Часть 2
28 октября 2023 г., 09:17
У Боруто голова идёт кругом, и ему кажется, будто он несколько сальто подряд сделал, не останавливаясь, или всё-таки повторил вращение, как показывала тётя. И сердце ещё стучит в мутной голове. Он и ночью не мог нормально уснуть, а когда утром звенит будильник, он и вовсе взведённый, потерянный, и наверное, даже испуганный. Хоть последнее и пытается отрицать даже сам себе — нельзя же после этого всего сдаться и пойти назад. Да, дедушка их примет, да, в клане ничего не скажут, да ничего страшного и нет в том, чтобы… на всю жизнь остаться за стенами квартала, не выходя в деревню.
Но Боруто уверен практически, что если провалится, все будут про это знать и будут втаптывать его в грязь ещё больше.
Так что ему просто нельзя бояться и нельзя сдаться. Нельзя отступить и провалиться. Да и зачем тогда он так попортил жизнь всей их семье, ради минутной прихоти? И просто вернуться? Нет, ему нужно постараться. Потому за завтраком он в спешке засовывает в себя еду, хотя ничего и не лезет из-за нервов, так же потерянно собирает сумку — тетради и карандаши, что остались ещё с Конохи — и нервно выбегает из гостиницы, сразу же в страхе застывая на вымощенной огромными плитами дороге. Дома такого нет, даже в их квартале немногочисленные каменные дороги сделаны из маленьких булыжников, а здесь плиты огромные, ровные, будто целыми стенами домов дорога покрыта. Он тупо про это думает, чувствуя внутри настоящую панику, и как его голову полностью покидает память — он понятия не имеет, где академия.
Но они же там только вчера были.
А голова пустая. И страшно. И он просто стоит растерянно на плитах, замерзая от ещё раннего, прохладного утра — в этой стране, даже в деревне, что далеко от моря, прохладнее, чем дома, и хочется куртку потеплее надеть. Только тело не слушается совсем, и он стоит просто, безумно пялясь на дорогу.
И куда ему? Лево? Право? Вперёд? Или обойти гостиницу?
Надо карту посмотреть, только он её, наверное, в номере оставил, да и пошевелиться он не может, а понять что-то и вовсе не сможет, так какая тут карта?
Его потряхивать начинает даже, когда он думает, что вот — уже провалился, уже всё испортил, когда даже господин Орочимару после его истерики согласился его взять в академию. А он вот слабак и дурак.
Как и говорили за пределами клана Хьюга.
И Боруто готов уже расплакаться даже, и в туалет резко хочется, и больно всё словно бы, плохо, и в голове совсем разваренная рисовая каша…
— Боруто! — Внезапно догоняет его мама. — Говорили же, что я с тобой пойду утром. — Врывается в него её тихий мягкий голос. Боруто вздрагивает и испуганно поднимает на неё глаза.
— Брати-ик! — Кричит откуда-то издали Химавари, на руках тёти на территории гостиницы. — Удачи! — Машет ему рукой сестра с тётей, и его передёргивает — он резко вскидывается, улыбается так широко, что щёки болят, и машет в ответ. Прыгает радостно.
Нельзя показывать, как он сильно боится. Даже если его трясёт внутри от всего, даже если сердце сейчас выпрыгнет из горла, даже если руки холодные и дрожат, он не должен этого показать. Ему нужно сейчас быть спокойным, сильным и весёлым, чтобы мама с сестрой не переживали. Хотя бы о нём. Потому он поворачивается к маме с такой же широкой улыбкой, пряча свой страх за ней, и, подрагивая голосом, выдаёт «идём». Дёргается как-то нервно, без направления — дорогу он всё ещё не вспомнил. Мама странно как-то на него смотрит, а потом мягко улыбается, сама машет рукой Химавари с тётей и берёт его за плечо, легко подталкивая в нужную сторону.
Боруто, кажется, он сейчас умрёт на месте от страха и от усилий, с которыми нужно переставлять ноги по ровным плитам. Но он сжимает кулаки и губы. Он столько нервничал, столько заставил переживать семью, чтобы сдаться? Да, страшно до жути, да, он хочет забиться в привычную комнату в их старом доме, но нельзя же. И не только ради себя — ради мамы и Химы тоже. Они ведь тоже не могут спокойно выйти из клана, Химе потом тоже захочется друзей, может даже в академию, но в неё за пределами клана тоже будут тыкать пальцами и шептать про Хокаге. Сестра этого не заслужила и не должна справляться, не должна страдать из-за того… козла, что просто испарился из их жизни. Так что он просто обязан устроиться здесь, найти хоть что-то, хотя бы какой-то повод, чтобы остаться и позаботиться о свой семье здесь, где на них не будут шептать, тыкать пальцами и сравнивать с тем, кто к ним не имеет никакого отношения.
Плевать, что они вынуждены носить его фамилию, плевать, что глаза достались от него, на всё плевать — они знают, что он им никто. Просто лицо на скале. Они знают, что их ничего не связывает.
Но временами слушать этот шепот всех вокруг слишком тяжело. И Боруто не хочет, чтобы Химавари это слышала, он не хочет, чтобы мама и дальше не выходила почти из территории клана, он не хочет и сам так навечно и застрять в стенах клана.
Так что будет стараться.
Сейчас, только сердце успокоится и руки дрожать перестанут.
И где-то в дороге, наконец-то, паника превращается в нервы, когда взведённое тело со страху и переживаний рвётся вперёд. Дальше, быстрее. Будто бы время утекает, как вода сквозь пальцы — слишком быстро. И голова больше кружится. Но он старается оглядеться и заставить себя вспомнить дорогу, эти улицы. И рвётся вперёд. Мама, правда, останавливает его и берёт за руку. Первым порывом дёрнуться хочется только быстрее, но он не вырывает свою ладонь из её. Тем более мама говорит, что времени ещё много, они и так слишком спешат и рановато встали. И не поели толком, так что по дороге она заходит в магазин и покупает ему несколько булочек на обед — в номере-то негде готовить, так что придётся ему довольствоваться покупной едой. Он лишь немного жалеет, что это не те гамбургеры, которые он несколько раз ел в Конохе. Но не важно, он отмахивается и дальше старается идти спокойно, уверяя себя, что он должен справиться с этой миссией. Особенно, когда мама улыбается и сжимает его руку. Не надо ей показывать, как он волнуется.
Остальной путь они проходят уже неспеша, и когда доходят до академии, спрятанной за жилыми кварталами, с широкой территорией и начинающимся рядом редким лесом, время ещё есть. И они решают немного переждать толчею — во дворе много детей, хоть и, кажется, меньше, чем в Конохе, но шумно — все толпятся, играют, галдят, спешат учителя и ещё некоторые взрослые, видимо, родители по делам пришли, и от этого голова тоже кругом. Так что они ждут в стороне пока, переводя дух. А Боруто пытается взять себя в руки, сжимая ремень сумки, что висит на плече.
Здесь, кстати, дети ходят не с такими, а с чем-то вроде рюкзаков, а кто-то уже с сумками на поясе, как шиноби. И перевязи на ногах мелькают белыми бинтами. И он тут, как белая ворона.
Жёлтая, вернее.
Как-то в пёстрых цветах одежды, волосы у всех тёмных оттенков, а светлых Боруто не видит, и только он здесь стоит такой яркий с проклятыми волосами Хокаге. И почему ему не достались волосы мамы или хотя бы дедушки Хиаши? Да или хоть красные волосы бабушки Узумаки… Тогда он хотя бы с Хокаге не был бы связан. Впрочем, какая разница уже, здесь же не знают ни его, ни седьмого, так что эти жёлтые волосы будут только его. Без оглядки на кого-то. Правда, нервы от этого всё равно трясут. Но мама его подбадривает, хоть он и улыбается, будто бы не паникует. Только, наверное, она всё видит, потому что плечо его сжимает, когда они подходят к академии после того, как толпа во дворе медленно исчезает в здании.
Боруто сглатывает, проходя в широкие двери нового, высокого здания.
Что ж… теперь нужно найти кого-то из учителей или в регистрации узнать кабинет. Боруто нервно сжимает руку мамы, когда они входят в холл, где затихает шум от отдаляющихся учеников, и он, как в стену, влетает в чужие слова.
— Ты и есть Боруто? Привет. — Улыбается какой-то парень с первыми светлыми волосами, которые Боруто замечает в этой стране. Незнакомец щурит золотые глаза, и это кажется каким-то знакомым… но ускользает от внимания, и он цепляется за другое — откуда его тут уже кто-то знает? — Я Мицки, мы в одном классе. — Представляется парень, и паника как-то сразу успокаивается. Ну да, откуда бы тут кому-то знать, кто именно Боруто? Нечего переживать.
— Мицки-кун… да, кажется, господин Орочимару вчера упоминал тебя. — Неуверенно тянет мама.
— Да, всё верно, здравствуйте. — Вежливо улыбается ей парень и кивает слегка. И что-то в его движениях такое похожее мелькает… но опять же такое неуловимое, как и странные глаза.
Будто бы Боруто где-то уже видел такое.
Но это опять же ускользает от него, да и не так важно — парень его встречает, наверное, староста, и проведёт в класс, познакомит со всеми и с академией. Это требует больше внимания, чем странные размышления. И мама тоже так решает, улыбается.
— Значит, ты покажешь всё Боруто? Спасибо, Мицки-кун. — Улыбается она после его спокойного кивка и такой же ровной улыбки и опускается к Боруто, обнимая его. — Я тогда пойду. Ты справишься, Боруто, удачи.
Его снова колет паникой, но он сжимает кулаки и очень широко улыбается ей — «конечно!» Пусть только не волнуется о нём.
Мама тихо уходит из академии, а Боруто незаметно ремень сумки сжимает, помахав ей на прощание. Вот перед парнем-то он не выдаст своего страха. Хотя его напрягает, что он как-то задумчиво его рассматривает, наклонив голову к плечу. Но потом Мицки улыбается снова и ведёт его коридорами, объясняя по пути, где здесь, что есть — время ещё есть, чтобы они неспешно дошли к кабинету, и чтобы Мицки рассказал, где здесь туалет.
— Вот и наш новый одноклассник. — Не громко, ровно, но как-то так, что его все слышат, объявляет Мицки, когда они открывают двери в просторный кабинет, полный ещё шумящих детей. И всё внимание сразу обращается к нему, когда Мицки делает шаг в сторону, полностью открывая Боруто глазам учеников. И повисает тишина.
— О, Узумаки. Здравствуй, я ваш учитель — Касуга. — Улыбается женщина с чёрными, как у Учиха, волосами. Только глаза серые-серые, как пыль. А он нервно выдыхает, перед тем как улыбнуться.
Как бы ему хотелось взять фамилию мамы… но он не может, бьякугана-то нет, это Химавари может потом взять эту фамилию, а ему просто некрасиво. Хотя никто бы ничего не сказал в клане, конечно, даже обрадовались бы, но что толку, если всё равно он совсем не подходит их клану? Так что, как всегда, он старается напомнить себе, что это фамилия его бабушки — ему рассказывали, что она была очень сильным шиноби и женщиной, и уж её, умершую в день рождение Хокаге, он точно не может винить в том, что седьмой так поступил с ними. Так что он выдыхает и снова широко улыбается, душа панику внутри.
— Здрасьте, я Узумаки Боруто, приехал из Огня по обмену.
Именно так. И больше ничего. И Хокаге тут ни к чему.
Просто вот есть Боруто. Просто Боруто.
И после этих слов начинается шум к тему тянутся, как к чему-то диковинному, шумят, толкаются и только с громким звонком успокаиваются. Немного, правда.
У Боруто голова снова кругом, и уши глохнут от шума, глаза болят от новых лиц. От вопросов одноклассников уши стреляют.
— Так, тише. — Хлопает в ладони учитель, и нехотя куча детей под дверью кабинета замолкает. — Урок уже начался, не нужно мешать другим классам, закрывайте двери. Боруто, ты ведь только приехал в Звук, верно?
— Да… вчера.
— Тогда давайте пока оставим вещи здесь и выйдем на полигон — познакомимся.
— Ура! Не будет урока!
— Дальше будут все, не радуйся так, Ики. — Смешливо фыркает, учитель. — Оставляйте вещи и пошли, только не шуметь, у остальных занятия.
Это всё Боруто кажется каким-то вихрем, и его неумолимо разрывает, закручивает, растягивает сознание, вбивая в него только какие-то разобранные картины — дети вокруг как-то слишком возбуждены и тем, что Боруто приехал, и тем, что нет урока, и что они будут на улице, и пусть идут, и правда, достаточно тихо во двор, куда-то к полигонам, но всё равно шумно, ярко вокруг. И потом вопросы сыпятся на Боруто как дождь, сбивая с ровного ритма. И он не успевает оглядываться, отвечать всем, запоминать имена. И, кажется, только Мицки, который пытается его поддержать, совсем спокойный и почти не двигается рядом с ним. Только наблюдает. И невольно Боруто на него косит, вроде как в поисках одобрения — он ведь правильно понял, что это парню поручили присмотреть за Боруто? Было бы чудесно, если бы Мицки помог, на фоне происходящего безумства он, и правда, как островок застывшего спокойствия.
Боруто только напрягает, когда он от новых одноклассников слышит «господин Мицки».
— Мне говорили тебя проверили вчера, ты писал какой-то тест? — Интересуется учитель Касуга, когда немного, вроде как, все утихают. По крайней мере, первый ажиотаж спадает.
— Ну, нет, там был господин Орочимару, мы говорили просто… — Пожимает плечами Боруто. Одноклассники возбуждённо тянут «о-о» вокруг него, пялясь во все глаза. Видимо, это дело тут не частое… Впрочем, почему бы главе деревне часто заходить к ученикам академии, верно? Естественно, что удивляет.
— Тогда понятно, что директор был так удивлён, представляю, какие вопросы задавал господин Орочимару. — Улыбается учитель. — Только вот мне придётся тебя ещё проверить, я завтра закончу для тебя тест — это не на оценку, просто нужно понять, насколько отличаются наши программы, и сколько тебе нужно догнать, выучить.
— Хорошо. — Кивает Боруто, будто бы с готовностью. Тест его не пугает особо, он готов учиться, даже если провалит всё это, но голова по-прежнему идёт кругом от такого потока информации, общения, от всего такого нового.
А вопросы всё сыпятся и сыпятся.
— Ты учился раньше в академии в Огне? Что там такое есть?
— А… не совсем, я в клане учился. — Неловко улыбается Боруто.
— В клане? — Переспрашивает учитель. Боруто кивает серьёзно.
— Ну, да, мы живём с мамой в клане Хьюга.
— Ты же сказал Узумаки, когда пришёл. — Вклинивается одна девушка, как-то непроизвольно напоминая Сараду — вероятно тоже такая же заучка, и, может, это она староста класса. Не хватало бы ещё, чтобы и здесь к нему цеплялись за поведение. Боруто сглатывает нервно.
— Ну да. Но моя мама из клана Хьюга, и мы жили в нашем квартале.
— Хьюга… — Удивляется учитель Касуга. — Это удивительный клан. Один из сильнейших.
— Да, есть такое. — Неловко смеётся он.
— Я не видела сама, но слышала, что у них есть особый стиль боя, основанный на их наследном додзюцу. Когда будут тренировки, покажешь нам? — Мило и будто бы правда с интересом спрашивает учительница. Боруто даже теряется от такого… просто искреннего интереса. Когда о нём спрашивают, о семье. Это для него что-то новое. Приходится только неловко глаза отвести.
— Ну, я не унаследовал бьякуган, но да, мама и тётя научили меня драться.
— Не унаследовал?
— Нет, так вышло. — Пожимает он плечами. — Он в клане не у всех проявляется, и не все могут им управлять даже, но и без этого становятся шиноби, и знают наш стиль. Хотя с бьякуганом это конечно круче.
— А что он может?
— Э… ну видеть чакру в теле, все меридианы, и можно через предметы и стены смотреть, и даже не нужно поворачиваться, чтобы увидеть, что сзади.
— Пф, да это невозможно. — Фыркает кто-то из парней.
— Не фыркай тут. — Тут же осаждает его учитель Касуга. — Коноха была первой деревней шиноби, с которой все остальные и взяли пример, и это был союз между самыми сильными кланами, что обосновались в стране. Двое их этих кланов и были известны своими особенными глазами — шаринган Учих, с которым можно создать почти реальные иллюзии, и бьякуган Хьюга, который видит всё.
— Почему клан? И почему тогда у него нет этих глаз, если он из клана?
— Потому же, почему ты не хочешь быть врачом, как твой отец. — Завязывается у кого-то такая короткая перепалка, и как-то разом всё сводится именно к самим кланам.
— У вас там правда клан? Ты там жил? Это как?
— Э… — Боруто даже теряется от таких вопросов — это же такое простое, зачем спрашивать? Что значит, какой клан? — Ну, у нас там свой квартал.
— Прямо квартал?
— Ну да, большой.
— И все шиноби что ли?
— Нет конечно, не все становятся шиноби, и не у всех пробуждается бьякуган. Каждый занимается чем-то своим. У вас разве не так?
— У нас вообще-то нет таких кланов. — Пожимает плечами местная заучка, поправляя волосы. Боруто удивляется.
— Как это нет?
— Верно, в нашей стране практически никогда не было кланов шиноби. Было два, но один уничтожен давно, а второй перешёл в другую страну, тоже довольно давно, да и они оба были малочисленны. — Кивает учительница. — Из кланов, больших, более-менее, у нас есть только рабочие семи, что занимаются производством и разработкой, сельским хозяйством. Но вот кланов, что передают свои навыки в ниндзюцу и растят новых шиноби, такого у нас нет. Вот они и удивляются. — Улыбается Боруто учительница.
— Ого… Я не знал.
— Ничего страшного, выучишь, тем более, думаю, в Конохе не сильно про Ото рассказывают, верно?
— Ну, кое-что я знаю, кое-что мне мама рассказывала про господина Орочимару и про саннинов. Но это не особо много. — Неловко улыбается он. Учительница кивает с благодушной улыбкой.
— Со временем освоишься. После перерыва пройдёмся тогда по истории, ознакомимся.
— Ну, не-ет. — Разом тянет класс после таких слов учителя Касуги, и кто-то возмущается громче: — почему мы должны снова всё проходить?
— А ты у нас прям отличник, Ита! — Сразу переключается на командный голос учительница. — Начать по плану новую тему? Хочешь дам тебе тест, который на конец недели планирую?
— Не-не-не, давайте историю! Вы так интересно рассказываете, учитель Касуга! — Сразу включает заднюю тот парень, и класс смеётся. Боруто тоже улыбается, пусть и немного нервно.
— То-то же. — Кивает учительница. — К тому же постараемся посмотреть, что у нас отличается от Страны Огня и других деревень. Ладно, сейчас уже урок заканчивается, хотите продолжить здесь или в класс вернёмся?
— Здесь. — Почти хором тянут одноклассники, и учительница кивает.
— Тогда я посмотрю, нет ли здесь занятий. — Говорит она и поднимается с земли как раз со звонком. И вместе с этим словно включается звук окружающего мира — все дети разом начинают шуметь. И его класс и классы в школе, и те, кто были на полигоне дальше от них. Его больше не трогают — видимо, узнали всё, что хотели, и сразу же разбиваются на свои привычные группы и несутся по своим делам. А Боруто выдыхает нервно и голову опускает — кажется, из него будто душу вытянули, так он устал за этот урок от вопросов, от стольких людей вокруг, и сейчас он вымотан абсолютно. Хочется просто упасть и уснуть, чтобы не думать.
— Что такое? — Тихо спрашивает рядом Мицки, слегка наклоняясь к нему, и Боруто вздрагивает, ругаясь, что вот так вот растёкся на глазах новых людей. Ладно, что остальные к нему сейчас интерес уже не проявляют, но и под этими золотыми глазами не хочется быть слабым и жалким.
— Да просто голова кругом от переезда. Ха-ха. — Нервно улыбается он. Мицки глаза щурит и голову слегка набок склоняет, как-то слишком глубоко его разглядывая. Как-то некомфортно перед ним… Правда, долго думать над этим не получается. — Слушай… эм… я что-то немного забыл, не отведёшь в класс? Пожалуйста. — Внезапно после таких нервов очень хочется есть. Оно и не странно, завтрака-то у него толком не было. Ещё и в туалет хочется… а он как раз где-то рядом с их классом, повезло.
— Конечно. — Улыбается уголками губ парень.
Когда уже Боруто нервно вгрызается в булочку в классе, после туалета, то думает, как невероятно хорошо тут — не в пример лучше, чем в Конохе. Всего несколько дней, а уже так приятно. Да, голова кругом, нервы внутри дрожат и руки немеют от этого, но как ему повезло, что именно такого парня попросили за ним присмотреть. Это он, кстати, тоже узнаёт точно — спрашивает у Мицки, когда они почти в пустом классе, а нервы немного уходят на жевание вкусной булки. Да и класс, видимо, хороший, учительница милая, хоть и может быть учителем, заставив всех замолчать.
А главное, в него никто не тыкает пальцем, не обсуждает, не осуждает, не упрекает.
Он наконец-то в полной мере ощущает, что это такое — обычная жизнь, обычная учёба в академии.
Он только не ожидает, что когда начинается следующий урок — уже настоящий можно сказать, и на том самом полигоне — что учитель Касуга будет прямо рассказывать, что когда-то их лорд и каге, господин Орочимару был самым настоящим отступником. И за ним даже охотились, и изначально Ото было деревней, что исполняла «незаконные» задания. Беспринципно. И в целом это была не деревня, а по большей части сборище шиноби, которые нигде не могли приткнуться — отщепенцы, презирающие закон. Из-за отсутствия моральности как таковой или от безысходности — дела в стране в течении десятилетий шли плохо, и основанная господином Орочимару «деревня шиноби» была тогда хоть чем-то стабильным. Это кажется удивительным, что учительница рассказывает здесь всё без прикрас и с назиданием, что подобное — тупиковый путь. Действительно учит на ошибке, ещё и на ошибке их лорда. Это производит сильное впечатление.
Ещё учительница Касуга рассказывает, конечно, о том, что господин Орочимару родом из Конохи, рассказывает историю про сильнейшую тройку, его седьмую команду, и даже потом спрашивает у Боруто, как они проходили это в академии Конохи. Он теряется немного и рассказать ему есть не много чего, потому что он знает только короткую версию того, что сказала учительница. Ну, в принципе, это и ожидаемо — что она и подтверждает с улыбкой — никто же не углубляется без надобности в древние истории соседней страны, со своей бы разобраться сначала. Впрочем, про саннинов он слышал — напарница господина Орочимару, Цунаде-сан была пятым Хокаге.
А потом и события великой войны шиноби рассказывают, и Боруто удивлён ещё больше — им ни в школе в клане, ни в академии наверняка не рассказали бы так много, как он слышит здесь. Даже дедушка не охотно рассказывал и меньше учителя Касуги, хотя он был на войне, мама была. Впрочем… может поэтому и не рассказывают много. Не к чему знать такое детям. И когда учительница говорит, все сидят тихо, а у него мурашки идут по коже. Но когда он на вопрос отвечает, что так много им не рассказывают, класс начинает гудеть, особенно после того, как он случайно проговаривается, что даже его семья была на той самой войне. Тогда и вовсе гомон не сразу даже учительнице удаётся унять.
— Что, правда?! Так расскажи что-то! — Заводится тот самый парень что вечно вскрикивает. И остальные поддакивают, конечно. Впрочем, Боруто и сам был бы «за», только…
— Ну, они обычно не отвечают… — Неловко улыбается он на их горящие глаза. — Говорят, это тяжело. Страшно… как-то так. — Пытается улыбнуться он в конце, но помнится мамино и дедушкино усталые лица, когда они говорили о подобном, и получается не очень. Одноклассники расстраиваются оттого, что у него нет историй никаких, от самих очевидцев, причём, но быстро разрастается перепалка, которую начинает местная отличница — и говорится о том, что это ведь не игрушки, это и правда страшно, много людей же погибло. Боруто как-то грустно вздыхает, и голову опускает от всего этого. Хотя вроде и в перепалке он не участвует, и его ни в чём не обвинили же, но как-то оно… Наверное, просто нервы шатаются от всей этой суматохи.
Тут правда Мицки рядом — такой тихий, что про него иногда забываешь — слегка двигается и касается своим плечом его, смотрит вопросительно. Боруто пытается ему улыбнуться благодарно, хоть и выходит слабо, а учительница наконец-то усмиряет всех.
— Я не была тогда на войне, нашей страны тогда как таковой не было, а тем более шиноби, да и слишком мелкая тогда была, чтобы меня взяли, если бы мы участвовали. Но на миссии, вместе с моей командой, с наставником, я ходила. И я, и каждый шиноби, как и вы в будущем, сталкивался с тяжёлыми заданиями, даже если они обещали быть лёгкими, сталкивались с жестокой жизнью и смертью. Как и я. И это правда страшно и тяжело. И призраки могут преследовать вас долго, очень долго после такого. Друзей терять больно. Наставников тоже, тех, кто всегда был рядом. — Говорит учительница вроде и спокойно, но Боруто видит точно такое же лицо, как и у мамы при воспоминаниях. И далеко не только великая война, оказывается, может оставить такой отпечаток. И все разом замолкают. Кажется, даже ветра нет, когда они сидят и ждут слов. — От моей команды остались только я и мой муж, наш третий друг, как и наш наставник, с которым мы тогда были, умерли… Это было может и не так страшно, как сотни умерших на войне, но нам больно, и нашего друга и учителя это не вернёт с того света, и мы тоскуем всё ещё, и до сих пор я помню тот кошмар, звуки с которыми они умерли. Скорбь потери не отпускает, лишь отступает со временем, как и от множества миссий страх только где-то внутри кричит, выковываясь как меч, закаляясь, полируясь бесконечной работой, целью шиноби. И это тяжёлое, очень тяжёлое бремя, на самом деле, нести эту ответственность за друзей, за гражданских, нести с собой боль потерь. И страшно.
Учительница замолкает и смотрит куда-то в сторону, сложив на груди руки, а класс так и молчит, не шевелится, пока она вздыхает.
— Я и сама не расскажу вам всего — слишком это тяжело, не для вас ещё, пусть вы и считаете себя сильными и храбрыми, но ещё не готовы ко всему, так что не удивительно, что ни госпожа не хочет Боруто рассказывать, ни в Конохе не говорят так много. Но всё же мы, и пережившие войну, и подобные кошмар, должны научить вас не повторить, по возможности, ошибок и… понимать, что вы будете вынуждены нести с собой, когда сдадите экзамены и получите свои повязки.
После этих слов урок заканчивается — в академии звенит звонок, и моментально становится шумно. На соседних полигонах стонут от занятий те, у кого не получилось, и визжат те, кто сделали почти как надо или даже всё верно, в самой академии начинается шум, когда дети выбегают из кабинетов. И только они ещё долгие секунды так и сидят, словно бы застыв в тишине, почувствовав в уплотнившемся воздухе отклики того, что пережила их учительница. Потом только настоящее вокруг врывается к ним в оцепенение, и их класс тоже разносится, шумит.
Боруто только как-то заторможено сидит, наблюдая и не понимая, зачем все на группы разбиваются и куда несутся быстро. Потом правда Мицки его слегка толкает в плечо — нечего делать на перемене на полигоне, они пойдут в класс уже, а тут будут занятия, так что он заторможено подрывается за парнем.
— Останемся на улице во дворе или пойдём в академию? Я тебе ещё не всё показал. И сейчас обед, перемена длинная.
— О… — Потерянно выдыхает Боруто, только после слов парня поняв, сколько уже прошло времени, на самом деле, и что он правда с удовольствием доел бы булочку, что ещё у него есть.
— Пойдём в столовую? — Склоняет набок голову Мицки, пока Боруто так и стоит, глупо замерев, не успевая уже переваривать происходящее. Боруто кивает и как потерянный барашек идёт за ним, сжимая сумку на плече, и мутно замечая, что дети и правда несутся в академию с улицы. Впрочем, есть и те, кто достаёт бенто из дома и устраивается на скамейках или сразу на земле.
— Ой… а я деньги как-то не брал, так что без столовой. — Неловко смеётся он, когда уже в каком-то коридоре они попадают в плотный поток учеников, да и преподаватель тоже. — Да и мама утром купила булочки.
Только вот, как сейчас пробраться на выход из этой человеческой реки?
— Ну, вообще-то, еда в столовой бесплатная.
— Что, серьёзно? — Удивляется Боруто. Это правда странно — дома им дают или из дома или деньги, чтобы что-то купить или в буфете академии или где-то за пределами, где так тактично рядом есть магазин довольно просторный. А здесь бесплатно выходит… А стоп, а они вообще будут что-то тогда платить, чтобы учиться в академии или нет? Как-то от этого Боруто становится некомфортно, но отказаться он уже не может, когда Мицки спокойно улыбается и кивает, и они наконец-то попадают в столовую.
Или скорее большой зал, похожий на просторную улицу с кафе, где вдоль сцены много окошек с поварами, а во всем помещении много маленьких низких столиков и стульев, за которыми максимум вдвоём можно сесть. И окна здесь есть, открытые даже по случаю тепла, но тут немного темнее, как в тени леса, и на потолке висят много-много лампочек, что, впрочем, сейчас не горят. И это всё, и правда, очень похоже на улицу во время какого-то праздника. Толчея даже такая же у окошка, где стоят повара, и от еды глаза разбегаются, и Боруто понять не может вообще, что это, и правда ли ему можно взять это. Только что-то тихо шепчет Мицки про суп, когда тот просит себе чай, и кивает заторможено, не поняв, что ему предложили, потом максимально сосредотачиваясь на том, чтобы удержать в руках мисочку, которая больше похожа на большую кружку, пока они высматривают место. Даже почти не реагирует на то, что и повара улыбаются его провожатому, называя «господин Мицки». Но сейчас ему как-то не о том мысли, когда они уже сидят и вокруг стоит гул самой настоящей улицы в праздник. Удивительно, как в этой столовой одновременно и тесно, кажется, и просторно. Атмосферно так, будто и правда не академия и вокруг него не одногодки и ребята постарше, а словно они на улице и сейчас где-то заиграет музыка вдалеке и зажгутся лампочки, погружая в мягкий жёлтый свет.
Суп оказывается вкусным, и из такой кружки удобно пить бульон и выловить одноразовыми палочками гнездо лапши, куски мяса, яйцо и тофу — сытно очень. И с его оставшейся булочкой очень хорошо идёт. И Боруто как-то не обращает больше ни на что внимание — слишком перегружен мозг — пока он сам обедает, а Мицки рядом пьёт чай и переговаривается с кем-то из их одноклассников за соседним столиком. Лишь когда они выбираются после обеда из столовой, прорываясь сквозь более редкий наплыв людей в более спокойные коридоры, снова ловит то самое уже знакомое «господин». Но снова отвлекается на другое — согласно кивает, что лучше они пойдут в класс, а то «тебе, кажется, слишком много информации» — улыбается ему Мицки и проводит. И, если честно, Боруто даже не уверен: то ли самое это помещение, что было утром.
Так давно утром…
Но там он наконец-то падает на стул и ложится на парту, как-то не спросив, можно ли вообще сесть рядом с Мицки. Но раз парень за ним присматривает, пока что, наверное, можно. Так что Боруто какое-то время тупо лежит, до окончания перемены, стараясь отдохнуть и не понимая толком, кто говорит вокруг. Дальше голова снова кипит от происходящего, но уже от того, что ему нужно собраться и стараться влиться в ту тему, которую сейчас проходит его класс — он ведь должен здесь остаться, ему нельзя раскисать, некогда. Так что он старается не отставать, хотя и так много что знает или понимает из того, что говорит учительница Касуга. Остальное он собирается догнать позже — Боруто же не идиот. И не зря же вырвал свою семью из родного квартала, не для того, чтобы провалиться из-за каких-то уроков. Однако так до конца учебного дня — то ли и правда достаточно позднего, то ли он просто вымотался, так и сидит с горячей от напряжения головой, время от времени спрашивая что-то у такого спокойного Мицки, что даже ничего не записывает в отличии от остальных одноклассников. И парень хоть немного, но помогает остудить горячую голову своим таким возвышенным видом. И чем-то это отдалённо, так же слегка будто оторвано, напоминает впечатления от господина Орочимару. Удивительно, какие люди бывают.
К концу уроков, когда на последнем их заставляют проходить препятствия на полигоне по кругу, он даже запоминает несколько имён одноклассников — самых шумных, что везде лезут и той самой местной заучки, что ни капли не неожиданно оказывается старостой их класса. А учительница даже хвалит его, когда все после звонка прощаются и медленно, а кто-то быстро, расходятся — говорит, что он отлично справился на тренировке и целый день внимательно слушал. Расспрашивает было про то, как ему академия, но он слишком растерян уже и просто не в состоянии на что-то адекватное, потому она только смеётся и отпускает его домой, приложив на прощание руку ему на макушку. Боруто даже в каком-то трансе усталом чувствует, как это приятно, и улыбается слабо, пока всё такой же спокойный Мицки выводит его из полигонов в коридоры и к выходу из академии. Правда, он застывает тупо посреди коридора, ощутив всем многотонным весом тишину в шумной академии — почти никого уже не было и коридоры пусты. И он так тяжко выдыхает, будто эта тишина давит прям всем весом прожитого дня и умерших нервов последних дней.
— Тяжело? — Внезапно врывается в него тихий и ровный голос Мицки, и Боруто даже вздрагивает от неожиданности, но успокаивается, словно растекаясь от такого приятного тембра и участия, когда Мицки спрашивает, не надо ли его проводить. Боруто, конечно, кивает ещё не в состоянии запомнить коридоры и идёт рядом с ним, слушая его такие же ровные мягкие шаги. Как гордо, но естественно парень идёт.
— А… почему тебя называют господином? — Наконец-то задаёт он тот вопрос, что стоило бы озвучить ещё давно утром. Парень только мягко, слегка ехидно улыбается, но открыто смотрит на него, любуясь ошарашенным лицом Боруто после своего ответа.
— Потому что я сын господина Орочимару.
Боруто, конечно, сразу застывает, как вкопанный, понимая, как вольно целый день говорил с таким человеком. А Мицки… господину Мицки пришлось ещё и водить его везде, наблюдать.
— Простите. — Бормочет он со стыдом. Ну какой идиот всё-таки…
— Нет, ничего страшного. — Всё так же мягко, но уже более весело улыбается парень, щуря глаза. — Можешь называть меня просто по имени, ты интересный, как отец и говорил. Мне нравится.
Боруто нервно поднимает на него глаза, сжимая рукой ремень сумки. Сердце клокочет просто от того, как он умудрился вляпаться в первый же день на новом месте, но… потом от сердца сразу отлегает, и делается так спокойно. Потому что Мицки улыбается мягко, глаза щурит так интересно, насмешливо слегка, и открыто смотрит на него. Такой весь возвышенный, но добрый. И губы сами расползаются в кроткой улыбке. Боруто уже не переживает ни за этот косяк, ни за весь нервный день, ему просто спокойно, как будто уже вечер и он лежит в кровати. И идёт рядом с Мицки, пока тот выводит его коридорами к выходу из академии, где его ждёт взволнованная мама, выспрашивая что-то у кого-то из учителей, видимо.
— Похоже, провожать тебя не нужно. — Улыбается Мицки, когда мама подбегает к нему и берёт за плечи. А он шокировано к нему поворачивается — это что Мицки собрался его до дома, вернее гостиницы, провожать? Боруто же думал, тот про академию спрашивал! Вот только золотые глаза, теперь уже точно, как у господина Орочимару, смеются. Так что невольно Боруто неловко улыбается и кивает, и они с мамой прощаются с ним, уходя. Вот и хорошо, а то сам бы он вряд ли нашёл дорогу в таком потерянном состоянии.
Мама по пути что-то спрашивает, но он не особо может осознать, как и крики сестры, что на него вешается. Только когда они ужинают, он хоть немного приходит в себя, вяло набирая палочками рис. И тогда же отвечает на все вопросы, попутно вспомнив и снова взволновавшись по поводу столовой и возможной платы за обучение. Но нет, ничего такого мама не знает и в документах не было. Значит, и правда, ни академии, ни в столовой не нужно платить, так что он облегчённо выдыхает. Правда, снова нервы треплет то, что пока он так долго был в академии — уроки тут длиннее, чем в Конохе — к маме приходил один человек от господина Орочимару, и они успели не только поговорить про то, где жить, но им даже показали один квартал, где продаётся пара домов традиционных. Да, небольших, да, не в центре, но так похоже на их родной клан. Впрочем, надо признать, эта деревня куда ниже и куда более простая, старее выглядит, чем отстроенная Коноха. Тут правда больше более традиционных домов, или не очень больших многоквартирных.
В общем, дом маме и Химе понравился, пусть и меньше их поместья дедушки. Но кажется это славный вариант, тем более по такому случаю им обещали сделать скидку и помочь со всеми бумагами, сделать несколько взносов вместо одного, а сейчас дали время подумать. Ну, Боруто думать не над чем, он просто кивает, соглашаясь с любым решением мамы и сестры — им просто нужно остаться здесь и всё. Не так и важно, как в первое время. Да и не станет же господин Орочимару что-то плохое предлагать? Так что… пускай такой дом. Главное, чтобы они и правда могли в нём остаться. Ну, и чтобы для мамы с сестрой там было хорошо. Но уже лёжа на татами потом думает, как оно всё так сложилось быстро и почти решено всё. И как, на самом деле, им везёт пока. И он благодарит мысленно Орочимару, решая, что нужно завтра передать «спасибо» через Мицки. А ещё Боруто старательно пытается напомнить себе, прочувствовать, что этот человек для него теперь господин, и что он теперь живёт в его стране. Что… было бы хорошо, если бы он отплатил ему тем, что станет его шиноби, и будет стараться изо всех сил. И за маму с сестрой, и для своего… лорда. Да и так он сможет позаботиться о семье, и не важно, что он пока не знает, сможет ли вынести то, о чём говорила учитель Касуга днём, не важно правда хочет ли, и есть ли у него эта цель шиноби. Но у него есть обязанность позаботиться о маме и сестре, и отблагодарить своей работой господина Орочимару. Так что да, он будет цепляться за это до последнего. Упрямо и сильно.
И всё у них получится.
