В чем секрет Бориса Павликовского?

прошло слишком много времени для того, чтобы попытаться стать лучше, чище, может, немного добрее, или даже «хорошим» человеком, как любили причитать многие. те, кто сидел с павликовским в каком-нибудь дешевеньком баре, выпивали за его счет, и жаловались на жизнь своему собеседнику. а мужчина кивал им, типичный ответ «да-да», залпом выпить остатки виски, положить крупненькую купюру на бар, «сдачи не надо», развернуться, и уйти. деньги стали для бориса скучными, ему даже кажется, что, он перепробовал в этой, пока еще короткой, жизни все, что можно было от нее взять сейчас. в бельгию он вернулся совсем недавно, и, как ему казалось, ненадолго. где он только не бывал после событий в амстердаме; всюду пытался забыться, но дома так и не нашел в другой стране, городе. не нашел он и дом ни в одной женщине, или даже мужчине. чертов амстердам. каждый раз павликовский вспоминает, как горько плакал теодор, узнав о том, что многие годы он хранил право америки, которую мужчина подложил ему в детстве, вместо картины, и как слезы радости застилали ему глаза, когда они сидели там, в одной из светлых кафешек в амстердаме, и борис завораживающе говорил о том, что картина вернулась в «предназначенные» ей руки. и это были руки не теодора деккера. наверное, он меня все еще ненавидит, думает борис каждый раз, когда прячет под языком очередную марку, и запивает это все каким-то по счету бокалу виски. слишком уж много он принес страданий этому мелкому пацану. и что же его тогда заставило подсесть к нему в этом автобусе? «я уезжаю, меня ждет жена». именно такого содержания была та записка, которую он оставил павликовскому, и сбежал, в очередной раз, в свою красивую жизнь к красавице жене, хоби, попчику. интересно, давно ли он отправился на небеса? чудесный был пес. спасать теперь было некого, как и защищать, а делать это с самим собой не было никакого желания, поэтому, скомкав чертову записку тео одними пальцами, отправляя ее в урну, павликовский двинулся дальше — решил посетить родину. как он оказался в бельгии снова — даже не помнил. некое чувство вины тянуло его сюда, и только один человек был с ним рядом всегда — его водитель юрий. пусть у павликовского и было слишком много связей чуть ли не в каждом городе на всем земном шаре, но именно юрий сопровождал его абсолютно везде. только не сегодня. он пришел в свою старую квартиру один. свет был ни к чему, его отрубили еще очень давно, и здесь никто не жил. из вещей — один матрац, лежащий на полу, кухонный стол и один стул. сдавать кому-то квартиру или совсем ее продавать борис так и не решился. наверное потому, что не будет хоть какого-то места, куда бы он мог вернуться, если он решить засесть в одном месте. пахнет пылью и виски — открытая бутылка на кухонном столе, и слишком, чертовски тихо. закурить прямо здесь, или все же выйти на балкон? ответ был очевиден: доставая зажигалку из темного пальто и чиркая ею прямо в воздухе, будто волшебник ебаный. так и стоял он один, посреди комнаты. один. на всем белом свете.