Высшая лига

      Не заметить Карму, пересекающего зелёную лужайку, было сложно. Его рыжая шевелюра и белая футболка на фоне умытой дождём зелени сами бросались в глаза. Василе выудил из кармана телефон и набрал младшего. Прошло несколько секунд. Не сбавляя шага, Карма посмотрел на экран мобильника и засунул его обратно в задний карман джинсов. Он двигался в направлении технических помещений, для которых университетом был выделен старый одноэтажный барак. Делать младшему там было нечего, но, очевидно, его ждали, потому что Карма кому-то приветливо помахал. Кто это был, Василе видеть не мог — мешали деревья. Он уже было решил, что это кто-то из команды, но тут младший завёл за спину обе руки, потянулся и незаметно снял с запястья часы. — Какого хуя… Как Карма отправляет часы во второй задний карман, Василе видел уже сбегая вниз по пожарной лестнице. Он боялся упустить брата из виду. В какой-то момент Карму скрыли кроны деревьев, а уже в следующий его рыжий хвост мелькнул на фоне белой стены хозблока. Василе остался последний пролёт, когда Карма резко ускорил шаг. Он разминался на ходу — легко, играючи, точно молодой дикий зверь. На кого нацелился брат, Василе увидел за пару секунд до того, как Карма сорвался в страшный, хорошо понятный любому пацану рывок, и за секунду до того, как его ладонь обхватила затылок Жеки. Другой рукой младший легко отвёл летящий в его лицо кулак и направил голову гопника к земле с такой силой, что крепкий Жека не устоял на ногах. Колено встретило его падение на полпути, вмазалось в лицо. Бугай повалился на мокрую асфальтированную дорожку. Кучка невзрачно одетых ухорезов, которая до настоящего момента толклась на углу хозблока, пришла в движение. Несколько парней с решительными лицами двинулись к месту инцидента. Однако, Василе уже шёл через мокрый газон им навстречу и всем это было хорошо видно. Суровые выражения на мордах гопарей сменились вежливым участием. Когда Ликеев подошёл к брату, пацаны усадили пострадавшего Жеку на асфальт и обильно поливали испачканное кровью лицо водой из бутылки. Самый цивильный из них (кажется, его звали Вовкой) дипломатично справлялся у Кармы о причинах конфликта. — Нет, ты меня тоже пойми, — Вовка доверительно понижал голос и едва ли не дружески поигрывал бровями, подчёркивая, в какой неловкой ситуации оказался, — если товарищ говорит, мол мажорчик моросит, пацаны чё да как не спрашивают. — Выходит, пиздобол твой товарищ, — Карма легкомысленно пожал плечами. На Вовку он даже не смотрел, — весь поток слышал, как он рамсы клеил по петушиной теме. — Так нам он не говорил по петушиной ничего! — Вовка отбил пальцами от груди “чистосердечное”, — да чё мы, дикие что ли? Не понимаем, где наше дело, где не наше? Василе поравнялся с братом. — Пиздоболить среди своих — последнее дело. Поясни это своему товарищу, — тихо произнёс он и посмотрел Вовке в глаза дольше, чем тому хватило бы. Вовка потоптался немного, кивнул и отошёл.

***

Спрашивать Карму ни о чём не хотелось. Обратно к универу они шли молча. Грозовой ветер, который утром гнул деревья к земле, почти стих. Лишь изредка его рваное дыхание тревожило кроны и тогда на головы парней осыпались крупные холодные капли. Это было даже приятно. Особенно, когда дождевая вода пробегала по шее за шиворот, оставляя на горящей от адреналина коже прохладный след. Краем глаза Василе видел свободную походку брата и даже немного завидовал. Карма всегда был таким — лёгким и переменчивым. Как этот ебучий ветер. И нервы у младшего напоминали тефлоновую сковородку. Казалось, ничто не оставляло на них следа. С другой стороны Карма с детства привык быть со всеми и ни с кем... У Василе рядом всегда была мать и, в какой-то степени, старший брат. С отцом они жили ровно до тех пор, пока он не привёл в дом мать Кармы. Василе этого не помнил. Ему было меньше года, когда родители развелись и отец женился во второй раз. Зато он хорошо помнил, как потом их с Кармой мамы дружили. Всякий раз, когда тётя Райхана появлялась на пороге, в дом приходил праздник. Строгая и обычно сдержанная мама в такие дни превращалась в нечто иное. Она забывала о работе, много смеялась, включала легкомысленную музыку, пока тётя Райхана готовила странные незнакомые блюда: немного сладкие, немного острые, пахнущие какой-то далёкой сказочной страной. Пару раз Василе даже замечал, как мама затягивается сигаретой из её рук и выдыхает в окно дым сквозь улыбку. Карму тётя Райхана всегда приводила с собой. Он был младше Василе примерно на год и тогда эта разница казалась значительной. Как и разница в воспитании. Шумный, подвижный Карма категорически игнорировал любое “нет”, однако, его неповиновение создавало вокруг себя концентрированное, физически ощутимое счастье. Малышу прощали всё. Василе открыто посмотрел на Карму. Подул ветер и на младшего посыпался град сияющих капель. На белой футболке появились мокрые пятна. В нескольких местах они слились с брызгами крови и оплыли розовыми разводами. Карма задрал подбородок, подставив лицо дождевой воде и растёр её ладонями. Он улыбался так безмятежно, будто пару минут назад не ушатал Жеку с ноги. — Не пояснишь, что за пургу мы им только что прогнали? Что натворил этот бедолага? — Да ну, — Карма взлохматил слегка намокшие волосы. Его ресницы и брови топорщились мокрыми колючками, — тухлая тема, бро, даже обсуждать скучно. Василе вдруг вспомнилось, как однажды в субботу он вернулся из школы — это был первый класс или второй. В их небольшой квартире на Патриках стоял запах корицы, пряных вишнёвых сигарет и осени. Василе сразу понял, что у них гости, — тётя Райхана всегда открывала кухонное окно настежь и курила за готовкой. Василе скинул кроссовки и пошёл искать Карму. Он обошёл всю квартиру, даже в кладовку заглянул, но его нигде не было. Тогда его посетила страшная догадка: сводный братишка мог забуриться в комнату Алеша. Делать этого ни в коем случае было нельзя. Ал настолько не терпел вторжений, что иногда Василе вообще забывал о существовании его комнаты. Однако только одну вещь Алеш ценил больше неприкосновенности своей комнаты, и это был порядок в ней. С Кармой же порядок был совершенно несовместим. Хорошенько взвесив риски, Василе подошёл к двери Ала и медленно повернул ручку. Сцена, которую он увидел навсегда запечатлелась в его памяти. Кровать старшего брата выглядела так, будто её взбили гигантским миксером. Простыни, покрывало и подушки были перепачканы в красное… а посреди всего этого безобразия скакал и кувыркался маленький рыжий демон. В руке его был зажат красный гель-маркер. Из его вскрытого нутра во все стороны летели брызги краски. Больше всего Василе поразило то, что Ал был в комнате. Он сидел за письменным столом, обложившись учебниками и что-то писал на ноуте. Заметив Василе, Карма радостно взмахнул руками и маркер полетел Алешу в плечо. На футболке осталось красное пятно. На ковре, куда упал маркер, появилось точно такое же. Василе испугался, что вот сейчас Алеш снимет наушники, увидит бедлам, которого раньше не замечал, и… Но старший брат невозмутимо поднял с пола маркер и положил его на край кровати. Заметив застывшего в дверном проёме Василе, Ал улыбнулся. Вскоре после этого Алеш закончил универ и съехал в отдельную квартиру. Он начал работать с отцом и совсем перестал появляться у них дома. Тётя Райхана упорхнула куда-то за границу, в неведомую сказочную страну, которая дарила миру смуглых красноволосых людей с лёгким, колдовским характером. Кажется, ей нужно было ухаживать за престарелой матерью. Карма остался на попечении нянек. С тех пор он гостил у Василе каждые выходные. Отъезд матери его будто бы даже не изменил. Разве что вероломное обаяние младшего сделалось вкрадчивее и тоньше. Несколько лет Карма обучался на дому, а потом пришёл в класс Василе. Это был четвёртый класс — Василе помнил точно, потому что с четвёртого класса он сам перестал коротко стричь волосы. Василе было четырнадцать, когда в одну самую обычную среду Алеш привёз Карму к ним домой со всеми вещами. Мама тогда очень обрадовалась. Василе обрадовался тоже, но его не оставляло чувство близкой, тщательно скрываемой беды. В тот вечер мама долго говорила о чём-то с Алом на кухне за закрытой дверью. Когда Василе спросил у Кармы, что произошло, тот только пожал плечами. Как бы то ни было окончательный переезд младшего наполнил жизнь Василе множеством тёплых, потусторонних смыслов. И, точно маленький, сияющий осколок тёти Райханы, он то и дело умудрялся озарить мамино лицо счастьем.

***

Проходя мимо турникетов и рамки металлоискателя у входа в баскетбольный зал, Василе замедлил шаг. Он так погрузился в собственные мысли, что не сразу заметил — Карма отстал. Василе обернулся. Младший стоял в паре шагов позади него, сунув руки в карманы джинсов и с добродушной ухмылкой смотрел на уже знакомого пацана в оранжевом бомбере. Значит, Марек… — Ну и какого хуя? — лицо пацана ничего не выражало. Однако, что-то в его вопросе Василе не понравилось. Он решил подойти. Нет, он не видел в малолетке, в котором было от силы килограммов шестьдесят, угрозы для брата. Хотя, конечно, с какой стороны посмотреть. Кроме того, этот Марек был близок Светлову. — Ты о чём? — с широко распахнутыми глазами Карма всегда делался похожим на ангела, но Василе он одурачить не мог. — Об этом, — пацан опустил презрительный взгляд на испачканную кровью футболку Кармы и тут же метнул в Василе колючий взгляд, — а ты здесь что забыл? Василе и не думал уходить. Карма мог полезть в драку и со всей командой регби сразу — с него бы сталось. Только находясь рядом, Ликеев мог гарантировать, что ничего экстремального не случится. Он мягко улыбнулся мальчишке. — Мы с тобой не кореша, чтоб я рассказывал. Если нормальный пацан — познакомимся, поговорим? На лице мелкого отразилась крайняя степень презрения. Он сделал глубокий вдох и уже развернулся, собираясь уходить, но тут знакомо скрипнула металлическая дверь спортивного зала. — Всё в порядке? Василе показалось, будто ему пониже затылка вогнали раскалённую иглу. Он медленно повернул голову и увидел Светлова. Яшка успел переодеться после тренировки, но его волосы были влажными. Он без труда перепрыгнул турникет и подошёл. Василе молча пожал протянутую руку. Он почему-то ждал, что Яша задержит на нём взгляд или замешкается… одним словом — даст невербальный знак причастности к какой-то общей тайне. После того вечернего разговора это было бы логично. Однако, Яшка механически тряхнул его руку, даже не посмотрев, и обратил своё внимание к Карме. Они ещё не были знакомы. — Карма, — брат ответил на рукопожатие с приветливой непосредственностью, но, Василе готов был поклясться — на дне его зелёных глаз черти плясали канкан. — Так что здесь происходит? — Яшка не улыбался. К удовольствию Василе, спрашивал он своего дерзкого приятеля. Ликеев и сам бы не отказался узнать, в чём замес, но только если Карма не влез в очередной любовный треугольник. В этом случае, он не хотел знать ничего. Василе медленно вдохнул, сосчитал до четырёх и выдохнул на счет пять-шесть. Нет, сущий бред. Скорее всего Карма перешёл дорогу злобному мальчишке в каком-то неположенном месте. Только и всего. Пацан всё же решил ответить Яшке, и Василе мысленно кивнул своей догадке. — Эти лэнки* с какого-то хуя решили, что могут лезть в мои дела… — Я бы не посмел, — Карма преданно смотрел то на мелкого, то на Яшку. Он даже не пытался замаскировать свою обычную клоунскую браваду под нечто более уместное. Ликеев понял, что беседа затянется. Запах шампуня и свежей футболки, натянутой на разогретое душем тело, начинал пробираться в ноздри. Василе отвернулся и закурил. Ветер играл с дымом — уносил его в одну сторону, потом подхватывал и швырял в другую. Тогда Василе отошёл на расстояние, которое позволяло ему слышать разговор и, в случае необходимости, вмешаться. Деликатность была излишней, ему просто хотелось отойти. Смотреть за происходящим со стороны было не так утомительно. Небо прояснилось. На газон легли рассеянные солнечные пятна. Тень большой тучи проползла по асфальту. Яшку из-за спины осветило солнце. Свет резанул глаза и Василе понял, что пялится. Всё внимание Светлова принадлежало мелкому. Тот успел перейти на беглый английский и понимать его стало совсем сложно. Василе хотел, чтобы эта нелепая сцена поскорее закончилась. Кроме того, он кое-что всё-таки понял из речи, построенной целиком на вычурном британском сленге. — Ты Марек? — перебил он пацана. Тот замолчал на полуслове и уставился на Василе злобным немигающим взглядом. — Тебе что с этого? Ликееву было плевать на его взгляды. Он отшвырнул недокуренную сигарету и подошёл к компании вплотную. — Я так понял, что наш местный гопарь что-то тебе предъявил и забил стрелу. А Карма ему втащил. Так? — Он меня вкинул вашей шпане, как дятла, — в тихом голосе Марека сквозила с трудом сдерживаемая ярость. — Ой, завали, — Василе поморщился, — Карма пришёл не на вашу встречу, а до неё, предъявил не за тебя, а за беспредел и опустил беспредельщика перед его народом. И народ это схавал. Всё чисто. Не доебёшься, — Марек молчал, позволяя Василе высказаться со странным неприязненным спокойствием, но Василе и не думал останавливаться, — ты сейчас сильно переживаешь, что во всей этой хуйне выглядишь трусом? Да всем там было поебать, испугаешься ты или нет. Это проверка на лоха. Какой-то чёрт сказал тебе, куда и во сколько ты должен прийти, а ты пришёл. Выходит, ты лох. А с лохом можно делать всё. Ты понял? Мой долбоёб тебя выручил! Скорее всего просто потому, что твой дружок до этого поступил, как мужик. Просто живи с этим как-то и не делай мозги. Василе едва не сорвался на крик и, возможно, он сказал бы ещё что-нибудь, но Карма вовремя закинул ему руку на плечо. — Вась, пообещай, что после универа пойдёшь работать в суд. Я буду приходить на все заседания, чтобы послушать твою пламенную защиту. Марек хмыкнул. Казалось, тирада Ликеева его ничуть не впечатлила. — Уйми своего деда, — обратился он к Карме. Однако, смотрел он на Василе — снисходительно, но цепко, — ты какой войны ветеран, дедуль? Сейчас не девяностые. Василе ему улыбнулся. Вступать в полемику с этим комнатным волкодавом он не собирался. Вместо этого он перевёл взгляд на Светлова. — Походу мы всё выяснили, — тихо произнёс он, — без претензий? — Без претензий, — отозвался Яшка. Из-за туч опять показалось солнце. Было самое время уйти. Василе сделал шаг назад, готовый двинуться в направлении пожарной лестницы. На глаза попались пятна крови на плече брата размытые дождевой водой. Но его внимание привлекли не они. Плечо Кармы было усыпано блёстками. Как и шея… и подбородок. Почти незаметные в тени, в свете солнечных лучей грёбанные блёстки мерцали и переливались. Василе попытался снять одну. — Твою мать… — тихий голос Светлова напомнил отдалённый раскат грома. Яшка уставился на Карму немигающим взглядом, — блять, Марек, ты вообще без тормозов? — А то ты не знаешь, — Марек легкомысленно пожал плечами. Василе посмотрел на щёки мальчишки и странное мерцание брата обрело смысл. /