Эйгон предатель

      — Это был Эйгон, — обвинительно произнёс его брат, скривив губы в презрительной усмешке.       Все взгляды обратились к нему, и Эйгон как будто оказался среди них, глядя на своё ошеломлённое лицо. — Я? — спросил он.       Думаю, что, чёрт возьми, нет, — ответило что-то из глубины нутра.       Отец, разваливающийся на части, но внезапно более живой, чем был за последние месяцы, подошёл к нему ближе.       — А ты, мальчик?       Эйгон колебался. За спиной короля мать и брат только смотрели на него. Ни смягчающих оправданий от брата, обвинявшего его, ни защиты от матери, которая, казалось, всегда подстрекала его взять в руки меч. Был только его отец, разгневанный и разочарованный в нём.       — Я ничего такого не говорил, отец! — выпалил Эйгон.       Его мать закрыла глаза. Она не могла смотреть ни на него, ни на Эймонда, ни на кого-либо ещё.       Визерис вглядывался в лицо Эйгона и, казалось, принимал его ложь почти с такой же готовностью, с какой принимал ложь своей старшей сестры. Это ободрило Эйгона.       — Эймонд лжёт? — спросил Визерис, оглянувшись на мальчика, изливающего всю ярость одним глазом. — Почему? — потребовал король, явно взбешённый тем, что с этого вонючего лука интриги сняли ещё один слой.       — Он защищает кого-то другого, отец, — перебил Эйгон и свою мать, и сестру. И на этот раз отец уделил ему всё своё внимание. Улыбка, которую он одарил своего младшего раненого брата ради Визериса, была тонкой и тошнотворно сладкой. — Эймонд — послушный мальчик, который не любит огорчать свою мать.       Визерис посмотрел на свою жену с неприкрытым предательством. Так же, как и его мать на Эйгона.       — Ты…?       Я? Губы королевы приоткрылись, а глаза остекленели от свежих слёз.       — Я… Визерис, мой король, я… — слова покинули его мать. Все её сторонники, даже её заклятый защитник, даже её отец Десница, оставили её барахтаться, как пойманную рыбу в пасти дракона.       Эйгон встретился взглядом с дедом и вспомнил жёсткий удар ногой, который тот нанёс ему всего несколько часов назад.       Эйгон с трудом сглотнул, стараясь не улыбаться, и выплюнул:       — Не мать, отец… А её отец. Твой Десница.       — Что? — Отто уставился на него с открытым ртом, но вскоре был вынужден защищаться из-за шокированных и яростных вопросов Визериса. Внезапно к его деду стали подходить толпой. Мать потянулась к Эйгону, но он скрылся за рядами глазеющих придворных, и она не смогла последовать за ним, втянутая в самую гущу ссоры отца и мужа.       Сир Кристон не был так растерян. Эйгон разглядел в толпе белый плащ, пробивающийся к Эйгону, как акула в водах вокруг Дрифтмарка. И Эйгон остался один, оказавшийся между двумя сильными приливами и внезапно почувствовав себя глупо. С одной стороны его ослеплённый брат и очень глупая сестра, с другой — женщина, для которой он был прирождённым врагом.       Но мать боится её больше, чем я, — снова шепнул ему этот сладкий предательский голос.       Только одна женщина могла бросить вызов его матери.       Эйгон и Кристон Коль на мгновение встретились взглядами. Он выглядел таким же разгневанным, как Визерис, когда Эймонд обвинил его. Эйгон снова увернулся и побежал. Он врезался прямо в Рейниру. Все вокруг отреагировали, словно он напал на неё с ножом. Руки цеплялись за него, в основном это были маленькие бессильные кулачки его племянников и кузенов. Эйгон отбивался, но крепко вцепился в плечо и рукав Рейниры, когда Кристон Коль схватил его за руку.       Все трое замерли, переводя взгляд с одного на другого.       — Сир Кристон, — выдохнула Рейнира.       — Королева желает поговорить со своим сыном, принцесса, — прошептал Кристон Коль, притягивая Эйгона к себе. Его глаза были очень, очень тёмными.       Эйгон посмотрел на свою сестру.       — Рейнира…       Что-то мелькнуло в глазах Рейниры. Это было похоже на огонь.       — Похоже, королева занята разговором со своим отцом и моим, — сказала она, бросив взгляд на хаос в другом конце комнаты. Её рука потянулась к тому месту, где Кристон Коль схватил Эйгона, и королевский гвардеец тут же отступил. Рейнира встала на место Кристона, претендуя на руку и плечо Эйгона.       Эйгон не думал, что за всю свою жизнь они так часто соприкасались.       Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Её глаза пронзительно впились в его. Эйгон молился, чтобы она увидела, как сильно он не хотел бросать ей вызов. Что эта демонстрация сейчас — это столько борьбы, сколько в нём когда-либо было.       Наконец, Рейнира перевела взгляд на спорящих Визериса и Отто. —       Он снова это делает! — выдохнула Рейнира, потрясённая такой наглостью. — Капает яд в уши моих младших братьев. Не вернувшись на свой пост ни на день дольше, чем Лионель Стронг был похоронен и уже стремится свести на нет десятилетнюю тяжёлую работу по укреплению королевства, — его сестра покачала головой из-за амбиций Отто Хайтауэра.       С Десницей было покончено. Это было ясно по его лицу. Его отправили бы обратно в Старомест, а то и вовсе потащили бы на казнь. Рядом с ним его мать выглядела абсолютно испуганной и разъярённой.       Той ночью была пролита кровь. Кристон Коль попытался снова схватить Эйгона, пока всё внимание было приковано к матери и сестре, но Деймон перегородил ему путь.       На следующее утро Эйгон наблюдал, как мейстер зашивал рану на руке его сестры рядом с её сыновьями, запертыми там, где его собственная мать не могла до него добраться.       Она нашла его только в хаосе, последовавшем за смертью сира Лейнора несколько дней спустя.       Мать настойчиво шептала ему:       — Теперь ты понимаешь, что с нами будет? Рейнира, Деймон… Ничто не встанет у них на пути!       Эйгон оторвал её пальцы от своего лица и отошёл как можно дальше к противоположной стороне тёмного коридора. Он не хотел, чтобы его ошибочно заподозрили в интригах с ней.       — Я не сир Лейнор, — сказал ей Эйгон. Он был не таким уж и глупым, как она его называла. Для начала он был достаточно умён, чтобы не хотеть быть королём. — Для Рейниры я живым куда ценнее. Ценнее Семи королевств, матушка! Пока я жив и называю её королевой, вы с дедом не сможете предъявить претензии Эймонда или Дейрона вместо меня. Она сохранит мне жизнь и счастье на все мои дни, даже если для этого придётся покалечить тебя. — Он улыбнулся великолепию всего этого.       Никакого дурацкого трона с дурацкими советами и дедушками, которые пинали принцев как собак. Не придётся жениться на безумной женщине, влюблённой в насекомых. Почётное место — наполнение вином кубка своей сестры и своего собственного на Драконьем камне, обещанное сестрой в предыдущие дни. Освобождённый от всякой ответственности своей дражайшей сестрой и отказывающий Эймонду во всём. Поделом ему за то, что он бросил Эйгона под колёса кареты.       Мать смотрела на него, как на сумасшедшего.       В последний день Эйгон покинул Дрифтмарк на драконе, повернув на восток, в то время как Вхагар и Пламенная мечта направились на юг. Солнечный Огонь безмятежно следовал за тенью Сиракса до самого Драконьего Камня. Там он с ухмылкой, удивившей даже его самого, наблюдал за свадьбой своей сестры с их дядей. Если бы Эйгон узнал об этих странных событиях несколько недель назад, он бы с ужасом подумал о старых валирийских обычаях. Вместо этого он радовался союзу Рейниры и Деймона и перспективе того, что в своё время он может быть отодвинут на несколько мест назад в престолонаследии.       Его племянники и кузены смотрели на него и своих родителей с большим недоумением.