыша и сейчас укачивал его, вот и нет никого.       Облегчение нахлынуло, и Гермиона (удивляясь в глубине себя и ничего не понимая) привычным маршрутом пошла в сторону прикрытой двери. Она нежно улыбнулась мужчине, что сейчас носил сына на руках и пел ему. Как же сильно она любит своих мальчиков!       Это чувство вызвало в прибывшей из прошлого части души Гермионы дикий шок. Ведь она, оказывается, вышла замуж за Малфоя и родила ему ребенка! Что за бред? И разве может она так сильно любить этого человека? Да и Малфой ли это? Девушка не могла представить, чтобы этот аристократ по ночам носился с плачущим полугодовалым младенцем только потому, что жена устала и хочет спать?!       Все эти размышления словно не принадлежали взрослой Гермионе, существующей здесь и сейчас. Она чувствовала лишь счастье, наблюдая за тем, как блондин укладывает малыша в кроватку и устанавливает на нее чары тишины.       — Драако, — соблазнительно протянула эта уже-не-Грейнджер и подошла к мужу, обнимая его и заглядывая в глаза. — Кажется, кто-то заслужил награду за свои старания, — хитро сказала женщина.       — Ты же знаешь, как я люблю его, вас. Так что незачем… — ответил Малфой серьезно, но искорки в его глазах говорили о том, что намек он понял.       — Помолчи и займись делом, пока Скорп не проснулся, — мурлыкнула Гермиона, и Драко тут же головокружительно поцеловал ее, утаскивая на кровать.       Гермиона, попавшая в себя же, но в какой-то невероятной реальности, от шока и растерянности не могла даже мыслить, апатично присутствуя в жизни самой себя и ощущая то же, что и это ее тело. Неужели этот бред навеян попавшим на нее зельем и тем, что Малфой попытался спасти ее?       У Драко были схожие мысли, но все они осознались им намного раньше. Он думал, что проснулся, но вдруг понял, что не знает, где находится. Тем не менее обстановка была до мелочей его домом. Странность напугала, а потом раздался детский плач, и тело встало против воли, а внутри появилось чувство долга, любви и нежности к этому, по-видимому, его собственному ребенку. Не успел он понять, как уже ходил по соседней комнате и укачивал его, напевая колыбельные. И откуда только знает такие?       На задворках билась мысль о зелье, но шок от того, что с ним происходит, выбил ее. Еще больший шок вызвал вид Грейнджер рядом с ним в одном шелковом пеньюаре. Она тут как оказалась? И тут до заторможенного мозга дошли ощущения этого тела: любовь, трепет, привязанность к ней, а также дикое желание.       Малфой уже догадался, что предложит жена (жена, Мерлин подери?!) и с нетерпением ждал ее хода. А потом с удовольствием выполнил пожелание, ввергнув часть подселившейся души из прошлого в благоговейный ужас и удивление.       Дни шли за днями, и ощущавшие все чувства самих себя в этой реальности Гермиона и Драко постепенно забывали прошлое, становясь частью этого настоящего.       Это девятнадцатилетняя Грейнджер без ума от красавца мужа, не спускает с рук сына, красуется на обложках «Ведьмополитена» как самая красивая ведьма-мать года, устраивает званые вечера в честь рождения наследника, а еще буквально зависима от объятий и поцелуев Драко.       Это восемнадцатилетний Малфой боготворит свою прекрасную жену, рядом с которой его прошлое ничто, а кошмары ушли, которая любит его и дарит любовь и ласку, которая подарила ему сына. Он гордится ей и знает ее, как никто, ведь именно она стала его напарницей в ДМП, который он сейчас возглавляет. А еще она прекрасно поладила с его матерью, и обе главные женщины остались в жизни Драко и всегда были на его стороне.       Именно Гермиону он хочет каждую минуту видеть рядом, целовать и обнимать ее, чтобы не забывать — вот оно, его счастье, которого он, кажется, до этого никогда не знал…       Моя любовь, моя опора, моя поддержка, мое все…       Драко открыл глаза и никак не мог понять, где он и почему не дома? Почему потолок так похож на тот, который был в больничном крыле Хогвартса? Страх вдруг заморозил все внутренности, когда догадка-воспоминание пронеслась в памяти. Неужели все это был…       — О, вы наконец проснулись, мистер Малфой, — сказала мадам Помфри. — Вы пробыли здесь неделю. Как вы себя чувствуете? Что-нибудь болит?       — Нет, — прошептал Малфой, хотя в груди болело так, что он не мог вдохнуть. Та жизнь была лишь мечтой…       Колдомедик что-то делала, колдовала, давала зелья, а он все никак не мог осознать, где он и почему не там.       Потом пришел крестный, и состоялся непростой разговор. Нарцисса узнала о произошедшем и попросила Северуса кое о чем рассказать сыну.       — У некоторых из Блэков этот своеобразный… хм, дар, передается в крови. Так вы находите свою судьбу и видите возможное будущее с ней. Правда, я не уверен, так ли это в твоем случае, хотя твоя мать утверждает, что это именно то самое умение, вызванное действием зелья, — коротко произнес мужчина.       — Только вряд ли это что-то изменит. Мама уже нашла мне подходящую невесту, — горько произнес Драко. — Думаешь, ей привиделось то же, что и мне? — сменил тему парень, качнув головой в сторону, где за ширмой лежала Гермиона.       Думать о том, что он видел не просто иллюзию, навеянную зельем, а реальное будущее, было слишком сложно и больно.       — Она была в твоем сне? — вскинул бровь крестный, но парень промолчал, и он не стал давить. — Такое вполне возможно, потому что вы были рядом, когда зелье попало на вас.       — Ясно, — коротко ответил блондин и ушел в себя.       Он пролежал, огороженный ширмой, еще час, когда в помещении раздался испуганный тихий голос Грейнджер.       — Где он? Где Скорп? — девушка подскочила, заметалась по койке, запутавшись в простыне, в происходящем и во времени.       Она еще не до конца проснулась, но уже поняла, что ребенка рядом нет, и запаниковала. Драко же замер, понимая, что им действительно снилось одно и то же. А значит, если его сон был пророчеством, она и правда его судьба.       Пока он пытался осознать эту мысль, у Гермионы началась настоящая истерика, прибежала мадам Помфри и с трудом влила ей успокоительное, лишь потом напомнив, где девушка находится и что произошло. Все еще всхлипывающая Грейнджер отказалась от еще одной дозы лекарства и попросила оставить ее одну.       Малфой услышал звон колокола, означавший окончание занятий, и понял, что пора уходить. Он вздохнул и отодвинул ширму, встречаясь взглядом с девушкой. Что ж, те чувства, которыми он жил еще час назад, пока никуда не делись.        Драко не выдержал такого ее вида, подсел и обнял, позволяя выплакаться. Через десять минут она почти успокоилась, а дверь в лазарет распахнулась, впуская ее друзей и нескольких его в компании слизеринок. Поттер и Уизли просто застыли, увидев их в таком положении, а вот Паркинсон и младшая Гринграсс, с родителями которой, как он знал, велись переговоры о помолвке, зарычали и стали вопить что-то оскорбительное, даже забыв о конкуренции между собой.       — Заткнулись, — холодно процедил Драко и одним движением руки закрыл ширму. Потом вздохнул и скривился от шепотков в установившейся секунду назад тишине. Послышались шаги, наверняка гриффиндорцев, и он отстранился от Грейнджер, что усердно прятала глаза. — Это был лишь сон, навеянный зельем. Хоть и хороший… — прошептал парень.       — Ты тоже видел это? — едва слышно выдохнула девушка, сжавшись.       — Да… — Драко встал и вышел, пропуская к койке ее друзей и не глядя на них.       Гарри, Рон и Джинни остановились и молча посмотрели вслед блондину, который недовольно увернулся от цепких ручек сначала Панси, а потом Астории.       — Драко! — послышался из-за ширмы возмущенный голосок Гринграсс. — Как ты мог коснуться этой Грейнджер? Почему ты вообще обнимал ее, когда я — твоя невеста?       — Еще ничего не решено! — прошипела Паркинсон.       — Вот если станешь моей невестой, тогда и будешь иметь право спрашивать, — яростно отозвался Малфой, шагая, очевидно, на выход. — А сейчас отвали!       Хлопнула дверь, и в тишине Астория запоздало переспросила:       — А почему «если»? Он рассматривает еще кого-то? Драко, постой! — цокот каблучков вскоре затих, и остальные слизеринцы ушли вслед за девушками.       — Гермиона, ты как? Почему ты плакала? Он обидел тебя? — одновременно спросили ее друзья.       — Драко? Н-нет, он… — Грейнджер судорожно вздохнула и снова заплакала, наконец признав эту реальность, а также то, что ни любимого мужа, ни обожаемого сына у нее нет.       И как она будет без них?       Гарри и Рон переглянулись, уловив это ее легкое «Драко», в то время, как Джинни уже обнимала и утешала подругу.