Бал времени

Факт того, что его пробудила Люмин, несказанно вдохновил ставшую бездушной куклу. Каждая его клеточка тела реагировала на ее первое прикосновение после долгого утомительно сна, наполненного кошмарами. Из-за переизбытка эмоций, по телу прокатилась нервная электро-волна, благо, он быстро унял ее, тщательно притворяясь, что всего лишь кукла. Он узнал бы эти пальцы из тысячи, услышал бы родные шаги даже во время свирепой бури. Предвкушение чего-то фантастического накрыло его с головой, слабый огонь надежды разгорался в пронзенной когда-то груди, где красовался глубокий шрам. Затем Люмин попыталась вытащить его из коробки, подхватив за талию, и он горько рассмеялся в душе, разбито сокрушаясь в сердце. Она не обнимает. Она не помнит. Он для нее кукла без чувств, без жизни. Хотелось убежать прочь, наорать, обнять, заплакать, но пустой взгляд лишь провожал ее выравнивающееся во сне дыхание в царство морфея. Он практически бесшумно ходил по комнате всю ночь, изучая убранство с предметами декора. На стене больше не висело подаренной им картины с васильками, не было залитых в эпоксидную смолу ромашек, которые он неуклюже подарил ей на день рождения, когда не знал еще даты… Он хотел разнести всё к черту, прожигая в спящей фигуре недовольством дыру. Он позволил ей выспаться для ясности разума, а поутру, сняв с ширмы шаль, решил связать ее для допроса, вызвать какие-нибудь ассоциации из прошлого наводящими вопросами… Но она его грубо сбросила с кровати, нависнув сверху с подставкой для свечей, приняла его за грабителя, негодяя, чудовище… - Быстро слезь с меня, безумное отродье! – его голос звучал властно и пренебрежительно, но в душе у него свирепствовал самый настоящий ураган. Она незнакомо всматривалась в его фиалковые глаза, в медовом омуте страх сменялся смелостью. Его смелая Люмин, такая чужая, такая родная… Она безумно рассмеялась… - Это так тетушка решила меня разыграть после своей кончины? Вы устроили весь этот спектакль, продумав его несколько лет назад, не так ли? – она даже откинула в сторону «орудие», дабы победно хлопнуть в ладоши прямо перед носом переваривавшего информацию парня. – Притвориться куклой для розыгрыша из-за когда-то проигранной игры в карты, я угадала? Это так похоже на тетушку… Раз она считала это притворством… Он сыграет по ее сценарию… - В голове вороны завелись и сочли твой чокнутый мозг вкусным? – отчетливо съязвил юноша, но даже в пренебрежении можно было подчеркнуть бархатность голоса, ведь он не мог вот так язвить ей, каждое слово давалось с титанической тяжестью. – Хватит на меня смотреть так, будто я принц твоей мечты, принцем не являюсь, дамы с придурью не интересны. «Да, вот так, больше намеков на первое не лучшее знакомство», - думал он. Она отрицала его, считала куклой. Принимала происходящее за сон. Быть может, ему всё это снится? Обычный кошмар, привычный из тысячи. «Если она меня пробудила, значит, она может возвратить меня к нормальной жизни вновь. Но для этого мне нужно сделать ее счастливой по правилам моего наказания. Ну и как мне сделать такую энергичную девушку счастливой? У нее уже бзик семидесятого уровня, разве с таким будешь несчастен? Видимо, ты стала несчастной? Но ты не помнишь меня, так что же мне совершить? Что же мне делать, проклятые Архонты?», - пронеслось в голове куклы, и она продолжила рассматривать исписанный узорами потолок, отмечая, что лежать на коврике, пусть и на полу, не так плохо, как в коробке. Навевает кое-какие воспоминания…

***

- Слушай, я, конечно, знаю, что обладаю неземной красотой, но держи себя в руках, что ли, - бархатным с ноткой язвительности тоном молвил юноша, - и в ногах тоже. Он неторопливо, изучающе и важно подошел к хозяйке комнаты, подождав, когда та смело поднимется, приняв сидячее положение, и наградит его взглядом. Ее глаза напоминали смешанные с медом абрикосины, которые казались сладкими и яркими на вид. Такие манящие, такие родные… «Типичная принцесска», - подумалось парню, когда он, откинув свои длинные рукава вбок, выжидающе глядел на девушку. – «Совсем от рук отбилась». - Ну, и, посвятишь меня в рыцари игрушечным мечом или сошлешь прочь с замка? – продолжал ребячиться брюнет, раскрыв веер. Изображенное на фиолетовом фоне древо с осыпающимися лепестками сакуры тут же размылось, ведь парень начал обмахивать собеседницу, чтоб та пришла в себя. Но ему хотелось снова скрыться за веером, так проще поджать губы, прокусить их, заглушая эмоции. Она его игнорировала. Она его избегала… Он смирился со своим искусственным происхождением, когда узнал, что у Эи не может быть детей. Он пережил смерть ребенка, который почти заполнил дыру в его сердце, который был чистым и милым, хорошим. Обиду к Люмин он предпочел заменить на ярость к Эи…

***

Он тупо смотрел в потолок, снова лежа на полу, когда заветная дверь, наконец, после щелчка отворилась. Люмин привела к нему экзорциста-шарлатана… - Ты серьезно веришь этому проходимцу?! –веселым тоном спросил Странник, с издевкой глядя на хозяйку своего сердца. – Тебе не кажется. Позови прислугу и спроси, видят ли они меня, но учти, что обнаружить у принцессы постороннего в комнате сулит неприятными слухами. И в моем предложении нет и намека на личностную дерзость, пошлость или флирт. Посмотри на себя в зеркало, а потом на меня. И всё пройдет. «Верно, ты не сможешь меня сдать кому-то. Ты не сможешь от меня просто так избавиться. Смотри на меня чаще. Ищи в моих глазах чувства прошлого. Не я себе в любви признавался». Она направила на него меч. Он мысленно подставил под него грудь. Если это война, он ее уже проиграл. Сделать ее счастливой? Скрепя зубами, даже если она не вспомнит, он сделает это. Сгубить ради нее целое королевство? Он выполнит поручение. Достать звезду с неба? Для него нет ничего невозможного, ведь самая яркая звезда была перед ним… - У тебя есть шанс попросить у меня то, чего ты хочешь больше всего. - Я не верю в сказки, – лицо Люмин казалось грозным в нависшей тени, а голос спокойно лился из ее уст. «А раньше ты их любила. Когда ты лежала после отравления в кровати, я читал их тебе. Что же, я устрою тебе сказку. Хочешь подраться, вперед. Буду смотреть лишь на тебя, провоцировать ради очереди взглядов. Сожги меня молниями или огнем, заморозь, облей водой, но ветром не сдуешь». Он лгал ей. Он лгал себе. Влился в роль, терпя боль. Случай с опасностью на балконе выбил из его груди воздух. Он боялся ее потерять, он почти выдал, как ею дорожит. «Ей тоже страшно», - подумалось ему, но, когда она отстранилась на маленький шажочек, чтобы стукнуть его кулачком в грудь за нарушение личного пространства, брови Странника сошлись на переносице. «Бей, душе больнее, мне было страшнее». Она его ключ к свободе, но эта свобода, - пустота без нее. Он зависим от нее, но готов отпустить, если это сделает ее счастливей. Он зол на весь мир, на ее брата, на всех…

***

- Люмин, - внезапно обратился он к девушке, повернув голову чуть вбок, - я чувствую холод. Он специально провоцировал ее в пещере, он специально подставил спину к острой стене, он почти воссоздал самую ужасную картину из прошлого… Жестоко. Отчаянно. Глупо. Но он сам же попал в свою ловушку. Фрагменты боли сдавливали сердце, утягивали в сон, манили хрупкой близостью девушки из прошлого… Прошлое было далеким, но более привычным. Его разум не выдержал, поэтому он потерял сознание, пропустив момент, когда у Люмин без помощи прямого попадания в организм воды из озера начали подкашиваться ноги… Ее накрыла паника, страх, слезы сами полились из глаз. Она, шатаясь, побрела к воде, умылась, и воспоминания впорхнули в мозг хрупкой бабочкой. Она бросилась к нему, упав на колени. Она понимала, что, судя по его поведению, он тоже лишился воспоминаний, но он нужен ей живым, даже если не будет с ней рядом. - Пожалуйста, очнись! – она молила, она рыдала, она благодарила и проклинала судьбу за встречу. Она не выдержала бы еще одну потерю. Но он очнулся, так по родному обнимал ее, выдержал накал ее чувств, отвечал взаимностью, признался между поцелуями, как бы подтверждая физически, что он рядом. Он всегда будет рядом. - Прости, я притворялся, что ничего не помню и провоцировал тебя лишь для того, чтобы смотреть в твои глаза, как раньше, - после долгих объятий, он приподнял ее лицо, убирая пряди волос за уши. Хотелось, наконец, быть честным. - Ты всё помнил?.. Всё это время? – по ее румяным щекам снова полились слезы. Она прочувствовала вкус его горечи... - Ты утратила меня на глазах, а я всё помнил, мы оба натерпелись, давай отбросим всё плохое и наверстаем упущенное, м? Как тебе предложение? – голос Акиры был тихим, хрупким, как таявший под солнцем из ее глаз лед. Люмин, пытаясь успокоиться, улыбнулась. - Давай, как раньше? – он достал из ножен меч, направив в него стихию молний. Она влила в него свои силы. Держа вместе рукоять, они разрубили всем проход. Округа всколыхнулась, гора шумно раскалывалась надвое. - А че, так можно было? – под финальный трунь Венти молвил Итэр. - Теперь я еще больше хочу смахнуться с твоей сестрой! – хлопнул восторженно в ладоши Аякс. - А кто меня теперь будет развлекать? – негодовал Дурин на вершине горы. – Э, почему мой лежак из золотых украшений вибрирует?

***

Акира в васильковом наряде стоял на поляне диких цветов за домом Ноэль с распростертыми объятиями, в которые со счастливой улыбкой нырнула одетая в легкое белое платье Люмин, а он закружил ее быстро-быстро, весело смеясь. - У меня теперь голова кружится от тебя основательно, - пошутила она, хлопая ресничками. - Ой, прости, мне не стыдно за это, - он в своей манере беззлобно дразнил. Его глаза горели, в синеву вновь вернулся лучик света. - Прости за… - Прекрати извиняться. Я буквально умер на твоих глазах. Твоей психике даже легче было из-за действий Ирминсуля. На твоем месте я бы с ума сошел, натворил бы всякого, - он наклонился, коснувшись носом ее носика, с теплотой заглянул в глаза. - Даже с Ирминсулем тоска почти поглотила меня целиком, - ее откровения давались восприятию сложнее, а заблестевшие глаза добили. - Поцелую за каждую слезинку, - он хитро прищурился, наблюдая, как глазки напротив расширяются в удивлении, - за каждую слезинку счастья, - добавил он, хитро улыбаясь. - Будешь со мной только в радости, не в горе? - Ты уже готова выйти за меня? – Акира уже фантазировал, как они будут гулять каждое утро по своему саду, наполнят его красивыми цветами, свяжут с ними теплые воспоминания. - Не благодарите, - подбежали к парочке отбуцавшие в вышибалу Итэра его детки, протягивая по колечку из картона. – Клей еще толком не высох, можете подогнать под размер. - Спасибо, ангелочки, - почти пропел Странник, приняв дар. - Вы такие умные точно не в папку, - погладила детей по волосам Люмин. - Эй, сестра, хватит принижать меня перед моими детьми! Ради кого я ринулся на эту клятую гору к дракону, м? – негодовал Итэр с открытого на кухне окна, где в фартучке в горошек готовил обед с соскучившейся Ноэль. - Свободу попугаям! – орал Мини-Дурин из манежа, куда его посадили после уменьшения. Он хотел восстановить гору, но потратил все силы и стал маленьким. Уменьшенное тело не выдержало сурового климата горы, и он увязался за Тартальей, который перед возвращением на родину подарил его детям Итэра. – Я уважающий себя дракон, а не домашний питомец! - Не злись на мать, не она бросала в меня копье, а ее кукла-двойник, вышедшая из-под контроля, - игнорируя злобные вопли животины, озвучила деталь из собственного расследования Люмин. - Не хочу ни о ком знать, мне нужна только ты, - он снова с завораживающим взглядом смотрел на нее, настраивая на романтичный лад, неторопливо и нежно целуя. Только вот колечки оказались с «сюрпризом», ведь там был не клей… А супер-слаймо-клей… - И всё-таки они пошли в Итэра… - А мне всё нравится, - радуясь приклеенной к пальцу Люмин ладошке, Странник заговорчески подмигнул малышне, уводя девушку в магазин за жидкостью для снятия. По дороге он купит настоящие кольца, сводит свою королеву в красивую городскую оранжерею, порекомендованную Венти, утянет на концерт последнего. Они заслужили собственное счастье, и никакое горе уже никогда их не разлучит. Конец.