Высшая лига

      В пять утра город был пуст. Василе наслаждался дорогой, раскинувшейся для него одного. Свежий ветер яростно бил в окна, путался в волосах, забирался под одежду. Его гул сливался с шумом мотора, заглушал мысли. С несвойственным равнодушием Василе подумал, что скорее всего эта утренняя дорога в универ будет лучшей частью первого учебного дня. Раньше любимой частью дня для него были тренировки. Может его обрадует встреча с парнями, хотя…       Остов недостроенного стадиона вынырнул из-за угла неожиданно. Его костлявые бока, окружённые строительными лесами заставили Василе стиснуть зубы. Строительные краны уже вертели башнями вовсю. Хрупкое волшебство рассветного утра рассеялось в пыль.       В самом деле, ну кто в России играет в регби? Там всей лиги — десять команд на страну. В конце концов это не Британия. Другое дело — баскетбол… Однако, факт оставался фактом: прямо рядом со спортивным крылом универа, где располагался баскетбольный зал барсов, росла внушительных размеров спортивная арена для регби с Н-образными рогатинами ворот. Из самого университетского здания половина факультетов за лето переехала в другие корпуса. Кафедры чужого универа уже заняли их место. Два исторически конкурирующих университета теперь размещались под одной крышей и, согласно государственной программе слияний и поглощений, теперь считались одним ВУЗом. Это значило, что теперь баскетбольной команде Василе — лучшей команде в дивизионе — предстояло уживаться под одной крышей с пришлой командой по регби, которая вечно болталась где-то в середине турнирной таблицы и то и дело влипала в скандалы с участием полиции и жёлтой прессы. В целом Василе ничего не знал и не хотел знать ни о регби вообще, ни о новых соседях в частности. Регби. Ебать его в рот.       Василе остановился на светофоре и попытался оттянуть джинсы - слишком узкие для ранней езды. Пережатый утренний стояк напомнил о себе болезненным покалыванием. Налитый свинцовой тяжестью член самым чувствительным местом упирался в молнию. Жёстий шов впился в яйца, не позволяя крови циркулировать.       Василе уже откинул пряжку ремня и успел расстегнуть джинсы, когда его внимание привлекли утробные раскаты быстро приближающегося грома. Едва он успел поднять глаза на зеркало заднего вида, как рядом с его Мустангом остановился черный спортивный мотоцикл. Дорогая игрушка. Впрочем, это он услышал ещё по низкому рычанию двигателя. За машину красноречивее всего говорит её голос. Обтекаемые формы завораживали. Взгляд Василе проскользил по чёрному матовому боку выше и он охренел. На мотоцикле, хищно выгнув спину, сидела девчонка и так же беззастенчиво разглядывала его. Глухой чёрный шлем не позволял увидеть её лица, но выбившиеся из-под шлема пряди светлых волос и стройные ноги не оставляли сомнений.       Пока Василе оторопело пялился на собственное отражение в шлеме, мотоциклистка спешилась и демонстративно заглянула в салон машины. Туда, где на расстёгнутых джинсах покоилась его рука. Блик светофора окрасил отражение в зелёный. Девчонка поднесла два пальца к виску, отсалютовала Василе и без спешки запрыгнула на мотоцикл. Тронулась с места. Легко приподняв над сиденьем упругий зад, туго обтянутый мотоциклетными брюками, повернула к универу. Светофор замигал. Василе дёрнул ручку передачи. Мустанг рванул с места, оставляя на асфальте черную трассу.       Мотоцикл подъехал к самым ступенькам парадной лестницы университета. Автомобиль себе такого позволить не мог. Поэтому Василе, уже паркуя мустанг на подъездной дорожке, наблюдал, как блондинка сняла шлем, повесила его на ручку мотоцикла, перебросила через плечо спортивную сумку и, легко взбежав по лестнице, скрылась за массивной деревянной дверью.       Когда он вбежал в вестибюль, блондинки там не было. Уборщица в сером халате елозила тряпкой по мраморному полу. Настенные часы показывали шесть часов пять минут. “Может есть плюсы в объединении универов,” — подумал Василе и побрёл в сторону спортивных раздевалок.       "Слияние и поглощение," — экономические термины приобретали совершенно другой смысловой оттенок.       Как давно у Василе, капитана университетской команды по баскетболу, не было девушки? Года два? С Полиной они расстались за пару недель до того, как он получил место капитана. И слава богу. Василе с отвращением вспомнил вялый рот бывшей, её ленивые и неуклюжие барахтанья в постели, визгливый смех и тупые замечания по любому поводу. После Полины в его жизни были только тренировки, победы и пьяный, ни к чему не обязывающий секс со случайными тёлками. Последние два года слились в памяти в единый вихрь искажённых стонами мордашек, сладких духов, скользких от пота тел. В процессе Василе предпочитал закрывать глаза, а после разрядки забывал их имена и всё, что они успевали рассказать о себе за пару минут нетрезвого флирта.       Нет. Ни на его факультете, ни на параллельных не было никого стоящего. Зато в этом году его собственный юридический факультет и остальные, оставшиеся в этом здании, должны были на сорок процентов заполниться новыми студентами. Да, первое время универ немного потрясёт от стычек, да, у чужаков есть свои кумиры — спорт, особенно такой агрессивный как регби не может оставить равнодушным ни парней, ни девчонок. Но играть в регби — в этом Василе был убеждён — могли только абсолютные отморозки. Отморозки могут вызвывать восхищение на поле, но в жизни это мусор. Тупые бугаи, которые в слове “мама” сделают три ошибки.       Василе уже мысленно взял на карандаш блондинку в кожаных брюках. Она определённо была в его вкусе и, капитан команды барсов, король универа не видел для себя ни единой преграды.       Василе толкнул дверь раздевалки и его поглотил полумрак. В нос ударил приятный запах свежевыкрашенных шкафчиков. Он не стал зажигать свет. Аварийного освещения хватило бы с головой, чтобы переодеться, пройти через душевые и выйти в зал. Однако, едва Василе переступил порог, он понял, что не один. Посреди раздевалки застыла настороженная фигура. Жёлтый свет аварийки играл на светлых волосах. Василе наконец мог различить прекрасное, не тронутое косметикой лицо. Огромные светлые глаза, нежный овал лица и аккуратный ротик. Приоткрытые от неожиданности губы с глубокими влажными углами…       — Раздевалка группы поддержки дальше по коридору, — Василе не стал сдерживать улыбку. Ещё паркуя Мустанг он не потрудился застегнуть джинсы. До недавнего момента они держались на полузастёгнутой молнии, а теперь ещё и на силе воли снова стремительно крепнущего члена. Нет, конечно, он бы её не тронул. Но… Произведённый эффект его забавлял. Трудно было отказать себе в удовольствии немного поиграть. Чтобы сегодня на парах девчонка могла думать только о нём.       Как Василе и ожидал, она быстро вышла из оцепенения и направилась к выходу. Он преградил ей дорогу. А дальше произошло странное. Вместо того, чтобы обойти или оттолкнуть его, обругать, как сделала бы любая девчонка, эта остановилась прямо перед Василе и с вызовом посмотрела ему прямо в лицо.       Они были почти одного роста. Между их лицами осталось не больше десяти сантиметров. Блондинка не говорила ни слова и только буравила его упрямым долгим взглядом. Василе почувствовал, как к щекам подступил жар. Девчонка качнулась вперёд, сократив расстояние ещё немного. Кровь застучала в висках. Волна жара прокатилась по телу и Василе ощутил болезненное напряжение в каждой мышце.       Блондинка медленно опустила взгляд вниз, на его полурасстёгнутую ширинку и снова посмотрела Василе в глаза. Черты её лица смягчились, в глазах замелькали лукавые огоньки, но она сохраняла расслабленное спокойствие. Медленно, точно Василе был бомбой с часовым механизмом, она подняла руку и коснулась его затылка. Нащупала резинку для волос и плавным движением потянула её вниз. Волосы рассыпались по плечам капитана баскетбольной команды. Он не смог сдержать нервную дрожь. Резинка упала на пол. А девчонка аккуратно положила обе руки на его поясницу и привлекла к себе.       Руки её оказались сильными. Движение было уверенным. Василе почувствовал дыхание на своих губах, обхватил бёдра девчонки и подался вперёд. Она не сопротивлялась. С деловитой готовностью приподняла подбородок, ответила на поцелуй. Легко встретила напор Василе, а когда он не смог сдержаться и с силой сжал пальцы на её заднице, сладко всхлипнула. Василе скользнул в приоткрытый рот языком. Блондинка всхлипнула снова и их тела сплелись в тугой клубок. Рот девчонки был горячим и влажным. Тело переливалось под руками Василе упругой силой. Чёрт возьми, он бы жизнь отдал, чтобы увидеть это тело на баскетбольном поле в короткой юбке с помпонами. Нет. Лучше под собой. С задранной юбкой и разметавшимися по подушке волосами.       Девчонка запустила пальцы ему в волосы и сжала кулак. Он зарычал. Когда она чуть отстранила бёдра, он услышал тихий звук расстёгиваемой молнии. Блондинка собиралась избавиться от одежды. Уверенно. Сама. От одного предвкушения тело Василе прошила яркая вспышка восторга. Не девчонка — пожар. Динамит. Машина.       Они продолжали целоваться, захлёбываясь в горячем дыхании друг друга, по-животному бесстыже. Одна рука девчонки всё ещё крепко держала Василе за волосы. Вторая уверенно легла на плечо. Он приоткрыл глаза, встретился с небесно-голубым взглядом и прочёл в нём ультиматум. Василе не возражал. Он плавно опустился перед ней на колени.       Перед его глазами в треугольнике расстёгнутой змейки показалась широкая резинка белых спортивных трусиков. Подумать только — клочок белой ткани в темноте и только-то. По телу пробежали колючие мурашки. Член яростно дёрнулся в штанах. “Потерпи, скоро,” — успел подумать Василе. Кулак на его волосах разжался, ладонь девчонки властно легла Василе на затылок. Её бёдра уверенно приблизились к его лицу.        — А декан говорил, вы будете нам не рады, — услышал Василе над головой низкий хрипловатый голос. “За машину красноречивее всего говорит её голос,” — пронеслось у него в голове. Но Василе не успел ничего осознать, потому что в следующий миг мотоциклетные брюки соскользнули вниз, открывая стройные мускулистые ноги, а его лицо с силой прижали к белым спортивным трусам, под которыми точно стальной трос напрягался и топорщился крепкий мужской член. /