Часть 3
18 декабря 2023 г., 09:14
Несмотря на это решение, принятие и обязанность — и перед семьёй, и перед господином Орочимару, и перед Мицки — остаться здесь и сделать всё возможное, — нервозность всё ещё никуда не девается. Голова также идёт кругом, и ночью он то и дело просыпается, выныривая из тяжёлого сна, будто из-под толщи воды. Он вроде и спал крепко, но всё ещё недостаточно спокойно, и пусть сегодня лучше, пусть завтракает он нормально с семьёй и в шутку дерётся с Химавари палочками за кусок капусты в кляре, но всё вокруг ещё слишком чужое. Впрочем, он уже может собраться нормально, а не второпях и в бреду и оглядывается по сторонам, пока они идут в академию, пусть и мало что запоминает, но всё же уже лучше. Уже не вчерашняя каша в голове. И ещё, когда они возле академии прощаются с мамой, он решает кое-что важное. И так удачно — впрочем, ожидаемо, верно? Его же поручили в эти руки — в академии его ждёт Мицки… господин Мицки, прислонившийся спиной к стене и разглядывающий всё вокруг. Господин мягко, мило ему улыбается, когда замечает Боруто, и машет рукой, а он… волнуется, сжимает ремень сумки, но отчего-то от этого человека становится лучше, спокойнее, и в своём решении он уверен. И сразу же благодарит, просит передать «спасибо» господину Орочимару — и за академию и за дом.
— О, уже так быстро, вы выбрали?
— Ну, мама с сестрой видели вчера, один им понравился, пока подумают. Говорят он хороший, так что спасибо, господин Мицки, и что вчера смотрели тоже. И простите за такое, я не знал, кто вы. — Неловко мямлит Боруто в конце, не очень низко кланяясь под удивлённым взглядом золотых глаз.
— Это ничего… Но я ведь говорил, что можно по имени просто. — Поднимает он руку, словно останавливая Боруто, смотрит растерянно, удивлённо. А он глаза опускает неловко, ну да, говорил вчера такое, и Боруто даже не нашёлся с тем, что ответить…
— Ну, это будет как-то неправильно, я ведь тут… хочу остаться жить. Да и другие вряд ли поймут. — Неловко улыбается он молодому господину, уже стараясь привыкать к этому, вести себя соответственно.
— Что им нужно понимать? — Слегка поднимает бровь господин Мицки. — Что я решаю — с кем мне общаться и кто мне нравится? Если ты думаешь, что кто-то посмеет что-то сказать, то ошибаешься.
— Ну… всё равно это неправильно. Я же постараюсь стать потом шиноби и служить. — Нервно сжимает Боруто ремень сумки двумя руками. Ему неловко как-то от этого разговора и от вчерашнего поведения, когда он не знал, кто такой Мицки, и вообще нервы нещадно колотят, наконец-то, проснувшись.
— Не хочешь, значит… Что ж, — парень прикрывает глаза и улыбается исключительно вежливой улыбкой. — Хорошо, в конце концов, мы не так и знакомы. В любом случае, идём уже в кабинет. — Разворачивается господин Мицки и манит его за собой. Боруто плетётся следом, неловко посматривая по сторонам в коридорах. — Хотя ты кажешься интересным, и я бы хотел с тобой общаться. Более… проще. — Спокойно, ровно, наверное, так, как могут только люди с таким воспитанием и положением. Дедушка и старейшины в клане с традиционным воспитанием вели себя тоже подобным образом, но у молодого господина это выходит куда изящнее. Наверное, это то, что называют «с правящим лоском». Врождённое. — Но если ты против, то ладно. — Спокойно кивает парень, даже не смотря на него. И Боруто как-то неловко и… стыдно оттого, что, по сути, он уже получается противится, ну, можно сказать, приказам своего господина. Это нервирует, да и просто расстраивать его не хочется — вчера, кажется, господин правда увлечённо наблюдал за ним. Так что он неловко ёжится.
— Это правда как-то неправильно… да и я только приехал, новенький и никто. И другие не поймут с чего бы такое… — Пытается Боруто хоть как-то оправдаться, постараться, чтобы молодой господин не обижался. Боруто сам-то хоть и был из главной семьи в клане, пусть там его условно и считали наследником, но это было только в стенах их квартала, и за пределы, в саму Коноху, не выходило. А тут совершенно другая страна, так что как они могут говорить хоть насколько на равных? Не может же быть такого, тем более… он сполна наслушался, что слишком слаб и для Хьюга и для Узумаки, так что не может в будущем рассчитывать на какое-то высокое положение, и значит не будет потом общаться близко ни с господином Мицки, ни тем более с господином Орочимару.
И всё же… не обижать же молодого господина, если он поглядывает на него, пока они доходят до своего кабинета. Но сложно это.
— Может в Конохе и по-другому, но здесь моим решениям не перечат. Да и с чего бы моим людям возмущаться тому, что я решаю — с кем мне дружить? — Поворачивается к нему молодой господин, откидываясь на спинку лавки, когда они уже сидят в кабинете.
Дружить…
Боруто замирает под этим взглядом золотых глаз, пытаясь осознать это такое… далёкое от него слово, прочувствовать. Он ведь… Он не сказать что бы со многими… дружил в клане, они скорее просто росли вместе и были заперты на одной территории, но всегда у других находился кто-то ещё. А за стенами квартала Боруто был ненужным, отбросом, ну и что, что он «сын Хокаге»? Всё равно никто с ним не хотел знаться — он позор, с одной стороны, а, с другой… «сын Хокаге», и этим всё сказано. Ему нет места среди людей. А здесь… он слышит такое от молодого господина. И видит пронизывающий взгляд, вот только не унижающий. От такого сердце нервно трепещет и жарко становится. Неловко, и паника снова горло сдавливает, кружит голову.
Господин Мицки хочет с ним дружить.
С ним. С Боруто.
Он нервно сглатывает, неловко опуская глаза.
— Может… — запинается он. — Хотя бы Мицки-сан? — Тихо спрашивает он, подрагивая от растерянности и от какой-то странной мешанины чувств. Это так волнительно оказывается, когда с тобой хотят дружить.
Или дело в том, что он никогда не был кому-то нужен?
Господин Мицки меж тем глаз от него не отводит, склоняет голову набок, задумчиво рассматривая. Боруто неловко глаза отводит снова, а парень улыбается легко.
— Хорошо. — Щурит господин золотые глаза, и у Боруто внутри — будто вода бурлит, переворачивается всё оттого, что… они друзья. Как это волнительно, как странно, как пузырится что-то мягкое внутри. И голова немного кругом идёт, но как-то… приятнее, чем от паники. И сердце гулко стучит в голове, но они нашли общий язык, и это… видимо, хорошо. И Боруто всё-таки не обидел его.
С началом урока, правда, приходится собраться и сильно напрягать мозг, чтобы влиться в тему — и потому что внезапно после такого долгого перерыва без учёбы, и потому что тема ему не знакома, и приходится много думать и быстро-быстро заполнять тетрадь. Он даже не отвлекается ни на что, только поддерживает рукой гудящую от нагрузки голову. Может ему и дадут поблажку из-за перехода, вот даже из-за лояльности господина Орочимару и Мицки-сан, но всё равно он не должен отставать, должен побороть всё это и выложиться на полную. Сделать всё, что в его силах, ради себя, ради семьи ради… теперь уже своей деревни. Правда, к перемене голова гудит, тяжёлая, и он падает на парту, не в силах что-то думать.
А Мицки-сан рядом всё такой же спокойный и, кажется, даже не шевелился за весь урок и не записывал ничего. Тут Боруто немного… как-то неприятно становится… вдруг Мицки-сан совсем не такой приятный и всё, что делает, — это пользуется своим статусом? Он видел в академии Конохи таких гордецов, что считали себя важными только из-за герба на спине и носы задирали высоко, представляя из себя не так много. Выходит, Боруто в такое дело ввязался? В то, что ему не нравится очень, в чём его самого обвиняли совершенно без каких-то доказательств… Но вроде Мицки-сан не производит такого впечатления, наоборот кажется очень воспитанным и умным, понимающим. Странно это.
— Тяжело? — Спрашивает Мицки-сан, когда Боруто тяжело выдыхает из-за гудящей головы и этого неприятного чувства от мыслей про господина. И что-то невразумительно, но согласно мычит.
— Я не знаю эту тему… и не учился пару последних месяцев… — Глухо признается в своём положении.
— О, вот как… Не переживай, учитель Касуга же сказала, что проверит тебя и понемногу выдаст весь материал пропущенный. Можешь не гнаться так.
Так-то оно так… но Боруто треплют нервы, и он думает, что если расслабится, то потом провалится просто-напросто и ничего не сможет. Но… раз речь зашла про учёбу…
— А почему вы не пишите? — Поглядывает Боруто на господина из-за своей руки и чёлки, перевернувшись на парту щекой. Парень щурится весело, его рассматривая.
— Я и так всё запомню, тем более ещё дома давно прошёл эту программу с отцом. — Легко пожимает он плечами, переплетая руки на груди и закидывая ногу на ногу. А Боруто теряется от ответа. С одной стороны, удивительно, что его готовили дома. Впрочем, разве так не должно быть в семье, где есть уже шиноби? Тем более такие. Но с другой…
— А зачем вы тогда здесь? — Растерянно спрашивает Боруто.
— Ради развлечения. — Улыбается Мицки-сан. — Ради связей и опыта, ради общения. Отец посчитал, что, несмотря на мои умения, будет полезно отучиться в академии. Да и тут интересно. — Легко улыбается он, обводя взглядом шумящий класс. — Я не думал, что это так важно, но, оказалось, отец был прав, и кое-что интересное здесь можно узнать. — Хмыкает он. — Кстати, он вчера говорил, что в Конохе учатся меньше времени, чем у нас, так что не переживай — ты успеешь всё догнать.
— О… и сколько здесь будем учиться?
— Три года. — Ошарашивает его парень и улыбается с его лица.
— Это… сколько же нужно выучить… — Натянуто улыбается Боруто. От такой новости заорать хочется, потому что видится очень много книг, которые придётся перечить. А Мицки-сан смеётся.
— Учить не так уж много, просто у нас очень много практики будет. Потому так долго, но зато будет интересно, и мы будем уже иметь серьёзные навыки в отличии от генинов из других деревень.
— Но, получается, когда мы только получим повязки, то остальные уже будут работать два года, как-то это… не очень.
— Да, вот только мы будем получать опыт все вместе под присмотром учителей и не наделаем столько глупостей, как генины из Конохи, допустим. Посуди сам — они без опыта, только с каким-то смутным представлением выходят на работу и сталкиваются с чем-то, к чему их не подготовили, с миссией, которая оказалась совсем не такой, когда они не умеют толком работать в команде, нет отлаженных действий и понимания друг друга. Конечно, и нас ко всему не подготовят — никто не будет готов к внезапной смерти или обману — но всё же, когда мы получим повязки, уже будем знать, что такое настоящие миссии. Хотя бы больше, чем остальные генины. Да и будем готовы просто работать, например, лазать по крышам и заклёпывать дыры — вполне ранг D, вот только обычно детям хочется чего-то более «нормального», а не обычной, глупой, монотонной работы. У них нет ответственности за то, что они должны сделать. Они не знают, каково это — спать в лесу, или наоборот не спать всю ночь, а нестись куда-то, причём так, чтобы не догнали и не заметили, когда и так целый день шли.
Боруто задумчиво хмурится после такого объяснения. Звучит, с одной стороны, пугающе — явно будет нагрузка большая, но, с другой, увлекательно!
— Получается… мы будем в академии заниматься похожим на то, что остальные генинами пробуют?
— Вроде того. — Кивает Мицки-сан. — Отец, ещё когда сам был ребёнком, заметил, что система в Конохе, да и в других деревнях, выпускает в поле, по сути, глупых, практически неподготовленных детей, что просто не готовы работать и не понимают всего. Потому он и создал свою систему, создав так много практических занятий, чтобы мы тренировались и вырабатывали навыки, учились ответственности под присмотром, а не проходили это же на миссиях, неоправданно рискуя. Хотя бы, чтобы более развиты физически и психически были, когда приступим к настоящей работе.
Боруто надолго замолкает после таких объяснений, но всё же потом улыбается:
— Это круто!
И правда же, пусть учиться надо будет много, много практиковаться, пусть ему будет сложнее в начале догонять весь материал, но всё равно звучит это очень интересно. И, кажется, имеет смысла больше, чем в остальных деревнях, что выпускают из академии двенадцатилетних детей. Кажется, будто бы они будут отставать, но на самом деле, в итоге, они будут хотя бы готовы к миссиям.
Да и… просто успеют побыть детьми.
Дальше правда голова снова идёт кругом и пульсирует от напряжения, но на этом уроке Боруто уже что-то понимает, и даже не всё нужно записывать, так что наверное легче даётся. А в обед он слушается Мицки-сана и берёт по его наставлению пельмени, что почти просвечивают начинку сквозь тесто и какую-то местную булочку на пару. Это оказывается очень вкусно, и он не капли не жалеет, даже немного умудряется отдохнуть за этот перерыв. Но и дальше всё ещё слишком резко входит в сознание, и от общения с другими одноклассниками он теряется. Впрочем, не то что бы это кого-то волновало, да и в основном есть какие-то свои компании в классе, и Боруто не то что бы трогают. Но и не фыркают на него, не смотрят косо, и он чувствует здесь себя гораздо лучше, чем в Конохе, и это правда невероятно успокаивает. Хотя некое наваждение, ощущение полубредового сна не отпускает аж до последних уроков, что они проводят на полигоне.
Учительница проверяет их, засекая время прохождения препятствий, посматривает на движения и даёт замечания, хвалит, когда получается лучше, чем в предыдущие разы. Боруто это испытание кажется не особо сложным, и он несётся сквозь эту полосу на максимальной скорости, стараясь выжать из себя всё.
— Ого. — Удивляется учительница Касуга, смотря на время. — Какой результат сразу! Ты, получается, на втором месте в классе. Хорошо сработано. — Улыбается она ему, и Боруто облегчённо выдыхает. Хоть немного нервничает от удивления одноклассников.
— А кто на первом? — Интересуется он, всё же… рассчитывая до этого, что будет в верхней строчке. Ну или да — хотя бы на второй. Дедушка и тётя хоть и любят его, но не стали бы врать или преувеличивать его результаты тренировок, да и в академии он успел тоже сдать что-то похожее, оказавшись опять же… вторым.
— Господин Мицки, разумеется. — Продолжает улыбаться учительница, записывая результаты. — Но это в не конкуренции, даже мне приходится быть во внимании и стараться, когда проводим спарринг. Но теперь, кажется, вам будет интереснее, правда? — Обращается учительница к Мицки-сану, а он кивает и мягко улыбается, так благосклонно, и на Боруто посматривает.
Это… типо они будут вместе тогда тренироваться? Раз Боруто почти достаёт до господина? Вау… это волнует.
Впрочем, пока они просто сидят, наблюдая, как полосу препятствий проходит ещё часть класса. Да и Боруто просто пользуется моментом, чтобы передохнуть от насыщенных дней, и они не разговаривают, и не смотрит он толком, то и дело теряя связь с реальностью. А после, на втором подряд уроке на полигоне они отходят немного на более открытое пространство, и здесь учительница всё-таки просит показать его, как же дерутся Хьюга.
— Ну, что? Как себя чувствуешь? Покажешь нам? — Легко улыбается она, замерев на открытом ровном месте. — И мне всё равно нужно проверить все твои навыки, так что придётся продемонстрировать.
Ну, да, это разумно и логично, так что Боруто встаёт с земли, становится в нескольких метрах напротив неё.
— Остальные тоже разбейтесь на пары и занимайтесь, или посмотрите? — Конечно же класс гудит «посмотрим», как же ответить нет, если сама учительница сказала про особый стиль.
— Ну, тогда не мешать, а мы приступим. Так, Боруто, надо тебя проверить, так что показывай всё, что можешь, сначала обойдёмся просто тайдзюцу, а потом добавляй оружие и техники. Понятно?
Боруто нервно сглатывает, выдыхает, чтобы успокоиться, и расставляет ноги, вытягивает одну руку вперёд. Что ж, нужно снова сделать всё, что может. Не зря же дома его нещадно гоняли, вбивая тайдзюцу.
Учительница, правда, на его позу бровь поднимает, а класс после паузы начинает хихикать.
— Это основная стойка. — Сглотнув и не отводя взгляда от неё, объясняет Боруто. Учительница хмурится, а потом быстро бросается на него, внимательно наблюдая. Он уклоняется, легко переступая в сторону и скользя отбивает удар, ещё один и ещё, отводит стандартные движения, будто шторы, переступая то широкими, то мелкими шагами. Он движется плавно, легко вытекая из-под ударов, блокируя их и сразу же уходя от поражения, и похоже это на танец.
И правда, с разведёнными руками и открытыми ладонями, это действительно кажется танцем. Но даёт больше преимущества перед обычными стандартными движениями, добавляя уклончивости.
— О, — останавливается учительница, отскочив. — Это помогает тебе увернуться? — Он кивает напряжённо, ожидая продолжения. Учительница улыбается предвкушающе. — Отлично теперь нападай.
Он замирает на пару секунд, стискивает зубы, пытаясь собрать все шатающиеся нервы, и несётся на неё. Как и решил, — нужно выложиться на полную. Потому он бьёт со всей силы, использует все уловки, которым его научили дома, мечась вокруг учительницы каким-то диким танцем. Удары, правда, учительница Касуга блокирует легко. Так что от одного её удара он отскакивает, а бросается снова уже клонами, со всех сторон, помогая ими себе, корректируя движение и возвращая удары, а затем прицельно пускает и кунаи.
Учительница отскакивает, уничтожая его клонов, и становится серьёзнее, но он-то ещё не сдаётся, нападая клонами с новой силой, пока двое подкидывают его, и он бьёт на скорости учителя Касуга ладонью, прорываясь сквозь туман своего же клона.
Он знает, что Хокаге известен постоянным использованием клонов, он сам видел их каждый раз, как выходил в деревню, почти каждый раз, как включался телевизор, и он ненавидит это — ему и так достаточно сравнения с ним, и так достаточно того, что он видит в зеркале. Но… Эта техника не Хокаге, не он её придумал, не только он её использует, в конце концов, все шиноби должны уметь создавать клонов. Так что Боруто тогда сцепил зубы и стал тренироваться с копиями себя, потому что у него не так много чакры, потому что он должен перекрыть отсутствие бьякугана.
Так что и сейчас тоже Боруто сжимает зубы, и бьёт учительницу всем, чем может, мелькает перед глазами дымом и клонами, кунаями, и почти что, почти, попадает ногой по ней. Она уворачиваться успевает и прикрыться его же клоном. Но она уже серьёзно напрягается, будто они правда сражаются, и Боруто снова мелькает клонами, пока сам, с ещё одним, объединяет два удара ветра, раз все его удары учительница отбивает, то он перейдёт к техникам, как она и говорила. Только вот стена грязи закрывает её, а затем учительница довольно быстро оказывается сбоку от него, замахиваясь тяжёлым кулаком. Во всяком случае, Боруто кажется, что он тяжёлый, может быть из-за стихии земли, обёрнутой на руке перчаткой камней…
Увернуться ему помогают только эти привычные, танцующие шаги Хьюга, когда ладонями он отводит от себя руки учительницы, и, возможно, скорость, доставшаяся от дедушки. Но дальше у него времени не будет ни на что, а отступить… он тогда потеряет момент и не сможет ударить. Потому, прокрутившись на ноге, он направляет в развернувшуюся учительницу раскрытую ладонь.
Да, прямо в лоб. В грудь, точнее. Тогда, когда учительница не может уклониться. И… через силу почти, но чакра срывается с ладони, на миг останавливая, а потом откидывая учителя Касугу почти на десять метров.
— Ох… — Она шатается и падает на колени, мелко подрагивая, а Боруто так и стоит в стойке, кажется, вечность. Вакуумная ладонь получилась. И что, что без бьякугана, что он не задел точки чакры, что он не повредил учительницу, но для боя этого неожиданного невидимого удара достаточно, чтобы выиграть себе несколько секунд, чтобы противника тряхнуло и выбило из сил, а он мог нанести ещё удар.
У Боруто у самого, правда, рука дрожит — слишком много концентрации, чтобы ударить, но не навредить, с бьякуганом это должно быть гораздо проще… Но всё же он это сделал. И будь это настоящий бой, он бы ударил посильнее и потом сумел бы связать противника.
— Я как будто с третьего этажа упала. — Выдыхает учительница, подрагивая и вставая, опираясь на колени. — Что это такое было?
— Одна техника, которую и без бьякугана можно использовать. — Слегка нервно поясняет Боруто, становясь свободно. Уже, кажется, бой закончен. — В полную силу… то есть с бьякуганом, она должна действовать на каналы чакры, блокируя её, или даже повредить внутренние органы, с нужной силой удара.
— Впечатляет… — Выдыхает учительница, уже становясь нормально. — Что ещё у вас есть? — Интересуется, впрочем, не пытаясь подходить, но ноги расставляет широко. Значит, он ошибся, и его и дальше будут проверять. Хорошо, он ещё постарается. Правда, шёпотки и внимание одноклассников напрягают слегка.
— Я не могу использовать другие техники. — Сжимает Боруто кулаки. — Для них нужен бьякуган, но они все влияют на чакру. Я могу только тайдзюцу использовать и эту технику.
— Ясно, — кивает учитель Касуга. — Но у тебя есть ветер, так что давай продолжим ещё со стихиями. — Даёт она отмашку, быстро сложив печати. направляя на него какие-то грязевые щупальца. Боруто отскакивает, тоже складывая печати, и выдыхает в приближающиеся щупальца воду, затем сразу пуская следом молнию. Всё искрит, и одноклассникам тоже приходится отскочить в стороны — слишком много он создал воды. А учительница создаёт перед ним и прямо под его ногами яму в земле, куда Боруто летит прямо к своей же воде с молнией. Что ж, хорошо, что его молния, в неё он не боится падать, что и делает, создав ещё заряд, что столкнувшись с предыдущей поднимается из ямы ослепительным светом, а он, сложив ещё несколько печатей, хватает кунай и несётся по стенам ямы вверх, сразу же направляясь к учителю. Она успевает его заметить только в последний миг и всё-таки инстинктивно поднять стену грязи. Боруто, правда, на скорости уворачивается, обходя с другой стороны, и подлетает к ней, останавливая кунай направленным на учительницу. На долгие секунды время замирает. А потом Боруто нервно выдыхает, когда дети вокруг начинают шуметь обсуждать и обступать их. И что он сделал уже?..
— Выходит, я тебя недооценила, хе. — Хмыкает учитель Касуга. — Отличные навыки, комбинация техник, ещё и три стихии… Очень хорошо. — Кивает она, и дети вокруг вопят сильнее, пристают к нему.
— Ну… да, это просто стихии… — Нервно тянет он, пугаясь такого внимания.
— Вообще-то, три стихии — это редкость, и тебе очень повезло. — Отмечает учительница, записывая его результаты. — Да и навыки у тебя хорошие. Вот господину Мицки теперь не будет скучно, да? — Улыбается она им двоим.
Боруто теряется оттого, что это кажется хорошо — он сдал, показал, на что способен — и нервничает от внимания, оттого, что учитель упомянула Мицки-сана. Да и, в целом, он пусть и был собран во время их спарринга, но сейчас почему-то голова кружится ещё больше и ему как-то дурно. Спасает лишь то, что учитель велит им разбиться на пары и тренировать то, на чём они закончили в прошлый раз. Боруто оказывается из-за этого в стороне — ему пока можно отдохнуть — и он валится где-то под забором этого полигона, чувствуя себя каким-то перемолотым. А Мицки-сан тихо садится рядом. Ему нужно собраться, но у Боруто это не получается. К счастью, парень рядом молчит, и постепенно до Боруто доходит шум от всей возни одноклассников, голос учительницы и шум с другого полигона. И всё равно он будто ещё слишком далеко.
Как оказывается, выматывает и всё новое, и то, что он не общался толком ни с кем, кроме своих Хьюга.
— Это было интересно. — Всё-таки заговаривает Мицки-сан, когда Боруто всё же слышит звонок, и все вокруг тоже разбредаются по полигону отдыхать. А кто-то и обратно в академию бежит или просто носится. Боруто силится вспомнить, что у них за урок дальше будет. И будет ли… хотя, судя по тому, что с полигона большинство не уходит, то будет ещё один урок здесь. — Та техника, что ты использовал, Хьюга, ты ведь выпустил чистый поток чакры, верно? — Интересуется Мицки-сан, наклоняясь к нему. Боруто пытается собрать мысли в кучу и кивает.
— И насколько она мощная?
— Я не пробовал в полную силу, да и она предназначена в первую очередь для поражения потока чакры. А без бьякугана я не могу это провернуть. Но и сама по себе… ну… это похоже на ударную волну. Только чакра ещё травмы наносит внутренние. Тётя говорила всегда контролировать силу, потому что, даже если бы я по ней попал, то и без бьякугана ранил бы.
— М, внутренние разрывы? И кости, наверное.
— Да, если вложить много чакры.
— Интересная техника. Опасно с тобой сражаться. — Чему-то весело улыбается Мицки-сан, рассматривая его, а Боруто просто глупо пялится. — Ты такой потерянный… это конечно не сильно поможет, но всё же скажу — не волнуйся. Как бы там ни было, а, как минимум из-за старого, знакомства отец не оставит вас в беде. Тем более раз вы пришли сюда просить остаться. И ничего в ответ не нужно, так что не напрягайся, дай себе больше свободы и расслабься. Ничего не случится, если ты не будешь рваться и так гнать сам себя.
Господин Мицки говорит спокойно, тихо, ровно, будто что-то незначительное, будто они погоду обсуждают. Но Боруто отворачивается и кулаки сжимает — он не может расслабиться и всё провалить, не имеет права.
— Не нужно этого. — Так же тихо роняет парень рядом. Боруто выдыхает нервно.
— Я не могу, я должен ради мамы и сестры.
— Что должен? Загнать себя? Думаю, они этому не обрадуются. — Боруто вздрагивает от этих спокойных слов. Может Мицки-сан и прав. Да, точно прав. Но нервы сжимают Боруто и не отпускают. — И зачем тебе так себя загонять?.. Дай хотя бы время, чтобы привыкнуть к новому месту.
Боруто опускает голову, и они молчат. Вокруг шумно от одноклассников, ветер треплет волосы и одежду, с краю в академии звенит звонок, а они словно бы за стеной от всего этого. Сидят в тишине. Боруто отдалённо слышит, как понемногу собираются одноклассники, что подходит учительница на полигон, и нервно сжимает зубы.
Его разрывает между тем, что ему нужна помощь, нужно… хотя бы просто выпустить из себя нервы, признаться в том, почему с ним такое, но, с другой стороны, он не хочет сдаваться, признаваться — кому бы то ни было — а тем более просить о той самой помощи. Он ведь должен быть сильным и справляться. Хотя всё равно тогда, на встрече с господином Орочимару, у него сдали нервы.
— Я просто… нельзя возвращаться в Коноху… я не могу их подвести. — Само срывается с его губ. Он не понимает как. Может потому что и так много чего наговорил в истерике господину Орочимару, может потому что Мицки-сан рядом и… просто такой. Может… просто опять не к месту у него сдали нервы. Боруто не знает, но жалеет, как только последний звук выходит из его рта. Но он даже осмыслить это не успевает, огорчиться тем, что не сдержался, расстроиться, как учительница командует продолжить тренировки и препирается с одним заводилой, что чем-то недоволен.
— А вы вместе потренируетесь, думаю, вам будет интересно. — Улыбается ему и господину Мицки учительница, когда Боруто уже готов подорваться с земли.
— Да, мы сейчас. — Спокойно кивает Мицки-сан, легко улыбаясь, и Боруто неловко разваливается на своём месте. Учительница кивает господину Мицки и отвлекается на одну парочку, исправляя ошибки, объясняя, как нужно, как коршун наблюдая за всеми одноклассниками. Боруто же ошалело поворачивается к Мицки-сану. — Посидим ещё. Тебе нужно успокоиться. — Спокойно отвечает на его взгляд господин, даже не поворачиваясь к нему, смотрит на полигон, откинувшись на забор. Боруто неловко сидит рядом, от нервов дёргая то траву, то штаны.
Конечно, ему нужно успокоиться, но почему-то сейчас не получается, хотя сегодня ему в какой-то момент казалось, что будет уже хорошо. И вот снова у него внутри буря, и его крутит, крутит, крутит. А Мицки-сан рядом сидит такой спокойный. Может даже показаться холодным, но это просто возвышенность над чем-то несущественным, как и где-то там, где прохладный ветер под небом. Впрочем, сейчас его спокойствие, — это величие и достоинство в каждом движении и просто в каждой частице, не очень помогают Боруто. Слишком много на него давит, слишком он… должен себя заставить на многое.
— Если ты не станешь самым лучшим в академии, или потом совсем не захочешь быть шиноби, это не значит, что вам нужно будет вернуться. Думаешь, все они станут шиноби? Или останутся до конца? — Кивает господин на одноклассников, что усердно возят друг друга по полигону. — Нет, конечно, хорошо, что некоторые и пару лет продержатся. Но это и не плохо, если они не останутся шиноби. Они будут по-своему хороши. Может и ты тоже не будешь потом шиноби — это не страшно, вариантов есть много, да и никто не будет вас выгонять отсюда. И я так думаю, глава клана вам поможет, так что не забивай голову глупостями. К тому же у тебя и так уже очень хорошие навыки, так что дай себе время привыкнуть к этому месту сначала, а потом уже будешь стараться и рваться вперёд. Может и вовсе другое что-то найдёшь потом.
Вокруг шум, всё кипит, дымит поднятой пылью, парит солнце, а Боруто вслушивается только в эти слова господина Мицки. И как-то всё остальное исчезает, всё вокруг не важно, будто он попадает на тот уровень, этого островка спокойствия, что излучает Мицки-сан. Это странно.
— Я больше ничего не умею, — дёргает Боруто плечом, из всего сказанного отвечая на это. Потому что… да, в остальном Мицки-сан прав. Только объяснить бы это всё кружащейся голове Боруто. — И так я точно смогу позаботиться о маму и Химу. Я всё равно должен это сделать же — они полагаются на меня, и после того, как я сюда их вытянул, я не могу отсиживаться.
— Я и не говорю тебе отсиживаться. Я говорю — не гнаться сразу за всем. У тебя есть достаточно времени, чтобы привыкнуть к этому месту и спокойно влиться в учёбу. Ты не глупый, не запутаешься, и много чего знаешь и так, так что об этом нечего переживать. Как и про навыки тоже. К тому же и учительница даёт тебе время, тебя никто не гонит, кроме тебя самого. Так что прекрати паниковать — впереди целых три года, программу за это время не освоит только выдающийся кретин. А ты явно не входишь в этот особенный процент. — Хмыкает в конце господин, лукаво кося на него золотым глазом, и Боруто нервно хихикает. А потом утыкается лицом в ладони, сгибается и нервно подрагивает от тихого смеха. Дураком, правда, себя при этом чувствует — с чего бы так тянуло кататься по земле и ржать? — но нервам пока приказывать не удаётся, и он надеется только, что на это не обратят внимания. Да и потом, когда смех всё-таки затихает, становится как-то легче. Ничего никуда по-прежнему не девается из головы, но куда-то вытесняет пустотой, и он, кажется, не нервничает уже. И неловко, коротко, но благодарно улыбается Мицки-сану, на что тот кивает спокойно, улыбаясь легко.
— Ну, давай тоже немного продвигаемся. — Говорит господин после ещё пары минут и поднимается. Боруто тянется за ним, и когда Мицки-сан замирает напротив, по привычке становится в привычную позу, вытянув руку, запоздало поняв, что вообще-то так и не понял, что им делать. — Не думай, просто немного разгоним кровь привычной разминкой. — Спокойно на его немой вопрос отвечает господин, нападая. Но правда не быстро, не сильно, они действительно достаточно плавно обмениваются выпадами, скорее танцуя, разминаясь только. Боруто не может оценить что-то толком из их тренировки, кроме того, как плавно двигается Мицки-сан, совсем отлично от того, что он видел до этого. Как-то господин перетекает из движения в движение как вода… Что-то на такое похоже. Но тем не менее удары наверняка сильные и точные — второе он точно отмечает, сосредоточившись, чтобы успевать блокировать неожиданные для себя выпады, что были даже не прямыми ударами… Так вскользь, будто брошенный кунай. Но это… это интересно, это завораживает, а широкие мелькающие рукава забавляют тем, что так путают. И, кажется, Мицки-сан, будто именно ими и бьёт, не показывая рук. Хотя это ощущается, щека после одного такого горит, будто по ней прутом попали, но Боруто продолжает неспешно кружиться в этом их танце, пока не заканчивается урок. Это расслабляет даже, пусть и нужно быть во внимании, походит на медитацию, и голова становится спокойной, наконец-то.
— Это, правда, интересно. — Улыбается Мицки-сан, когда они останавливаются для передышки перед следующей схваткой, но в академии раздаётся звон. Уроки на сегодня закончены.
— И правда, хорошо сработано. — Тоже радостно улыбается ему учительница, подходя и трепля по голове. — Как тебе, понравилось? Вам, кажется, интереснее теперь. — Спрашивает она сначала у Боруто, а потом поворачивается к господину.
Боруто несмело кивает, стараясь улыбаться спокойно, держать себя в руках — уж перед учительницей точно стоит, раз Мицки-сан и так докопался до его сути — и посматривает на спокойного, добродушного парня.
— Да, как освоится совсем, будет интересно. — Улыбается ей господин Мицки, пока мимо них все медленно выплывают с полигона.
— Да, уж, страшно представить — на что ты будешь способен, когда вся эта нервотрёпка с переездом закончится. Я тоже пару раз деревни меняла, не страны, конечно, но всё равно это сложно. Даже в соседний квартал перебраться то ещё дело, так что понимаю. — Тормошит его учитель Касуга по волосам, а Боруто упрямо губы поджимает и старается делать вид, что его это совсем не касается. Или что не настолько сильно волнует переезд — это ведь был не способ убежать, вырвав из себя деревню и тень Хокаге, а всё было спланировано. Ну, по легенде. И он старается делать вид, что это и правда так. — Что ж идём пока, я для тебя тест подготовила, посидишь в учительской, напишешь, что знаешь, а я пока работой ещё займусь, пока-пока! — Отвлекается она в конце, помахав рукой убегающим одноклассникам, впрочем, не отпуская Боруто от себя, просто руку на плечо перемещает. — До завтра, господин Мицки. — Боруто вздрагивает от этих слов и сам поворачивается к парню, прощаясь. Тот мягко улыбается и слегка машет рукой, спокойно уходя.
Боруто успокаивается, конечно, достаточно к концу дня, благодаря Мицки-сану, но всё равно, когда его заводят в учительскую и плюхают перед ним стопку бумаги с вопросами, голова становится тяжёлой. Что бы там не говорил господин Мицки, как бы не был прав, а этот тест всё-таки нужно прочесть, подумать и решить. Радует только, что нужно лишь ответы выбирать, и в целом идёт всё довольно просто. Правда, всё равно вопросов много и разговаривающие вокруг учителя сбивают. Боруто вздыхает и вчитывается в вопросы, не думая больше ни о чём. Но, когда в учительскую нервно открывается дверь и он слышит взволнованный окрик мамы, то подскакивает на стуле.
А ей он и забыл сказать про тест, и что задержится.
Мама правда от объяснения и после знакомства с учительницей успокаивается — слишком какой-то взволнованной была, когда не дождалась на выходе из академии и побежала искать по коридорам — и тихо садится рядом, поглядывая, что он пишет.
— Не волнуйтесь так, это не на оценку, просто проверяю его знания. — Пытается отвлечь маму учительница, пока Боруто слегка нервничает от такого внимания — мама всегда много учила и это как-то в привычке уже сильно думать над задачей в таком положении, когда она с бьякуганом над душой стоит.
— Я понимаю, просто хочу знать сама, как много придётся учить, Касуга-сан. — От этого ответа, как всегда тихим голосом, Боруто слегка смущается и уже не нервничает из-за её внимания. Мама, как всегда…
И не очень отрывается от теста, когда другие учителя хотят завлечь её в беседу, то интересуясь таким рвением мамы, и как им вообще здесь, да и не каждый день к ним вот так вот волнительно залетают, переживая о своем ребёнке и об учёбе. Обычно учителям оставляют это, приходя, только когда дети что-то натворят. Боруто смущённо губы поджимает, пока краем уха слушает это всё и поглядывает на маму, что руки на коленях сцепляет осторожно.
— Я сам приду потом. — Вклинивается Боруто в паузу, понимая, что не в ближайшее пять минут закончит тест. Правда… после прикусывает язык, потому что сомневается, что найдёт гостиницу. Однако, как-то, но доберётся, а маме успокоиться бы и уйти. И пускай с Химой будет, а он как-то да выкарабкается.
— Нет, я подожду, мы сегодня выбрали тот дом, что вчера смотрели, и принесли уже вещи туда. Ты же не знаешь дороги туда. — Отказывается мама, и Боруто виснет. Опять его выбивает из равновесия очередная перемена, будто мир вокруг кружится, словно он сальто делает.
У них уже и дом тут…
У Боруто в голове это всё не успевает укладываться просто.
— Ой, вы переезжаете? — Подключается учительница, и мама неловко ей тоже всё объясняет — они ведь только приехали, вот и искали жильё вместо гостиницы. Учитель Касуга и удивлена и радуется, что господин Орочимару помогал им, а Боруто так и сидит, тупо застыв — всё это совсем его из себя выводит. Интересно, а от такого можно с ума сойти? Он заметит, если это случится? Хотя вроде сумасшедшие себя сумасшедшими не считают… есть у них в квартале один старик, что ещё в молодости головой ударился и так дураком и остался. И ни черта тот старик не понимает.
Вот и Боруто сейчас тоже. Кажется, даже глаза сейчас завернутся вместе с головой от всего этого кошмара переменчивого.
— Ну раз так, то идите, пожалуй, домой. Боруто и завтра сможет тест решить, ничего страшного не случится. — Улыбается им учительница после недолгого разговора с мамой, и Боруто заторможено отдаёт ей листы с вопросами и идёт с мамой, что сначала слишком долго благодарит — волнуется. А он в трансе просто аж до самого момента, как они доходят… домой. Уже к себе домой, где они и будут теперь жить.
Он замирает от этого осознания, снова чувствуя, как весь мир в который раз за последние дни переворачивается, выбиваясь из-под ног. А потом на порог выбегает взведённая, радостная Химавари с паутиной на голове, в перчатках и обмотанная каким-то клочком простыни как фартуком. Тётя тоже выглядывает встрёпанная и пыльная. Боруто косится на маму, и, кажется, она недавно тоже такая была и быстро себя привела в порядок, чтобы за ним сходить, а до этого они чистили весь этот дом. Он поворачивается снова к зданию, и сердце сжимается — это так похоже на их квартал, тоже старое здание, только меньше, чем их особняк. Да и видно, что есть где-то трещины, и, видимо, давно тут никто не жил, но всё же отчего-то это как-то… хорошо. Так привычно в этом абсурде последних дней. И раздвижные двери стучат так знакомо. Пахнет только уборкой внутри и немного старостью, но окна всё ещё открыты. И зато здесь есть три маленьких комнаты, как раз для них. Кухня, правда, открытая, и там ещё и «гостиная» получается, но это не страшно, да и в таком небольшом, слегка темноватом доме по-своему есть шарм. Да и Хима носится вокруг радостная, а потом и мама начинает что-то готовить и в воздухе пахнет уже вкуснее и похоже на дом, пока и Боруто носится по дому с метлой и тряпкой. На удивление, мебель здесь хорошая, и даже телевизор вполне большой есть, и ванная с туалетом небольшая, но достаточно хорошая — просто здесь давно никто не жил и много пыли собралось, паутины, кое-где появилась плесень на плитке и из холодильника потому же воняет. Но… но это оказывается увлекательно и уютно. А открывать двери и выходить с маленького дворика сразу на улицу тоже увлекательно. Немного только смущает, что пару окон выходят на стены соседних домов, но всё равно это пока кажется интересным. И Боруто забывается, теряется, пока они убирают всё, ужиная с включённым жёлтым светом, потому что в доме достаточно темно, когда потом носятся по комнатам, выясняя — кому какая достанется. Это затягивает, закручивает и ощущается странно — будто какой-то сон, и Боруто вот-вот проснётся — но после длинной очереди в ванную он быстро отключается, как и Химавари, упав на одну «кровать» — они в мамину комнату стаскивают все футоны. Дом сырой немного и спать по одиночке пока холодно, нужно подождать, пока он достаточно проветрится и прогреется, потому они и ютятся эту ночь все вместе. Боруто правда отключается моментально и думать не успевает после такого насыщенного дня, а утром по-прежнему слишком растерян и сонный, чтобы обращать внимание. Только на жёлтые лампочки щурится, которые горят над плитой, потому что окон в кухне не хватает для освещения в этом уголке. И это навевает сонливость немного, как и неспешный поход до академии, новую дорогу к которой Боруто снова совсем не запоминает. Впрочем, как и день. Он даже у господина Мицки ничего не спрашивает, не слушает даже толком, и в конце дня на практических занятиях слишком тормозит, а тесты и вовсе, наверное, не правильно решает. Но переживать про это не получается, как и про то, что рядом сидит наблюдательная мама и снова ждёт его. Этот день как-то совсем мимо него проносится, догоняя только ночью, когда он непонятно почему просыпается, перевернувшись. Не понимает сначала где, в темноте не узнав спящую рядом Химу и тётю, а потом ещё не спит достаточно долго, слушая дыхание рядом и лёгкий ночной шум снаружи — после отделённого квартала Хьюга, где они жили с краю, чуть вдали от центра своей территории, и не пересекались с остальной деревней, шума кажется много. И сейчас весь день его догоняет, ворочаясь в голове, слипаясь кашей, нервно сжимая желудок. Который раз он уже сжимается и цепляется в одеяло, снова паникуя от слишком больших перемен, слишком большой ответственности; от слишком непривычного дома, пусть и похожего на их, и распорядка, от академии, от новых дорог, и оттого, что ему нужно просто невероятно высоко взбираться, рваться вперёд, что нельзя подвести маму и Химавари. Он тяжело выдыхает, чтобы успокоить начавшую гудеть голову, жмурится, стараясь уснуть, но это не помогает. Только всплывает тот разговор с Мицки-саном. Крутится в голове мутью, как у берега речки.
Да, господин прав, конечно — если он будет так бросаться, то ничего у него не получится. Да и голова то и дело отказывается работать. Но что же ему делать, если он обязан? Перед семьёй он обязан бежать вперёд и стараться, чтобы они остались здесь, чтобы потом он мог позаботиться о них. Как только позаботиться? Мысли крутятся странно, и он не очень понимает, что же дальше, что потом? И правда, стать шиноби? Он действительно больше ничего не умеет, и это кажется проще всего. Да и платить должны достаточно. И, наверное, можно будет работать в деревне так, чтобы не уходить далеко и не оставлять маму с сестрой… Ещё и нужно отплатить господину Орочимару, да и господину Мицки за помощь. Это звучит логично, правильно, и вполне понятно такое продолжение его жизни. Но как-то внутри это не отзывается. Только одними и теми же нервами, что преследуют всё это время, треплют.
Ещё с того момента, как он появился в академии Конохи.
Выматывает. Но… это ведь не Коноха. Это новая совершенно другая жизнь. Жизнь, которую они с семьёй могут прожить правда счастливо, где Боруто правда может позаботиться о маме и сестре, где он будет собой и не будет никаких косых взглядов и шепотков за спиной. То, чего Боруто так отчаянно хочется. Это будоражит приятными ощущениями, приятным волнением, это желанно, но нервы по поводу изменений не унимает, и он тяжело выдыхает, замерев потом, когда Химавари рядом ворочается. Боруто какое-то время почти не дышит, не двигается, чтобы не разбудить, и лишь когда всё успокаивается, то переворачивается на спину и тяжело смотрит в потолок. Да, он хочет этих перемен, да, он должен стараться ради них всех. Это не меняется. Но так вот в тихой ночи слова господина Мицки кажутся более… весомыми. Он помнит, как из-за нервов у него на уроках дрожали руки и движения давались с трудом, и помнит, что всегда учили дома — что он должен быть спокоен. Иначе пропустит удар, не сможет ударить в ответ, а кунай будет дрожать и смажет цель. Вот и Мицки-сан говорил Боруто то же самое, только про него самого — пока Боруто будет метаться, сходить с ума, он растеряется совсем, и всё разрушится. Его втопчут в землю, он сломается. А следом разрушится и их надежда на счастливое будущее. Он не защитит маму и Химу, не позаботится о них, и всё это будет просто зря, да и нервами они будут измотаны.
Боруто нервно выдыхает и кулаки сжимает.
Нет, он не позволит этому случится. Он позаботится обо всех, останется здесь и построит новую жизнь, для них всех. Даже несмотря на то, что страшно, что нервно, Боруто сделает всё возможное. Не проиграет всем этим кувыркам мира. Он медленно выдыхает, закрывая глаза и расслабляясь, дышит так, как его учили — держать спокойствие и твёрдо бить ладонью. Он справится. Успокоится, возьмёт под контроль свои нервы, послушает Мицки-сана и пройдёт этот этап так, чтобы не сорваться, не сломаться. А потом выложиться на полную.
