détesté

      Дженни внимательно наблюдает за студентами, нервно что-то пишущими на бумагах. Милосердия от преподавательницы не стоит ожидать. Выдать тест с самого утра, врагу не пожелаешь. Или Дженни не с той ноги встала, то ли душу её терзает желчная рана. Но работа ей по нраву, а зарплата приличная, что позволяет не ограничивать себя в прихотях. После вечера с Лисой студентка сама не своя. Дженни сполна натерпелась её выходок и максимально отвлекает мозг от думы, погружаясь в работу. Они вернулись на ту мертвую точку, с которой начинали. У Ким, кажется, в голове сходится эта глупейшая головоломка со спором. Она смотрит на Лису, сидит, втыкает, как недовольная образина, моментами усмехается, осматривает преподавательницу, не стесняясь.       Дженни хлопает глазами, не догоняет, и отводит взгляд. Игнорирует даже тех, кто пытается незаметно списать.       — Лиса, почему ты ничего не пишешь? — осмеливается Дженни, встав напротив студентки.       — Я уже закончила, — равнодушно отвечает она. — На, — нахально кидает Лиса листок в грудь девушки.       — Calme-toi, Lisa, — кривит губы Дженни, поднимая полностью заполненный лист с пола. — Si vous n'êtes pas d'humeur, ce n'est la faute de personne.       В аудитории достаточно тихо, и любой шёпот разносится мгновенно. Манобан шумно цокает, встаёт со стула, схватив небольшую чёрную сумку. Девушка кидает единственный предмет оставшийся на столе — ручку, в сумку и спускается по ступенькам.       Эти обозлённые взгляды, пересекающиеся между девушками, вызывают оторопь. Но их сердца словно вырываются из грудной клетки, повышая пульс с каждой секундой.       Лиса выходит, хлопая дверью за собой. Дженни не останавливает, не упрекает, не кидает замечания. Остаётся смирно стоять, считая минуты до окончания теста. Возвращается за рабочий стол и проверяет писание Манобан. Всё, как обычно, идеально, ни одной ошибки. Оценивает знания младшей справедливо, не включая в работу их передряги в взаимоотношениях. Глубоко выдыхает и прописывает в верхнем правом углу сто баллов.       Ким предупреждает занятых студентов, что выйдет на несколько минут из аудитории. В случае, если заметит попытку списывания, то обнулит тесты каждому. Девушка поправляя рукава белой блузки и края чёрной юбки, выходит в коридор. Пока на скамье сидит Лиса, гнусно смотрящая в одну точку, словно прожигает дыру в стене.       — И что это было? — тихо спрашивает Дженни, повернув голову в бок.       — Вы про что? — холодно отвечает вопросом Лиса, не поворачивая голову к Дженни.       — Про твоё тупое поведение, — Дженни садится рядом с тайкой и замечает вдруг недовольство на лице той. — Ты странно ведёшь себя.       Все преподаватели и студенты находятся на парах. В коридоре никого, но девушки разговаривают, как можно тише, чтобы на всякий случай не помешать.       — Что ты хочешь от меня, Дженни? — сдержанно спрашивает Лалиса, наконец оторвавшись от взора на стену.       Она пытается с пустотой в глазах смотреть на Ким, но эта печаль, меланхолия, поблескивает, будто вот-вот заплачет.       — Объяснений.       — Вроде по годам взрослая девушка, а по ощущениям, что ребёнок, — язвит она. — Мы потрахались разок, было классно. Я выиграла спор, и это всё, что мне нужно, — твердит Лиса, но в её голосе слышится моментами дрожь. — Ты думаешь, была интересна мне? Я просто обаятельный человек, который пользуется этим. Мне плевать на тебя. Я слишком мала для тебя, Дженни. А ты вообще преподаёшь в универе.       Дженни слушает, не перебивает. Но ей так мерзко и отвратительно от этих слов. Внутри каждая малейшая частица замирает, противно смотреть на человека, который кажется на первое впечатление таким светлым, солнечным, беззаботным. Противно слышать её голос, противно видеть это гадкое лицо, а когда Лиса усмехалась в перерывах слов, Дженни мечтала разорвать девушку на куски. Но особенно ей противно двуличие.       — Не спорю, что фигура у тебя охуенная, особенно сзади, — гадостно подмечает Лиса. — Но я своё получила.       — Манобан, ты… — её перебивает Лиса.       — Что я? — широко улыбаясь, провокационно спрашивает. — Что ты мне сделаешь? Не допустишь к сессии и экзаменам? На каких тогда основаниях? Или загрузишь до смерти меня дополнительными и будешь занижать оценки, чтобы я не вышла на красный диплом? Тогда я пойду к ректору. А может ты всему универу расскажешь, что я сплю с тобой за оценки? Ну, меня отстранят от учёбы, а тебя уволят и выставишь себя дешёвой шлюхой.       Очень трудно, когда сначала гладят по щеке, нежно целуют и ласково называют, создавая весь этот вымысел для человека. Человек идеализирует, создаёт тебя неким живым примером совершенства. А потом наружу вырывается истинная, хуже бешеного животного, сущность, являющаяся полнейшей антитезой человеческой души.       — Je n'allais rien faire. Je suis juste désolée de m'être impliquée avec quelqu'un comme toi, — Ким в порыве эмоций даёт с размаху пощёчину студентке. — Enculé.

***

      Все оставшиеся пары Лиса прикладывала пальцы к видному алому следу, доставшемуся от Дженни. Заслужила. На перерыве, английском, литературе, она странствовала по углам самых коварных, тёмных мыслей и причине собственного отвратного поведения. И всё скрывает, увиливая от любого вопроса о её нынешнем состоянии. Но Дженни не виновата, ни в чём, и здесь кроется лишь вина Манобан.       Студентка после учебы зашла вместе с Розэ в кафе, у университета. Они заранее договорились о встрече, и обе довольно сильно голодны. Это небольшое уютное здание, где студенты проводят лишний час. Освещение тут в тёплых тонах, столики незамысловатые, обычные, деревянные. Блюда в меню тоже.       — Денёк, конечно, не самый удачный, — хихикает Лиса, ковыряя вилкой в тарелке с салатом.       — Лиса, а вы точно это делали в туалете клуба? — неуверенно спрашивает блондинка.       — Да трахались мы, — тише отвечает Манобан и цокает. — Ну прости, обошлись без съёмки, — шутит она и переводит взгляд на студентку, сидящую напротив.       — Что произошло после пляжа? — вновь начинает интересоваться Розанна на ту тему, которую Лиса избегает. — Я вижу, что не очень, — указывает она на розовую правую щеку.       — Я ведь даже не спросила, как ты сдала тест, — переводит тайка тему. — Сложно было?       — Лиса.       — Ничего не произошло, — сухо отвечает. — Погуляли охуенно и всё.       — Я тебя знаю второй год. И хоть мы не близки, но врёшь ты сейчас не очень, — кротко улыбается Розэ, оперев подбородок на кулак, внимательно слушая студентку.       — Дженни пыталась связаться со мной все три дня, но я игнорировала её. Она мне наскучила и тем более я выиграла наш спор. Эта зануда мне нахер не сдалась. Только и делает, что мешается, — машинально начинает врать Лиса, отведя взгляд вдаль.       — Какого чёрта, Лиса?! — громче спрашивает Розэ, не узнавая перед собой Манобан. — Я не верю. Ты не способна так поступить. Ты мне сама ныла, что хочешь больше с ней видеться, гулять, общаться, целовать её, — удивленно говорит Пак, жестикулируя правой рукой.       — Я ошибалась значит, — пожимает плечами и поджимает губы. —Способна так поступить, как видишь. Плюс ко всему, она моя преподавательница.       — Заткнись вообще на эту тему, — её глаза расширились. Розэ в самом деле пребывает в шоке. — Она человек, в первую очередь. А ты отнеслась к ней, как к куску мяса.       — Она сама дала позволить это, — с дрожащим голосом, сдержанно отвечает блондинке. — Я виновата, но это к лучшему.       «Недостаток материнского внимания действительно повлиял на меня». — думает Лиса, впивая ногти в кожу ладоней.       Розэ молча продолжает доедать лапшу, не обращая внимания на встревоженную Лису, что непонятно для блондинки. Изначально выставляет собственную натуру чересчур самоуверенной, хамской, а теперь места не находит себе. А это не входило в её планы с Джису. Теперь разгребать нужно за девушек, которые не понимают значение «здоровые отношения». У Лисы кардинально иная система личных ценностей, и по прошлым диалогам со знакомой, Розэ может сделать выводы, что тайка искусно лжёт.       — Охуеть… — с открытым ртом произносит Лиса. — Ты посмотри прямо, — кивает головой она.       — Что? — фальшиво усмехается Пак. — Дженни решила перекусить в дешёвом кафе для студентов? — девушка откладывает палочки в сторону и устремляет взгляд на входную дверь кафе. — Оу…       Розэ оказывается угадала. Внутрь здания заходит Ким, скорее всего только закончившая работать. При виде Дженни ей начинает махать русоволосый парень, в строгом чёрном костюме, сидящий за столиком вместе с какой-то маленькой девочкой.       Преподавательница натягивает радостную улыбку и машет в ответ. Дженни не замечает студенток, которые находятся относительно рядом. Она кладёт кожаную сумку на стул, присаживается к парню, в ту же минуту обняв его и целуя в щёку. Девочка улыбается во все зубы, задорно смеётся, потом запрыгивает на колени Ким.       — Неужели это её ребенок и муж? — первое, что задаёт Лиса, осторожно глядя на счастливую ячейку общества.       — Ты дура? — Розэ выгибает бровь. — Она тебе говорила, что не в отношениях. Дженни кольца даже не носит.       — Хорошо, — нервно вздыхает тайка. — Может это её ребенок и бывший муж, — предполагает она.       — Ну даже, если её ребенок, — Пак закатывает глаза. — И что с этого?       Лиса лишь вертит головой в стороны, отрицая подобную мысль. Пока она не может принять то, что за эти три дня сумела проанализировать. В ушах невыносимая пульсация, ультразвук, дыхание постоянно учащается. Она прокусывает изнутри щёку, хмуро таращась на них.       — Выбрала ты место не очень, — усмехается мужчина. — Я в итоге заказал тебе кофе.       — Кай, я очень устала после работы, — с лёгкой улыбкой отвечает Дженни, покачивая на коленях девочку. — Но спасибо большое.       — Та не за что, — улыбается он. — Миён очень скучала по тебе. Правда? — обращается он к светловолосой девочке.       — Да! — выкрикивает она. — Мама говорила, что ты скоро к нам приедешь.       — Миён, обещаю, что приеду на следующих выходных. Будем гулять, играть, сколько захочешь, — усмехается Дженни. — Растёшь ты слишком быстро.       — Сонхи хотела, как раз пригласить тебя на следующей неделе. Я наконец-то сделал открытие клуба, и дело идёт в гору, — спокойно рассказывает Кай, попивая из чашки чёрный кофе.       Неприятный домысел, что Дженни может встречаться с этим зализанным ванильным парнем у Лисы вызывает самые омерзительные чувства, режущие, как лезвием по сердцу. Смотрит на улыбку Дженни, понимая, какая она красивая. Но отрезвляясь, вновь ощущает презрение. Амбивалентность, вызывающая противоположные эмоции по отношению к единственной личности. Наверное, Лиса не хочет открывать душу и считает, что это правильно.       — Ты уже в открытую пялишься, идиотка французская, — подмечает Пак. — Кто-то говорил, что ей плевать на Дженни и она наскучила.       — Знаю.       «Пожалуйста, посмотри на меня, хотя бы один раз. Прошу, один раз». — отчаянно надеется тайка.       Их взгляды сталкиваются, когда официант приносит сок для Миён. И они впадают слегка в ступор, а выражение лиц невольно показывает сожаление. Это влечение, потребность друг в друге уничтожает двух девушек.       Лиса не может бороться с внешним, лживым равнодушием, которое она навязывает всем вокруг.       Это не инфантильность молодого мозга, сказавшего, что у Лисы нет должного жизненного опыта. Её то и дело, что рвёт изнутри, колотит по самые лёгкие от нехватки воздуха. Каждый раз охватывает паника, мешающая концентрироваться на обыденных вещах. Она так боялась этого, почувствовать что-то. Тот роковой день всё поставил на свои места в голове Манобан. Ей страшно, действительно страшно, потому что не знает и не может представить. Серьёзные отношения у неё были с учёбой, а подростковые интриги не сравнятся с муками, похожими на агонию. Лиса выставляет себя среди общества, как безразличную ко всему студентку, думающую лишь о своих проблемах.       Но какой же трепет пробегающий по жилам вызывает Дженни у обычной студентки. С её появлением в жизни Лисы, она начала ощущать непривычные для неё смешанные, опьяняющие разум чувства. Четвёртые сутки сердце не на месте, словно в лихоманке. В ту ночь, в клубе, на пляже, Манобан чувствовала себя желанной, необходимой для Дженни. Душа возликовала, но страх взял выше. Лиса не приняла ничего разумного, кроме, как максимально отстранить Дженни. Избежать проблему, а не затоптать в угол.       Лиса испугалась.       — Это кто? — спрашивает Кай, заметив Лису за соседним столом.       — Никто, — взволнованно улыбается Ким, повернувшись к девушке спиной. — Точнее, это моя студентка, но больше никто.       — Может она спросить что-то хочет? — пожимает плечами парень. — Ну, просто она до сих пор смотрит, и меня это напрягает.       — Извини, — бормочет Дженни, прикрыв глаза. — Хочешь мы пойдём?       — Я думал ещё посидеть немного, после мне нужно в бухгалтерию, — Кай проверяет время на наручных часах. — А это до вечера…       — Ладно, — глубоко вздыхает она. — Сейчас спрошу, если ей что-то надо.       Дженни уже давно допила кофе, не желая пить его больше здесь. По вкусу он, как в автоматах с напитками. Девушка встаёт с места и подходит к Манобан, на то время, разговаривающей с Пак. Ким одним пальцем тыкает её в плечо и прокашливается, дабы обратить на себя внимание.       — Манобан, отойди со мной, — спокойно просит Дженни.       — Зачем? — младшая поворачивается и смотрит на брюнетку с каким-то необъяснимым страхом.       Пак не вслушивается в их слова, она увлечённо переписывается с кем-то в телефоне, тихо усмехаясь про себя.       — От ректора сообщение пришло про тебя, должна показать, — серьёзным тоном проговаривает Ким.       Они выходят из кафе, заворачивают за угол, где чаще всего паркуют машины, когда нет свободных мест. Дженни облокачивается спиной на стену, младшая же опирается рукой в пару сантиметров от лица той и немного наклоняется. Это похоже на переулок, где раз в полчаса возможно пройдёт человек. Единственное, что есть, служебный вход для работников.       — Я первая хочу спросить, — начинает Лиса. — Это твой ребёнок?       — Это тебя никак не касается, — злится брюнетка, хмуря взгляд. — Моему другу не нравится, что ты смотришь на нас, как маньячка.       — Друг, ребёнок, — шепчет младшая. — Если это твоя дочь, то ты точно самая конченная девушка.       — Господи, — Дженни поднимает голову, будто правда обращается к нему. — Не моя это дочь, идиотка.       — Второй раз, — усмехается Лиса.       — Что второй раз? — внезапно повышает голос Дженни.       — Второй раз за сегодня идиоткой называют.       — Маловато как-то, ты заслуживаешь похуже слов, — язвит Ким с коварной улыбкой.       — Оу, да? — шепчет ей Лиса практически в губы.       Но Лалиса не может понять эмоции Дженни. Её монотонный голос упорно скрывает всё о чем она думает или хочет сделать. Шум от проезжающих машин единственное, что перебивает неловкую тишину.       — Да, — сладостно опаляет шёпотом Дженни в ответ.       Лиса чуть не растворяется от горячего проходящего дыхания на губах. Она вздрагивает, что замечает Ким.       — Но главное, — девушка прикладывает руки на бёдра Лалисы. — Пошла нахуй, Манобан.       Она обходит студентку и хмыкает. Дженни вальяжной походкой возвращается в кафе, довольствуясь своим действием.       Вечер встречает с прекрасной погодой. Ветер освежает, даже не так холодно, как прежде. Уличные фонари освещают дорогу, а многие люди гуляют по городу, пока имеется возможность и под ногами нет слякоти. За последние две недели Лиса с Розэ сближаются в общении. И им это в принципе нравится, никто не жалуется, а девушкам вдвоём весело. На вопросы Пак о том, что произошло, когда Лиса и Дженни вышли из кафе, Лиса отвечала, что всего лишь поговорили.       — Зайди в Твиттер, на аккаунт универа, — резко, с удивлением говорит Розэ, листая ленту в соцсети.       — Зачем? — издаёт смешок Манобан, пожав плечами.       — Да зайди ты! — восклицает Розэ. — Это жесть.       Младшая фыркает, бросая взгляд с неким одолжением и заходит в Твиттер. Находит аккаунт университета, листает чуть ниже, как моментально её глаза округляются от увиденного.       — Кошмар…

@gossipperson_

[18:30]: Доброго дня, любимые студенты. В последнее время как-то мало сплетен было в кругах универа. Но новые слухи дошли до меня быстро. На повестке дня ведутся обсуждения, что между Лалисой Манобан (студентка второго курса) и молодой преподавательницей Дженни Ким (ведёт французский), имеется связь. И более того, необычная связь. Неужели оценки Лалисы получены не за знания? Вот, несколько фотографий, для подтверждения информации.

      Три прикрепленные фотографии; первая, Дженни и Лиса разговаривают в библиотеке. Вторая, когда Дженни и Лиса встречаются в клубе. Третья, нечёткая фотография, как они выходят вместе из кафе.       Манобан напрягается, кусает губы, а раздражение накатывается сильнее. Она без понятия, какому придурку пришла идея вести аккаунт со сплетнями универа. Или это слишком бестолковый человек, или у этого человека слишком много свободного времени. Лиса сжимает руки с такой силой, что её костяшки белеют, а вены набухают.       — Что за сериал сплетница, блять? — задаётся вопросом она, метнув взгляд на Розэ. — Ещё сам аккаунт универа репостнул этот бред.       — Это закрытый аккаунт, специально для студентов, как и аккаунт Сплетника, — с недовольным лицом объясняет блондинка. — Но это уже вам обеим опасно.       — Обычные слухи, которые исчезнут за пару дней. Между нами больше ничего, пусть остальные думают, что мы общаемся.       — Подозреваешь может кого-то? — неуверенно интересуется Пак.       — Кого? — усмехается Лиса. — В универе столько студентов, что невозможно предугадать.       Машинально Лиса тянется за сигаретой. Они садятся на ступеньки, ведущие ко входу в какой-то новый дом. Лиса перебирает весь прочитанный бред в голове и, к слову, весь бред, который она натворила. Перед Дженни невероятно стыдно, что провалиться хочется или пропасть, желательно навсегда. Совершая эмоциональные поступки на фоне не проанализированной ситуации, не приводят к добру.       — Главное Дженни не узнать, иначе мне пиздец, — слабо улыбается Лиса, покуривая сигарету. — А Джису знает?       — Понятное дело, что да, — Розэ выгибает бровь. — Она знает ещё, что ты с утра наговорила Дженни. Сказала, что хотела передавить тебя, но машину свою жалко, — с улыбкой рассказывает Пак.       — Как мило, — фыркает Лиса. — Так как ты должна весь день выполнять мои желания, то начнем с этого часа, до того же часа завтрашнего дня.       — Надеялась, что не вспомнишь, — отчаянно вздыхает Пак. — Ну и что ты хочешь?       — О чём ты разговаривала с Джису в туалете клуба?       — Так неожиданно, — усмехается девушка и переводит взгляд на проходящих людей. — Мы пару недель назад запланировали устроить вечеринку, позвать вас, но для начала, вам нужно было познакомиться. Поэтому мы обе молчали, ждали, пока вы наладите общение, — сразу рассказывает Розэ заученную легенду.       — И всё? — с подозрением уточняет Манобан.       — Ну, мы не думали, что вы устроите сериал, — смеётся она. — Это всё.       Пак рассматривает меняющееся выражение лица Лисы. Оно видно, что Манобан, будто на другой планете, где-то за гранью реальности. Это не похоже на неё, ведь Лалиса всегда открытая, душевная и разговорчивая. Розэ догадывается, почему у той настолько резкая смена поведения, но лезть в душу не будет. Можно лишь дать лёгкий толчок и её осенит.       — Не хочешь извиниться перед Дженни? — внезапно спрашивает блондинка, заглянув в опустошённые глаза Лалисы.       — А для чего? — фальшиво улыбается Лиса. — Я уничтожила наши взаимоотношения.       — Я уничтожила наши взаимоотношения, — писком передразнивает Розэ. — Идиотка, ты говоришь, словно тебе лет за пятьдесят. Ну повела себя, как больная, с кем не бывает. Это ведь мелочи. Дженни же не знает, как ты облизывала у...       — Не знает! — громко перебивает Пак Лиса. — Ты вообще про другое говорила.       — Да-да, — горько усмехается она. — Ты молодая, умная девушка, которая всего навсего испугалась. Не ври, что нет. Можешь свою байду рассказывать другим, но не мне. Пиши Джису, спрашивай, что Ким любит, и езжай, на коленях проси прощение.       И сердце Лисы начинает болезненно биться. Манобан спорить не собирается даже, подруга абсолютно права. Четыре неспокойных дня, когда с рук валилось всё, в голове ничего не укладывалось, весь этот беспорядок сковывал тело. Лиса бессильна и жалеет. Жалеет, что рот открыла на эмоциях, что Дженни посильнее не ударила. Ей необходимо это чёртово прощение.       Манобан заявила матери, что вернётся домой под ночь. В конечном итоге они поссорились, но для Лисы это пустяки. Девушка согласилась на предложение Пак и рванула, буквально побежала на автобусную остановку. Проходя тёмные переулки, где ни одного живого существа и узкие улочки. У Лисы пропал инстинкт самосохранения, её тревожит цель, которая внутренним голосом кричит.       — Ты моральная уродка и если снова обидишь Джен, то потом я тебя обижу, — проговаривает в звонке Джису.       — Да всё, всё, — стискивает зубы Лалиса. — Что любит Дженни?       — Меня, — усмехается Ким.       — Я не про кого, а про что, — твердит уставшим голосом Лиса, поджимая одну руку от холода.       — Она цветы очень любит, коралловые пионы. Йогурты питьевые, булки с корицей, дорогой виски, — перечисляет она, чуть запинаясь.       — Как ты быстро с булок на виски перешла, — уже улыбается Манобан. — Что мне лучше всего сейчас принести ей?       — Цветы и виски. Желательно Чивас.       — Где я в девять ночи найду коралловые пионы?! — озадачена студентка.       — Скажи прямо, что тебе лень и у тебя нет денег, — смеётся старшая.       — Ладно, спасибо, — выдыхает Лиса. — И скинь мне точный адрес, этаж, номер квартиры.

***

      Дженни прикладывает ладонь ко лбу и откидывается на спинку мягкого кресла. Весь вечер она провозилась с бумагами студентов, проверяя их на ошибки, пунктуацию и смысловой контекст. Ноги ноют от отёка, веки глаз слипаются, и свет фонарика неприятно жжёт. Девушка толком не успела перекусить после встречи с Каем, сразу принялась за работу. И работа подходит в самый раз, чтобы не забивать голову навязчивыми мыслями о Лисе.       — Ужас, — мямлит Ким и встаёт с кресла.       Девушка поправляет пояс, чуть развязавшийся на халате, и направляется к холодильнику. Энергия на нуле, и единственное, что девушка сделает перед сном, примет горячий душ. Она достаёт пару яблок и питьевой йогурт со вкусом вишни. Дженни, нарезав фрукты маленькими ломтиками, садится за небольшой круглый белый стол и проверяет сообщения от студентов, преподавателей, друзей.       Со стороны коридора доносится шум дверного звонка. Кому-то явно не спится, думает Ким. Звонки настойчивые, непрерывные, что начинает раздражать брюнетку.       — Ну кто ещё… — хнычет она и потирает переносицу.       Преподавательница включает свет в коридоре, смотрит на панель с камерой видеонаблюдения, всегда снимающей в подъезде и её сердце начинает бешено биться при виде знакомого силуэта за дверью. Разум не успевает сосредоточиться и снова дыхание замерло в груди.       Она осторожно открывает дверь, застывает, смотрит на Лису. Студентка держит огромный букет любимых пионов, которые не дают увидеть лицо тайки. В другой руке чёрный непонятный пакет, и она отступает назад, припуская букет.       — Привет, — неуверенно здоровается Лиса. — У тебя есть минутка?       — Что ты хочешь от меня? — повторяет утренний вопрос Манобан. Дженни скрещивает руки на груди и поджимает губы, пытаясь не улыбаться.       — Я понимаю, что одними цветами и виски не отделаться, но, — она закусывает нижнюю губу. — Пожалуйста, прости меня. Я идиотка и поступила несправедливо по отношению к тебе. Все четыре дня я, как на иголках. Мне пришлось наговорить тебе весь тот абсурд, потому что у меня появились чувства. Настоящие чувства, непривычные для меня, — Лиса протягивает ей букет, а Дженни принимает его. — Я не понимаю, что это, и, с учётом, что ты старше меня на семь лет, я испугалась. Потому что я не могу тебе что-то дать, как знания, финансы, жизненный опыт. Я студентка, которая портит тебе нервы.       Дженни кивает, слушает и не встревает, давая высказаться тайке. Однако она знает, что простит её, но не сразу, со временем. Так как возможно к сожалению, а возможно нет, она верит Лисе.       — После нашей прогулки я осознала, что испытываю к тебе. Я совершила самый глупый поступок. Думала, что отстраню тебя и забуду сразу, но нихера, — смотря в глаза старшей, высказывает Лалиса. — Дженни, ты можешь больше не контактировать со мной, если хочешь, но главное прости.       Дженни не умела прощать людям ошибки и промахи, ей очень тяжко из-за завышенных требований. Но держать в себе ком обиды и винить Лису до конца жизни она не хочет. Она чувствует тягостную тоску и желает нежиться в объятиях младшей. Ощущать себя, словно на вершине удовольствия, слушать её дыхание, получать лёгкие прикосновения к губам. Но преподать урок студентке важнее на данный момент.       — Зайди в квартиру, — сухо проговаривает Ким, давая пройти Лисе вперёд.       Она закрывает дверь и защёлкивает внутренний замок. Лиса ожидает ответа на всю сказанную речь. Девушка следует за Дженни, ставит пакет с виски на серый диван, после садится. И это ожидание всё больше выбивает из колеи.       Лиса мельком осматривает интерьер квартиры. Минимализм прекрасно сочетается в столь уютном помещении. В гостевой висят картины, в стиле модернизма, стены окрашены в белый цвет, везде размещены большие окна и, как минимум различных деталей. Это настолько подходит Дженни, чему младшая не удивлена.       — Честно, было трогательно, — внезапно начинает Дженни, присаживаясь рядом. — Я думала, что уже на колени встанешь.       — Такой вариант присутствовал… — тихо усмехается Манобан. — Прости меня, ещё раз.       Лиса поворачивается к Дженни, в глазах тайки застывает печаль. Это не холодное равнодушие, леденящее душу, а самые настоящие эмоции и нескрываемое сожаление.       — Лиса, — на выдохе произносит имя студентки. — Ты меня обидела, очень сильно. И поступила ты, правда, как идиотка, не спорю. Но я понимаю, о чём ты говорила, и мне относительно знакомо это, — Ким дотрагивается до предплечья той и чуть сжимает ткань кофты. — Я переступаю через свою гордость и не полностью прощаю тебя.       Лиса выгибает бровь и открывает рот, собираясь что-то сказать, но Дженни обрывает, не давая начать.       — Мы совершенно разные, но нас тянет друг к другу. Могу сказать, что у меня есть симпатия, она меня тоже испугала. Хотя, мне хорошо с тобой, но пока мы можем общаться, как знакомые. Я прощу тебя окончательно лишь через время, — спокойно объясняет Дженни, замечая, как борясь с болью, карие глаза Лисы застилает плотная пелена слёз.       У Дженни горло сжимается от этой картины, словно его сдавило чья-то беспощадная рука. Черты лица напрягаются, а кулаки невольно сжимаются.       — Не плачь, всё будет нормально, — сомнительно поддерживает старшая. — Я тебя услышала и сказала, что ты прощена, но не до конца. Мне нужно узнать тебя лучше, как человека.       Лиса понимает, что не заслуживает такую добрую девушку, как Дженни. Её переполняет стыд, а слёзы еле сдерживаются. Манобан внезапно разводит руки и кидается крепко обнимать старшую. Обнимает, что аж Дженни хрипит из-за хватки той.       — Спасибо… — шепчет Лалиса.       Они сидят несколько минут в объятиях. Дженни не отстраняется, ведь сама ждала этого. Удивительно, как эту тупиковую ситуацию можно было преодолеть, если бы студентка чётко проговорила эту мысль сразу.       — Кстати, — прерывает тишину Дженни. — Откуда ты узнала про Чивас и пионы?       — Не важно, — немного смущённо улыбается Лиса. — Просто узнала.       — Ага, — усмехается девушка и закатывает глаза. — Уже поздно, ты можешь переночевать у меня и с утра поедешь в универ.       А для Лисы это, как прямой заманчивый шанс, но согласиться не может. Она отрицательно качает головой, вытаскивает телефон из кармана джинс, заходит в Твиттер на аккаунт сплетника и показывает сегодняшний пост.       — Только не ругайся, я сама без понятия, — спокойно говорит Манобан.       — Что?! — у Ким округляются глаза. — Я обязана доложить ректору об этом. Этим занимается какой-то дурак, который буквально следит за нами.       — Нет! — восклицает Лиса. — Сразу подумают, что это я настучала. А потом меня будут буллить до четвёртого курса, не надо, — хмурится она. — Я попробую разобраться и узнать, честно.       Дженни обессилено кивает и отмахивается. Ким знала, что подобное происходит в стенах учебного заведения, но не знала, что в итоге окажется главной героиней.       Лиса изучает Ким взглядом, особенно ту часть, где приоткрыта грудь. Халатик больно короткий и тайка громко сглатывает, а температура тела кажется повышается. Даже в домашней одежде студентка находит в Ким сексуальность.       — Лиса, — робко зовёт её. — Я вижу.       — Оу… Да, — растерянно мямлит. — Не могу остаться, потому что любой студент сможет заметить меня, как я выхожу из твоего дома. А это лишние слухи.       — Хорошо, — пожимает плечами брюнетка. — Я вызову тебе такси.

***

      Лиса останавливается рядом с дверью. Она влюблённо смотрит в сверкающие очи преподавательницы, и та, к её бесконечному счастью, не отводит взгляд. Она, как заворожённая ею улыбается, глядя в глаза, красивее которых не видела никогда в жизни.       — Спасибо за подарки, — слышно шепчет Дженни. — Ты напиши, как доедешь.       — Обязательно напишу, и не за что, — подмигивает тайка. — Bonne nuit, Jennie, — Лиса низко наклоняет голову к ней и мягко целует девушку в щёку, прикрыв глаза.       Лиса уходит. Эхом слышится, как она шагает к лифту и нажимает кнопку вызова. Дженни невольно заулыбалась, прикладывая пальцы к месту, куда поцеловала Лиса. Аж спать перехотелось и силы новой волной накатывают. Ким переполняет экстаз, эвтюмия, возвышающая её нутро. Может, это сладостное искушение, граничащее со здравым умом? Но до того оно и сладостное, что жаждешь больше.       — Bonne nuit, Lisa.