Иван съезжает от любящих родителей достаточно рано — именно потому, что они любящие, иногда слишком. Зато достаточно понимающие, верящие в сына, даже если тот решает покинуть родительский дом так скоро. Но он еще не знал, что, в своем новом доме он начнет больше времени проводить на балконе, чтобы пытаться каждый раз узнать что-то новое о парне, который курит чаще, чем Иван дышит.

Каждый из них живет своей жизнью, но молчание связывает их сильнее любых слов. Иван кажется успешным, с надежной работой и стабильной жизнью с Суа, но счастья он не чувствует. Тилл носит в сердце любовь, которая никогда не будет взаимной, и ищет утешение в объятиях Луки, который сам не признается в своих чувствах. Что происходит, когда годы скрытых желаний сталкиваются? Когда прошлое и настоящие эмоции становятся слишком тяжелыми, чтобы оставаться внутри?

— Сфокусируйся, — Лу Гуан даже не смотрит на него. — А ты попробуй расслабиться хоть раз в жизни, — Сяоши ухмыляется. — Ты все равно меня не остановишь, даже если снова начнёшь с фраз про «ответственность» и «необходимость». — Я не собираюсь тебя останавливать. Ты сам себя выведешь из строя. — Скучаю, когда ты вот такой заботливый, — протягивает он и ныряет в фотографию, не дожидаясь сигнала.

Он не спрашивал, можно ли быть рядом. Он просто не уходил. Для Нила это любовь. Для Эндрю — вторжение. История о том, как невзаимные чувства превращаются в навязывание, а желание быть нужным — в опасную зависимость.

Запястья ноют от тугих узлов лобной ленты Ханьгуан-цзюна, и Вэй Усянь, кажется, смиряется с этим, когда наблюдает за тем, как младший нефрит крепко держит кончик ленты, ведя за собой в комнату на втором этаже. Спину пронзают удивленные взгляды детей, оставшихся в большой гостиной на первом, и, несмотря на то, что Вэй Ин сам по себе был человеком без единого комплекса и без стыда, но даже эта ситуация заставляет его щеки раскраснеться на мгновение.