Высшая лига

После последней пары Карма снова исчез. Не дав никаких объяснений, он скинул на Василе свою ветровку и растворился в толпе студентов. Если Василе и удивился, то не слишком. Больше всего младший напоминал ему кота: приходил, когда хотел, ластился, если было настроение, пропадал сутками, если звала природа. Природа Кармы была по большей части дикая. За последние годы Василе успел к этому привыкнуть, однако, именно сейчас он предпочёл бы видеть брата рядом. Он посмотрел на часы, хотя и так знал, что они показывают половину второго. До вечерней тренировки оставалось чуть больше трёх часов, и это время он хотел потратить на планирование дополнительных тренировок для новичков. Без основного форварда* это было невозможно. Перекинув ветровку Кармы через плечо, Василе направился в сторону старой террасы. На лестнице ему попыталась преградить путь Ариса. — Восточник с тобой? — Ариса заглянула Василе за спину, точно они с Кармой играли в прятки и тот мог скрываться за братом, — мне всё утро пишет парень из «BroSay», хочет интервью с ним по итогам данк-контеста**. — Поймаем твоего Восточника чуть позже, — Ликеев и не думал останавливаться. Он поймал её запястье и развернул на ходу, — пошли. Ты мне будешь нужна. — Если как в прошлый раз… — Ариса попыталась высвободить руку. — Нет, нас ждёт тренер. Чтобы сломить сопротивление, Василе пришлось сгрести менеджера в охапку. Вместе они миновали ещё пролёт и вышли на четвёртый этаж. Здесь студентов было меньше. До смерти хотелось курить, поэтому Ликеев ускорил шаг. Он оттеснил пару первокурсников от двери, неряшливо окрашенной в цвет стен персиковой краской, вставил ключ в замочную скважину, поднажал. Дверь поддалась. Ари шагнула в служебный коридорчик первой и застыла в проходе, разыскивая в сумочке телефон. Коридорчик был глухой. В полуметре от двери свет выхватывал огрызок пыльных перил и тонущую во тьме узенькую лестницу. Она так и не успела включить фонарик. Василе закрыл и запер за собой дверь. Из общего коридора донеслось нытьё разочарованных первашей. — Пошли нахуй, это тайная комната, — крикнул им Василе, потеснил Арису и в два шага оказался у выхода на террасу. Грубый засов он нашёл наощупь. С пронзительным скрипом и грохотом тяжёлая металлическая дверь отворилась наружу. На террасе пахло дождём и краской. Василе оглядел груду строительного мусора, которую протащил дверью, и с недоумением уставился на тренера. Тот сидел на штабеле строительных лесов, очевидно оставленных здесь после летнего ремонта, и смолил сигаретой. У его ног стояла банка из-под маринованных огурцов, на её дне уже покоилось три бычка. — Где рыжий? — тренер перевёл взгляд с Василе на Арису, которая аккуратно переступала пустые вёдра из-под шпатлёвки. — Дядь Саш, а как вы… — Василе указал на дверной засов, который только что был закрыт изнутри, но потом уставился в направлении, куда указала сигарета тренера. — Пожарную лестницу отреставрировали. Все четыре пролёта, — счастливым тренер не выглядел и это Василе ничуть не удивило. Терраса четвёртого этажа раньше была полузабытой локацией и единственным местом, где тренер мог покурить или встретиться с командой без навязчивого внимания студенток и женской части педагогического состава. Разговоров об этом дядь Саша не любил, но проблема от этого меньше не становилась. Стоило барсам засесть в тренерской для обсуждения игры, как в дверь тут же робко стучали. И главное, поводы были сплошь веские: от перевести котёнка через дорогу до снять очередного кризисного профессора с дерева. Барсы привыкли называть тренера дядь Сашей, несмотря на то, что он был старше них на каких-нибудь лет десять-пятнадцать. Вот только у дядь Саши за плечами была настоящая спортивная карьера, игра в сборной и бронзовая медаль чемпионата Европы. Вдобавок к медалям и спортивной пенсии тренер обладал киношной физиономией — чисто двухметровый Райан Гузман. В общем, у романтичных дурочек универа были все основания для интереса. Василе приблизился к краю террасы. Кто-то врезал в её широкие перила металлическую лестничную клетку. Вниз сбегали несколько аккуратных лестничных пролётов. Это именно они источали жирный, навязчивый запах краски. На её чёрной глади блестели крупные капли недавнего дождя, пробуждая в груди Василе смутную тоску. Наварим замок, — механически произнёс он, измеряя взглядом белоснежный острог будущей арены для регби, который заслонил собой зелёную ленту реки и кирпичные здания за ней. Раньше за палисадником возле универа был пустырь — часть заброшенной промзоны. С этой самой террасы Василе привык наблюдать, как проржавевшие контейнеры сначала окрашиваются дождём, потом покрываются снегом, а белую пустошь между ними пересекают трассы собачьих следов. Он привык к укромности этого места, к его недоступности для лишних людей. Не то чтобы Ликееву была важна эта приватность раньше, но сейчас он остро ощущал её нехватку. Серебристый бок стадиона поднялся выше деревьев. Он походил на огромный океанский лайнер, непонятно как втиснувшийся в бухту маленькой рыбацкой деревни. От него веяло новым неизвестным злом и переменами. Василе сунул руки глубоко в карманы и задрал подбородок. Ветер нёс по небу сизые комковатые тучи. Строители ещё не сняли с террасы старый навес из почерневшего поликарбоната, и сейчас он тихо роптал и подрагивал под порывами грозового ветра, будто в нём жило какое-то мелкое неприкаянное божество. Василе сделал медленный глубокий вдох и отошёл от перил. — Дядь Саш, какова вероятность, что какой-нибудь профессиональный баскетбольный клуб примет команду студенческой лиги целиком? — он с удовольствием отметил, как брови тренера поползли вверх. /