К ногтю, главнокомандующий!

      Шлессер вышагивал по тронному залу, волоча за собой тяжёлый меч, чтобы взять своё после Суда. Молох сидел на троне, ожидая его.       — Не терпится вернуться в подземелье, Шлессер?       — Ты обманщик! Ты не достоин звания Великого Инквизитора!       Шлессер выставил меч, прижав лезвие к подбородку подпустившего его к себе Молоха. Главнокомандующий оценил боевой наряд падшего ангела и его, несомненно, опасное оружие, намечалась интересная заварушка.       — Не прошло и недели, как ты заявился, Шлессер, — заметил Молох, пальцем аккуратно отводя лезвие от шеи и поднимаясь.       Длинный алый плащ инквизитора стелился за ним.       Шлессер часто дышал, явно волнуясь, и не отрывал взгляда от нового Инквизитора, вышагивающего перед ним.       — Стражу ты прикончил, да? — как бы невзначай поинтересовался главком. — Слабаки. Если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам — известный принцип, — покачал рыжей головой Молох. — Сразимся? Я как раз заскучал. У нас не будет интересной интимной связи, как у Творца с Люцифером, и останешься ты без головы, на самом-самом дне… — мужчина сопроводил речь присвистом и движением руки.       Бывший инквизитор покачал головой.       — Победа будет за мной. Правда на моей стороне! — кричал он Молоху уверенным звонким голосом. — Ты обманом выбил себе эту должность, якобы заручившись поддержкой Всевышнего!       Молох рассмеялся, материализуя свой небесный клинок и покачивая им в воздухе.       — Я никого не обманывал. Тебя попытал маленько — и только. Вы сами всё провернули, святоши несчастные, прикрываясь Богом. Он виноват лишь в том, что не ударил меня молнией, — главком пожал плечами, прекратив шагать. — Всё остальное вы, недоумки, сделали сами. Верую! Верую! И бьётесь лбами, как рыбы об лёд, в пол перед иконами. Позор на все ваши головы. Я рад быть демоном. Я свободен, могущественен, и меня все боятся. Включая тебя, Шлессер. Ты дрожишь. Правильно делаешь, проиграешь. Я буду счастлив позабавиться с твоим никчёмным телом.       Шлессер нахмурился.       — Ты будешь повержен. Мы оба падшие ангелы, шансы равны. Но правда на моей стороне! Я верну себе своё звание, а ты отправишься обратно в Ад! — и сделал выпад клинком.       Зазвенела сталь, и Шлессер отскочил назад. Молох рассмеялся и начал наступление.       — Правда? Правда в том, что вы все жалкие и не способны брать ответственность, — он отразил удар мужчины, уйдя в сторону, после чего сделал поклон, чтобы избежать удара сверху. — Я взял ответственность. Ты не даешь мне шанса, и я польщён. Я должен быть готов ко всему! — нанёс удар и срезал прядь волос Шлессера.       Падший не сдавался. Чертыхнулся на прядь.       Не став больше вступать в диалог, ибо это было бесполезно, Шлессер наступал на Молоха — ударил в лодыжку, когда стало удобно, и главком рухнул, автоматически схватившись за лезвие противника. Он сдержал вскрик боли, оставив его в своей груди, и оскалился — отомстил за удар в лодыжку рваным ударом снизу-вверх — Шлессер отшатнулся, потеряв кусок кожи на скуле, и поморщился от боли. Кровь брызнула на пол — отклоняясь от удара, Молох наклонился и пальцами подцепил немного, чтобы попробовать на вкус. Насладившись, демон ударил с разворота, так сильно, что отдача пошла в руки, но меч он удержал. Шлессер ухмыльнулся, припася ещё несколько нечестных приёмов, чтобы наконец срубить голову Молоху.       Кровь раззадорила Молоха, он бил сильнее и быстрее, нанося колющие и режущие удары. Шлессер уворачивался, они постепенно выходили из зала на лестницу — лезвия мечей искрили о стены узкого лестничного проёма, Шлессер не желал сдаваться, пока наконец обманом не рухнул с лестницы, чтобы Молох расслабился и напоролся на клинок сам.       Почти так и произошло — Шлессер лежал на полу с наполовину рассечённой шеей, в то время как Молох тяжело дышал, когда меч вошёл ему вбок.       — Настоящий… породистый демон, — выдохнул Гроссельдорф сквозь ухмылку, пытаясь пошевелиться без боли. — Зря ты… переживал. Приживёшься в Аду.       Шлессер дышал, и кровь из шеи струилась по коридору огромной багровой лужей.       — Лучше сдохнуть, чем… чем быть… таким, как ты, — поморщился он, пытаясь провернуть клинок в его ране.       Молох хмыкнул и наклонился, чтобы слизать крови с пола. Шлессер закатил глаза. Такая реакция на такой дистанции выглядела комично. Но это было необходимо. Главнокомандующий насытился, закрыл глаза. Он чувствовал, как бьётся сердце Шлессера, как бьётся в нём жизнь и как хочется прервать её. Молох оставил меч в шее Шлессера и встал при помощи магии, воспарив и избавившись от клинка в боку. Рана не заживала, он держался за неё.       Шлессер хрипел и умирал.       Молох наклонился и поднял меч.       — Возвращайтесь, полковник, к делам. Дело закрыто.       Бывший инквизитор нахмурился.       — Ты берёшь меня в свою свиту? Чего? — ему даже как-то несподручно было умирать.       Молох усмехнулся.       — Друзей держи близко, а врагов ещё ближе. Ты ранил меня. Молодец. Хватило подлости, трусости и злобы. Настоящий демон. Такому можно довериться в битве, — повернулся новый Великий Инквизитор, — а их будет много. Приберёшься потом, ладно? Уборщиков мы пока не наняли, а старые не вернулись, — покачиваясь, шёл Молох, истекая кровью.       Шлессер закатил глаза.       Шрам на шее останется в память о том, как он получил новую работу и нового босса.