Музыка твоей души

      Эдогава захлопывает за собой дверь, пытаясь перекрыть один громкий звук другим. Он не сказал бы, что это было приятной встречей или приятной беседой, но в их с директором договорённости есть и некие плюсы. К тому же, опаздывать на репетиции ему будет труднее, чем в школу, ведь они проходят в здании и после уроков. Но есть один гигантский минус, который перекрывает все плюсы одним своим звучанием — это школьное мероприятие. Эдогава никогда их не любил, потому что считал чем-то таким же бесполезным, как и нормы поведения. Обычно эти мероприятия скучны, у тех, кто выступает на них, не поставлена речь, они путаются в тексте, да и тема мероприятий представляет из себя что-то, от одного звучания чего клонет в сон. В общем, ещё одна никому ненужная вещь вне занятий. Но его либо исключат, либо он будет ходить на репетиции… К тому же, на все репетиции. А их как минимум будет три! Звучит как издевательство над бедным учеником. Остаётся надеяться лишь на то, что репетиции будут не такими скучными, как может показаться на первый взгляд.       Юноша приходит на урок спустя приблизительно десять минут от его начала. Но на этот раз у парня есть очень даже уважительная причина, и преподавательница даже не обращает на его опоздание внимания. Или делает вид, что не обращает внимания. В любом случае, Эдогава может спокойно пройти на своë место и попытаться узнать у Акико, что произошло за время его отсутствия. Но на лице девушки он видит лишь неподдельный интерес и полное непонимание того, что происходит в рамках урока. То ли предмет снова не преподают должным образом, то ли Йосано слишком витала в своих мыслях, думая о том, что Рампо и правда могут исключить. Но на лице еë соседа по парте сияет самодовольная улыбка, поэтому брюнетка может с почти полной уверенностью сказать, что этот придурок задержится в их школе ещё на немного. Его лицо выглядит чуть более угрюмо и задумчиво, чем обычно, а значит что-то, не вписывающееся в его повседневность, всё же случилось. Всего каких-то тридцать минут — и Като-сенсей объявит конец урока, а следовательно, Акико сможет расспросить Рампо о причине его тоски. Но это всё сбудется, только если ему не взбредёт в голову что-то кроме общения с подругой.       Урок проходит для Эдогавы будто в тумане: вместо голоса преподавательницы слышен лишь белый шум, поэтому он не слушает учительницу, учительница не спрашивает его, а Акико раз в пять минут тревожно смотрит на соседа по парте, нервно дожидаясь конца урока. Для Йосано урок тянется медленно, будто жвачка, только что прилепленная к парте. Но когда звонок нарушает тишину этажа, оповещая о конце урока, а преподавательница диктует домашнее задание и отпускает учеников, девушка выдыхает, будто освобождаясь от груза на своих плечах. Еë тонкие и длинные пальцы хватают Эдогаву за край пиджака, чтобы тот точно не сбежал от неё, не дав ответ ни на один из вопросов, и только тогда начинает говорить.       — Рампо, ты выглядишь очень уж удручённо… что-то случилось у директора? — глаза её друга блестят не очень добро, как если бы она спросила что-то ужасно глупое. Если бы Акико не дружила с этим подростком, то уже пожалела бы о своём вопросе. Но она знает его слишком хорошо, чтобы отступать на полпути к его ответу.       — Конечно произошло. Теперь мне нужно ходить на какие-то репетиции после школы! Трижды в неделю! На все репетиции! На какое-то мероприятие в учебном заведении, понимаешь? Мероприятие! В котором мне нужно участвовать! — в голосе старшеклассника слышится преувеличенное отчаяние. Он всегда был очень эмоциональным человеком и любил использовать возможность, чтобы подраматизировать, когда такая представлялась, поэтому сейчас его тоску в голосе может расслышать каждый, кто находится в кабинете.       — Это ужасно, не спорю, — девушка наклоняется к своему рюкзаку и как только выпрямляется, в еë руках сияет пакетик сладких мармеладок. Глаза Эдогавы загораются огоньками счастья, а Акико в свою очередь тихо смеëтся, протягивая ему сладость. — Теперь твоë горе не так сильно? — Йосано уже привыкла носить с собой что-то сладкое для соседа по парте, не первый год дружат, в конце концов.       Ведь у Рампо всегда происходит вселенское горе, и какая-нибудь вкусность может отодвинуть это горе на второй план.       — Мгммм, — довольно мычит подросток, отправляя мармелад в кислой посыпке в рот, — слушай, а что по поводу этого новенького? — Рампо кивает головой назад, нечаянно ударяясь затылком о лоб этого новенького. Он потирает ушибленную часть головы, решив всë же не использовать Акико в качестве посредницы. Юноша быстро вскакивает со своего места, через пару секунд уже находясь на соседнем стуле от шатена. Эдогава закидывает ноги на парту, стараясь не задеть будущего собеседника и раскачивается на стуле.       — Ты ведь Эдгар, да? Ты из другой школы, перевëлся в наш класс или что-то другое? Откуда ты вообще-е? — Парень растягивает гласные, раз в несколько слов съедая мармеладку. Его глаза прикрыты и даже не направлены на собеседника. Зачем, если он и так может расслышать его? Жесты Эдогавы всегда были не много резкими и очень открытыми, поэтому сейчас он не удивляется нескольким частичкам кислой посыпке у себя на коленях, хотя это и доставляет некоторые неудобства.       — Из другой школы… — кажется, Аллан По хочет сказать ещё что-то, но его тут же прерывает полный энтузиазма голос собеседника.       — Ой, что это мы всё о тебе, да о тебе… Думаю, тебе удалось заметить, как ужасно здесь преподают, не так ли? Так вот, тебе должно было так же прийти на ум, что обучение в нашем классе только на мне и держится! — теперь жестикуляция Эдогавы ещё более обширна. Стоит ему начать говорить, как он по абсолютной случайности ударяет Эдгара ладонью по щеке. Рампо тут же извиняется, продолжая разглагольствовать, — Понимаешь, учителя сами мало что знают… В конце концов, чего ещё ожидать от идиотов? — старшеклассник разряжается звонким смехом, явно вводя сврего собеседника в некое заблуждение, — Они будто просто читают параграф наперëд, пытаясь казаться умными… — подросток тяжëло вздыхает, вкладывая в этот вдох всю свою печаль и тоску, относительно обучения в их классе. — Именно поэтому я с уверенностью могу сказать, что, да, вся учёба здесь только на мне и держится. Даже директор сказал, что я могу свободно поправлять преподавателей. Разве может быть что-то кроме этого, что признало бы мои познания? — на его лице самодовольная улыбка, глаза его светятся озорными искорками, а уголки рта испачканы несколькими кислинками.       — Наверное… Нет? — вопрос аккуратный, тихо заданный и робкий. Будто Эдгар боится сказать что-то неправильное. Боится допустить ошибку в своих суждениях. Его голова покоится на локтях и мягко направлена в сторону говорящего. Казалось бы: ему не должно быть видно ничего под копной волос, но вопреки этому ошибочному мнению, чëлка почти не закрывает обзора. На самом деле, крайне удобно, когда все думают, что ты ничего не видишь: можно заметить что-то интересное в свою сторону.       — Конечно же нет! — и снова Рампо смеëтся, спустя пару секунд давясь сладостью. Но это не значит, что он не станет есть и смеяться одновременно. Юноша кашляет, пытаясь избавиться от инородного тела в дыхательных путях, и у него это вполне успешно получается. Поэтому Эдогава принимает решение продолжить с невозмутимым видом поедать мармелад. Через пару штук упаковка полностью опустошается, и юноша высыпает остатки кислой посыпки себе в рот. Уже пустая пачка превращается в небольшой комок и закидывается в стоящее неподалёку мусорное ведро. Эдогава убирает ноги с парты, почти падая при этом, и лишь потом направляется к противоположному концу класса. Он медленно подкрадывается к однокласснику сзади и кладëт ему руки на плечи. Для этого ему нужно встать на цыпочки, но реакция…она того стоит.       — Твою мать, Эдогава! Какого хера ты делаешь?! — был бы Куникида чуть менее воспитанным, разразился бы кучей оскорблений, но он ограничивается лишь этим, — Лучше бы во внешкольной деятельности участвовал вместо того, чтобы людей пугать… — теперь лицо Доппо более собранное и без эмоциональное. Его палец аккуратно поправляет очки, и теперь уже строгий взгляд направляется на того, кто решил потревожить старосту.       — Куникида…успокойся! Я уже участвую во внеурочной деятельности! Я хожу на репетиции…какие-то там. — и вновь уголки губ Рампо изгибаются в очень самодовольной и, возможно, немного слишком гордой улыбке.       Секундное молчание, которое затягивается на пять секунд, а после и на десять. Если хорошо знать Рампо, то очень сложно в это поверить… чтобы кто-то вроде него ходил на что-то, связанное со школьными мероприятиями? Да этот человек на каждой линейке чуть ли не вести еë готов, только бы не слушать! Он же прямым текстом говорил, что терпеть не может нечто такое… причëм говорил об этом неоднократно, — Неужели ты будешь ходить на все репетиции? — если Эдогава сейчас скажет, что, да, он будет ходить на все репетиции, Куникида начнёт очень сильно сомневаться в том, что вся ситуация происходит в действительности, а не в его несбыточных грëзах.       — Нет, нууу. Безусловно, я не могу этого обещать, — Рампо пожимает плечами, упирая руки в бока, — Но я хотя бы постараюсь ходить на все репетиции. — теперь не только улыбка на лице подростка гордая, а вся его поза и он выглядит вполне себе комично, а не серьёзно, как ему, возможно, хотелось бы. Только юноша хочет открыть рот, как звенит звонок, оповещающий об окончании обеда и скором начале урока, но уроки — последнее, что его когда-либо останавливало. — Надеюсь, теперь я не буду привлечëн к другим подобным мероприятиям. Мне хватает репетиций. — брюнет уверенно уходит в сторону своего места, мысленно напоминая себе о том, что осталось каких-то нескольких уроков. Один или два, он не то, чтобы считает их количество.       — Да ты же ещё ни на одной не был! — возглас Доппо растворяется в общем гуле и шуме отставленных от парт стульев. Звенит второй звонок, и весь гул тут же сходит на нет, давая пространства для распространения голоса учителя. Отмечаются отсутствующие, записывается тема урока, и начинается самая скучная для Рампо часть школьной жизни. Кто знает, может и на этом уроке про него благополучно забудут, и не побеспокоят?       И правда, его не беспокоят на этом уроке. Ну или почти не беспокоят… только спрашивают что-то до ужаса лёгкое, что обычно не задерживается в памяти надолго. Но, к большому счастью учителя, Эдогава знает ответ и с удивительной лёгкостью даёт его вопрошающему. И не просто абы как, а превосходно! Преподавателю только и остаётся, что рот открыть. Но в случае с Рампо всё не может быть так просто, как кажется. Если вы, вдруг, по чистой случайности решили спросить именно этого подростка… стоит морально готовится к тому, что его заткнёт исключительно звонок с урока и ничего больше. Даже если пригрозить ему понижением оценки или, того хуже, вызовом директора. Он сначала договорит, а уже потом будет беспокоиться о том, почему же ему стоило бы заткнуться. И так бывает почти каждый раз. Казалось бы, стоит уже привыкнуть к этому со стороны подростка, но некоторые люди, ведущие уроки, всё ещё допускают ошибки в виде того, чтобы спрашивать брюнета в начале урока. В таких случаях, как показывает практика, уроков либо не бывает, либо их очень завуалированно ведёт Рампо. Как там обычно говорят, «критикуешь — предлагай»? Что, собственно, Эдогава и делает.       Сорок минут проходят удивительно быстро и единственный предмет, который остаётся до конца учебного дня — это физкультура. Ну а какой уважающий себя школьник пойдёт на такой предмет, как этот? Верно, никакой. А Эдогава, как можно легко понять, личность сама себя уважающая, поэтому нет вообще никакого смысла в том, чтобы даже брать форму, если в расписании стоит физическая культура. Но, к сожалению и удивлению, Рампо — один из немногих одноклассников, который пропускает физкультуру. С другой стороны, если за каждый пропуск снижается оценка, то желание дополнительного свободного времени обычно затмевается желанием не получить тройку или двойку по такому несложному предмету, как физкультура…но это определённо точно не работает в случае Эдогавы. К тому же, Акико решила, что ей тоже нужно сходить на урок, да и этот новенький, с которым Рампо уже удалось познакомиться, идёт на урок, поэтому ближайшие минут пятьдесят обещают быть ну очень скучными. Этот Эдгар вообще очень тщательно впитывает информацию, которую рассказывают на уроках. Странный какой-то… Эдогава расхаживает по почти пустым коридорам школы, заглядывая в разные кабинеты, наигранно прося прощение, когда оказывается, что в этом кабинете проходит урок. В школе эхом отдаются его и без того громкие шаги, а сам юноша начинает чуть ли не скакать, проверяя доверенные ему просторы на наличие рассерженных преподавателей. И пока что его попытка вывести из себя кого бы то ни было успехом не заканчивается: из кабинетов никто не выходит. Будто школа вмиг опустела, хотя, казалось бы, он только что заглядывал в кабинеты, где сидели дети… Иногда безразличность людей пугает… Только вот Эдогава Рампо бывает слишком целеустремлённым и любопытным. Поэтому он идёт на крайние меры. Проходят какие-то несколько минут прежде, чем старшеклассник начинает действительно прыгать по пустому коридору, напевая какую-то детскую песню. Но стоит кому-то выйти из кабинета, дабы посмотреть, что же за странные звуки исходит из коридора, как Эдогава тут же замолкает и принимает более спокойный шаг. Но спустя несколько вышедших людей, это начинает надоедать юноше, и он решает всё же пойти в актовый зал. К тому же, через минут десять должен прозвенеть звонок.       Ну, что же. Эдогава не всегда хорош в расчётах и не всегда внимательный настолько, чтобы услышать несколько звонков. Поэтому он подходит к двери актового зала уже тогда, когда звенит второй звонок, говорящий, что ещё парочка минут, и начнётся урок. Или, в случае Эдогавы, репетиция. Парень решил не возвращаться на первый этаж и не прощаться с Акико. В конце концов, девушка в любой момент времени может написать ему и спросить, случилось ли с ним что-то. Поэтому нет смысла в том, чтобы идти куда-то и убеждать подругу, что вот он, живой и здоровый… Юноша поправляет рюкзак на плече, и открывает дверь. В его глаза сразу же бьёт дневной свет от открытых окон, и Рампо зажмуривается, привыкший к полутемени коридора. Стоит подростку открыть глаза и направить их на сцену, чтобы осмотреть комнату, как всё его лицо тут же вытягивается, выражая тем самым удивление.       — И ты здесь?! — голос старшеклассника повышается и чуть ли не срывается до крика. На сцене сидит Эдгар, наигрывая что-то на гитаре. По суждениям Рампо, именно этот новенький совершенно никак не походил на музыканта, и тем сильнее был его шок.