К ногтю, главнокомандующий!

      Молох курил и выпускал сигаретный дым через ноздри, глядя, как Шлессер ползает по полу возле его ног, будучи на цепи. Главнокомандующий сапогом касается его лица и давит на него.       — Ты можешь прекратить всё, Шлессер, как только созовёшь Комиссию, и мне присудят звание Великого Инквизитора.       — Такого психопата никто не выберет, — с ненавистью прошептал Шлессер разбитыми в кровь губами. — Твоё место в Аду. Творец наведёт порядок.       Молох рассмеялся и подпёр голову рукой.       — Где твой Творец, когда обижают его верного слугу?       Шлессер сощурил ледяные глаза. Молох натянул цепь и притянул его к себе.       — Тишина. Так и знал. Предсказуемо, скажи? — и пнул инквизитора в грудь, отбросив от себя. — Где твой драгоценный Творец, когда душа взывает к нему из недр Ада, подвергаемая нечеловеческим мукам? Где твой Творец, когда падшие ангелы молят о прощении денно и нощно? Где он, когда человек выбирает кривую дорожку и гибнут невинные? Кто сидит в этих ваших церквях, кроме разжиревших попов с телевизора, считающих себя истиной в последней инстанции? Им выгодно. Им всегда выгодно. Пока человек боится Творца, он сделает что угодно. Будет покорной овечкой, а разжиревший поп — его пастухом. У Творца явные проблемы с отделом кадров, не находишь? Может, потому что он давно там не появлялся? Может, потому что ему на самом деле плевать, что происходит? Когда ему было не наплевать, когда Люцифер пал, образовался Ад. С тех пор — звенящая тишина. Тебе это не кажется странным, а, Шлессер? — спросил Молох, стряхивая с сигары пепел возле инквизитора. — Расслабься. Если Творцу не плевать, я не стану Великим Инквизитором. Уверуй, верующий.       Слова отскочили рикошетом разогретых искрой свинцовых пуль.       Шлессер сглотнул.       — Я согласен, — прошептал он убито. — Во имя Господа.       Молох рассмеялся и вытащил, словно фокусник, свиток из рукава и перьевую ручку. Когда Шлессер оставил подпись, сдобренную скупой слезой страха и жалости к себе, Молох освободил его.       — Как славно, что искушать Господа своего — самый прекрасный грех в мире. Отныне ты в моей власти, Шлессер. Добро пожаловать в Ад, — бросил главнокомандующий, покидая помещение, напоследок.       Комиссия была не рада созыву.       Молох взял с собой свиту и посадил в зале Суда. Судья-серафим посоветовался с ближайшим, чтобы уточнить детали и разбить все сомнения. Похоже, падший ангел действительно претендует на Небесный титул.       — Ваша честь, уважаемая комиссия, благодарю, что дали слово. Как известно, со Слова всё началось. Я буду краток. Ныне падший ангел, а ранее Великий Инквизитор Шлессер отныне в компетенции Ада. Вместе почтим потерю Небесного войска. Я претендую на титул, дабы вершить правосудие и предотвратить истребление грешников в Аду. Если Творцу не всё равно, пусть меня повергнет его божественная кара. Не руками серафимов, но гневом Божьим буду я изгнан обратно в ту бездну, которая меня изрыгнула, — Молох перекрестился перевёрнутым крестом. — Что ж, ваша честь. Вы наслышаны о моих военных заслугах. Я действующий главнокомандующий Ада, могу вас уверить: мне можно доверить Небесное оружие. Звучит нагло, дерзко, по-новому, но есть ли те, кто посмеет воспротивиться моей воле и воле Творца, допускающего подобный произвол?       Михаил и Гавриил молчали, их колени дрожали. Каждый внутренне искренне молил Творца о Слове. Невозможно, чтобы такое произошло.       Молох стоял и ухмылялся.       — Покажите мне Владыку света, и я покажу вам Всадника тьмы, — он расправил плечи. — Думаю, решение вам известно, ваша честь.       Серафим был суров и холоден.       И он ударил молотом.       — Что ж, заявление на рассмотрении, г-н главнокомандующий Ада, падший ангел Молох Гроссельдорф. В ваших словах есть толика истины. Не искушай Господа своего — один из страшнейших грехов всех святых и верующих, испытывающих собственные убеждения на крепость. Спаси, Господи, и я поверю. Моя вера сильна, и я уверен, что это испытание, уготованное нам, его слугам. Он, несомненно, проверяет нас, будем ли мы до конца подчиняться Его воле. Безусловно, будем. Я принял решение: господин главнокомандующий СТАНЕТ Великим Инквизитором, пока того желает наш общий небесный Отец. Но! Как только Метатрон явит нам волю Его, известит о том, что сие отныне неприемлемо, г-н действующий инквизитор оправится в ту Геенну, из которой выбрался, а по завершении Страшного Суда после Второго пришествия, будет безвозвратно и безжалостно уничтожен как грешник и отвергнутое Божье творение, — Судья ударил молотом. — На сим заседание объявляю закрытым.       Молох закрыл глаза и расправил руки — ему водрузили плащ с погонами на плечи. Он открыл глаза, полный ликования и злого умысла. Как просто обвести этих приверженцев глупых правил, основанных на необоснованной вере. Вы хоть знаете, что за деспот вами управляет? Насколько он весел и опасен, что позволяет падшему ангелу вершить правосудие в Поднебесных владениях?       Люциан смотрел на Молоха и немного боялся. Его супруг, без сомнений, стал ещё сильнее и могущественнее, и как это отразится на нём? Будет ли больше насилия и жертв, ради чего всё это вообще затевалось? Может, так он хочет избежать истребления грешников в Аду и предотвратить Апокалипсис, когда придёт время? Пробиться в фавор, чтобы защитить то, что ему дорого. Или разрушить всё, что встанет на пути к безграничной власти. Вырвать своё счастье как мясо из трупа зубами хищного зверя. Люциан сжал руки в кулаки и выдавил улыбку. Молох посмотрел на него, но угрозы генерал не почувствовал.       Люциста улыбалась искренне, ведь если начальство двинулось вверх, то и её саму ожидает большое количество небесных ништяков. Работать на такого начальника — одно удовольствие, карьерный рост, безграничные заработки и дорогие отпуска без потери в кармане. Слайз сидел рядом и понимал, что работы будет ещё больше, поэтому думал делать из разведчиков, которых стало много, дополнительно и секретарей тоже. Люцерна была готова стать властной фигурой, Рене предпочитала жить своей жизнью, Дейн путешествовала из измерения в измерение, чтобы защитить внука мужского пола, Мегара сидела в коротком алом платье с кобурой поверх и переваривала информацию. Похоже, ей могут поручить что-нибудь важное и требующее ответственности. Она проявит себя в лучшем виде, чтобы впредь не оказаться врагом столь влиятельной фигуры. Кальцифер и Памелла проследили взглядом за новоявленным Великим Инквизитором с почтением и трепетом, который тот внушал уверенной и твёрдой поступью. Легион внутри Люциана была явно заинтригована. Экзарх на плече Памеллы искрил и шипел, пытаясь справиться с уровнем демонической энергии, висевшей в воздухе.       Молох получил, что хотел.       Зачем?       Чтобы позвать Люциана на балкон новых покоев в замке на границе с Небесами и сказать:       — Скоро и это всё будет наше, Лю. Я поставлю на колени всех, и они будут лобызать твои ноги.       Но нужно ли это было Люциану?       У него была семья, о которой он мечтал, и очень амбициозный супруг, которого он начинал немного бояться. Он же может размазать его по стене одним движением. Но не сделал этого. Люциан накрыл ладонью руку Молоха и поцеловал его.       — Мне и тебя одного достаточно, любовь моя.       Гроссельдорф усмехнулся и заключил его лицо в ладони.       — Я всё ещё достоин такого сокровища, как ты, Люциан?       — Во веки веков.