Бал времени

Красивые пышные платья, похожие на самый настоящий цветник, со второго этажа бального зала выглядели уныло. Он, стряхнув с василькового костюма невидимую пыль, будто бы пытался избавиться от напряжения из-за скуки, зачем-то продолжил пытку, лениво скользя взглядом по гостям. Будучи сыном грозного правителя Электро-земель, он избегал всяких связей с высшим обществом, ибо то открыто или же лицемерно пыталось втереться к нему в доверие в его первый бал, - гостеприимный прием в честь выхода в общество и совершеннолетие. Однотипные лица: галантные кавалеры и с виду скромные дамы, скрывающие улыбки за расписными веерами… Напитки из растущих в королевстве дынь и десерты на разный вкус. Он не любил сладкое, милое, шумное. Он просто хотел гулять по саду, читать книги, быть свободным от судьбы в правлении, и, когда выдалась возможность, он выскользнул из зала, спрыгнув в сад с балкона, но напугал ее, да так, что она стрельнула в него из рук водой, а потом чуть не подожгла пиро, но, к счастью, у него была быстрая реакция… Занятная девушка с длинными светлыми волосами, завитыми в красивые локоны, в меру пышном розовом платье, украшенном перламутровыми нитями, с золотыми глазами, отражающими сам лик полной луны… Интерес плавно подгонял поток крови по телу, и, как итог, он впервые захотел с кем-то заговорить, но выдал лишь: - Глупая… Потому что не умел общаться с другими. Люмин не обиделась, лишь закатила глаза, и хотела было уйти в другую часть сада, но наемный убийца, целящийся в него, выпустил стрелу. Из-за тайных тренировок с братом, блондинка схватила ту на лету, в сантиметрах от лица Каникудзуши. Его глаза распахнулись в удивлении, а из рук выскользнули молнии, точно поражая противника до бессознательного состояния. Наконец, проснувшиеся стражники в самурайских одеяниях грозно помчались в кусты к бандиту, а принц так и стоял, как вкопанный, всматриваясь в пылающее смелостью лицо напротив. Из водоворота самых разных мыслей его вывели алые капли крови на ее ладони, что держала стрелу. Ее теплые глаза помутнели, а тело, обмякнув из-за ускользающего сознания, рухнуло бы, но синеволосый юноша подхватил ее, взял на руки и через весь многолюдный зал пронес к первой пустой комнате, зовя лекаря. Он никогда не знал чувства страха, он никогда не был заинтересован в дружбе с кем-то, но у ее кровати сидел часами, днями, неделями, до тех самых пор, пока яд не прекратил ее страдания, пока ее рваное дыхание не выровнялись, а щеки не стали розовыми. Зачем она это сделала? Зачем она ради такого как он подставилась под удар? Откуда столько смелости в хрупких ладонях? Он был готов наказать каждого попавшегося под руку негодяя, дабы никогда подобного не случилось, он был готов перевернуть всё вверх дном, лишь бы добраться до правды… - Глупый, - сорвалось из ее потрескавшихся уст однажды утром, - если сердце сильно болит, можешь поплакать. - Только проснулась, а уже дерзить мне тут вздумала, - сидящий подле ее кровати на стуле юноша стрельнул взглядом, в котором смешалось озорство с теплом радости. И на почве перепалок началась их крепкая странная дружба, больше похожая на взаимную скрытую симпатию. Они вместе гуляли, тренировали навыки владения мечом втайне ото всех, часто любовались природой и пытались разузнать личность нападавшего, пока не вышли на страшную правду…

***

Копье Райдэн Эи, брошенное в громящую всё вокруг Люмин, попало ему в грудь, застряв острием в сердце… Вместе с пылающими по небу молниями, она сокрушалась над его холодеющим телом, дрожащими руками пытаясь закрыть рану оторванным клаптиком ткани со своих одежд… Он горько коснулся бледными пальцами ее щеки, ласково поглаживая до того момента, пока ставшая родной улыбка Каникудзуши не застынет в вечности, плавно переходя в умиротворение. - Я люблю тебя, слышишь! Не нужно было закрывать меня собой! Я ведь… Ты не можешь меня оставить с этим безумным миром наедине!.. Ты нужен мне… Пожалуйста, очнись!.. Горе утраты закрыло в Люмин всякое желание жизни. Она, срезав волосы, ринулась с Итэром на войну, разносила противников, оттачивала навыки, а потом пошла громить королевство закрывшейся в себе Эи, где ее остановили главы королевств, отправив к Ирминсулю на коррекцию памяти. Горькую любовь она забыла, но огонь жизни в ней не разгорался. Она, став подобной кукле, жестоко отгоняла от себя жениха за женихом. Люмин просто жила без всякой радости. Словно бы в ней отломали и выбросили прочь часть сердца… Когда Эи нашла способ воскресить созданное ею дитя, оно чуть не разнесло целый город вышедшей из-под контроля силой. - У тебя больше нет сердца, - внушила она ему, опоив чаем из листьев Ирминсуля, - ты уснешь и проснешься для того, кто пробудит тебя ото сна. Ты станешь свободным только в том случае, если сделаешь этого человека счастливым. Женщина знала, что откатившемуся к прошлому юноше не достичь цели. Он не знал вкуса счастья до знакомства с Люмин. Он был похож на куклу, которой никогда не достичь освобождения… К Люмин не вернется память, а он любил бы один… Эи со слезами на глазах погрузила его в сон на века… После любовной трагедии сестры Итэр проклинал свою мать и Эи. Казалось, он утратил уважение и искреннее желание стать королем. Разумеется, его уход был постыдно публично озвучен, как побег. Ему же в наказание для разрушения репутации. Заручившись поддержкой тетушки, Итэр нашел Странника, но тот не проснулся на его зов, и потому златовласый юноша, негодуя, решил пожить для себя. Обыграв собственную смерть и отдав наследство поровну племянникам, тетя своевольно подарила короб с «куклой» Люмин, так как Итэр исчез, когда пошел за таинственным источником правды из легенд. По историям рассказчиков, он мог вернуть воспоминания, а один звонкий бард из таверны как раз направлялся к нему за вдохновением…

***

- Пожалуйста, очнись! – ее полный мольбы тон вывел его из полусна с забытыми воспоминаниями. Аякс даже переодел его в чистую одежду и помог с перевязкой ран, так как у Люмин почему-то дрожали руки, и всё происходящее кардинально отличалось от накала неприязни, что было у парочки до этого. Когда он к ним вернулся с торбой камней, Люмин умывала лицо от слез, а после процедуры выпала на несколько секунд из реальности, схватившись за голову. А потом она горько разрыдалась, осторожно касаясь его ладоней… Конечно же, Аякс подумал, что они друг другу расшибли бошки, выдал, что на этом полномочия третьего колеса всё, и свалил, напевая полную драмы мелодию. Странник, пережив, будто сон, хаотично повторившиеся воспоминания, как и в тот ужасный для них день, коснулся прохладной из-за воздуха рукой ее щеки. Люмин, утратив контроль над слезами, накрыла ладонь своей, пытаясь согреть. - Принцесса поняла, что ее брат подлец, и рыдает, как дитя теперь? – дерзкая улыбка на его лице и дурашливый тон мгновенно остановили слезы, и желтые глаза смотрели на него явно в смешанных чувствах. Но в глубинах его глаз бурлила печаль. По правде говоря, он переиграл Эи, сделав вид, что выпил тот чай из рук ее подруги Мико. Он хотел сбежать из короба к Люмин, но услышал диалог Эи и Мико о том, что его дорогой подруге стерли память для всеобщего блага… Не зная, зачем теперь ему жить, он нашел знаменитую ведьму, попросив наложить на себя проклятие, из-за которого он очнется только ради тех, кто им будет дорожить. Когда Люмин его пробудила, в каждом ее жесте горела неприязнь вместе с гневом, поэтому разочаровавшийся и обиженный юноша осыпал ее колкостями, искусно парировал. Он злился на нее. Он злился на себя. Он злился на весь мир. Но его сердце всё еще билось ради нее. - Глупый, - ее губы, как и тогда, были сухими, но уже из-за обветривания. Дорожки слез снова проложили пути по лицу… Не выдержав эмоциональной пытки, Странник поднялся, сгребая девушку в чувственные объятия. С замиранием сердца ожидая реакции на свои действия, он закрыл глаза… Если оттолкнет, она не вспомнила, и вся ее трагедия лишь из чувства вины из-за ран на спине. Он затаил дыхание, прикусывая нижнюю губу, и каждая секунда была пыткой… Вот ее ладони слегка высвободились из хватки, ложась на торс, скользя по толстой ткани теплой рубахи за спину… Вот они останавливаются, и она прижимается к нему всем телом, укладывая голову в область плеча, стараясь скрыть слезы. Сжимает руками в кольцо объятий смело, но осторожно, чтобы не задеть раны. - Глупая, - он тяжело выдыхает, постепенно выравнивая дыхание, успокаивающе гладит ее по спутанным из-за воды волосам, чувствует, как она мелко дрожит в его руках, будто бы не верит в происходящее, боясь, что сон, что проснется. - Не смей больше умирать у меня на глазах! – она резко отстраняется, смотрит так, будто огнем из ее глаз солнце сжечь можно. – Слышишь? Его глаза счастливо блестят, он пытается подавить улыбку, прикусывая нижнюю губу, но понимает, что нет смысла больше скрываться. Теперь он, наконец, спустя многие столетия может быть собой, может назвать себя живым… Наклоняется к ее лицу для поцелуя, но ее ладони ложатся на его щеки, и, руководя балом, она целует первой, как будто бы боится, что эти губы снова побледнеют, что глаза утратят блеск, что не увидит больше улыбки… Целует жадно, как будто бы это не первый поцелуй, а последний, будто бы не признание, а прощание… - Я тоже люблю тебя, - перед следующим поцелуем шепчет он, нежно вытирая ее щеки от слез, - всегда любил, - согревает кожу дыханием, - и буду любить, - с предельной нежностью накрывает ее уста своими, успокаивает замком из рук на талии. - Прошу прощения, но ничего, что нас скоро дракон захавает, а вы тут милуетесь? – выполз из темного угла в каких-то лохмотьях Венти на пару с таким же чумазым Итэром. - Подглядывать нехорошо! – запульнул в них метко лапти Тарталья, оставив на лбах парней по красному следу. - Эй, разве так знакомятся с людьми? – шепотом жалуется Итэр, нехотя вклиниваясь в разговор, втайне радуясь успехам сестры. - Как вы уже могли догадаться, родней нам уже, увы, не стать, так что не к чему напускать уважение. Да и вы сами влезаете в мелодраму моих товарищей. Отложите как-нибудь обед своему дракону, зубы там ему предложите почистить. Я пока тут выход нам отыщу. - Здесь нет выхода. Мы два года тут торчим. - Разве вы тут не ради Люмин торчали, чтоб ее к озеру привести? - Нет, брат, у меня дети без папки растут, - хлюпая носом, ударился в ангст Итэр. - Ох, бро, они у тебя там боевые, - Аякс хлопнул ободряюще «батю года» по плечу. - Помогают мамке кротов гонять на огороде? - Тебя бодают. Чучело твое буцают. Бошку его из мяча для футбика сделали.