Гидро Дракон, Гидро Дракон, не плачь!

Нёвиллету нравились люди. Он находил их весьма занимательными созданиями и успел повстречать самых разных, поскольку ежедневно имел с ними дело. Некоторые были самоотверженны, добры и готовы на всё ради других. Также были и эгоисты, способные только ранить других ради собственной выгоды. Но большинство, разумеется, были чем-то средним из этих двух крайностей. Пытаясь спасти одного, могли убить другого. Или, пытаясь спасти себя и только себя, дать кому-то приют. Нёвиллет провёл сотни заседаний, видел людей разного сорта и, в конечном счёте, пришёл к мысли, что они очень ему нравятся. Люди и их сложные мотивы, их непонятный способ мышления, из-за чего Нёвиллету неоднократно приходилось переоценивать своё отношение к этим созданиям. Разумеется, эта симпатия и эмоциональная привязанность привели к тому, что в последнее время дождь в Фонтейне шёл всё чаще. Многие это заметили, но не многие знали причину. Кто-то предполагал, что дело в природных условиях, а кто-то — что у Фурины плохое настроение. Никто не знал, что же происходило на самом деле. Точнее, почти никто: троим это было известно. Без сомнений, Путешественник всё знал, и, следовательно, его компаньонка тоже. Уже двое. А вот с третьим вышло весьма неожиданно. Дверь кабинета открылась без стука. Нёвиллет тут же выпрямился за столом, поправляя воротник. Дождь гулко барабанил по стёклам окон. — Месье Ризли. Тот приветственно кивнул и закрыл за собой дверь. При этом не сводил с Нёвиллета глаз, а на лице его лежала тень тревоги. Затем Ризли подошёл ближе к столу и скрестил крепкие руки на груди, глядя сверху вниз на Нёвиллета, который уставился на него в ответ. Двое смотрели друг на друга с непроницаемым выражением лица. — Верховный Судья. Голос Ризли не отличался мягкостью, как у Нёвиллета, и в нём слышался акцент, характерный для выходцев из городков, далёких от столицы. — Чем обязан вашему визиту? Тяжёлые капли продолжали стучать по стеклу. Из-за плотной стены дождя снаружи ничего не было видно. Ризли взглянул на одно из окон. — Я хотел… — Он запнулся, склонив голову. Тёмные волосы растрепались, напоминая Нёвиллету висячие собачьи уши. На долю секунды дождь ослаб, но стоило опустить взгляд на раскрытую папку с очередным делом, тот вновь участился. Это привлекло внимание Ризли, он нахмурился. — Просто хотел удостовериться, что ты в порядке. — Поведай мне, почему ты вдруг счёл это необходимым? — Нёвиллет взглянул на него, слегка приподняв брови. Ризли вздохнул, опустив руки. — Я не глупец. И довольно легко связал одно с другим. Дождь, ты… Я знаю. Нёвиллет помолчал, сцепив пальцы на столе в замок. — Извини, я не знаю, о чём ты говоришь. — Не заставляй меня произносить это вслух, это прозвучит по-детски, — фыркнул Ризли. — Тебе придётся сказать, что бы это ни было, потому что я не понимаю. Прошу прощения. Ризли отвёл взгляд, рассматривая потоки дождя за окном. — Как там оно? Гидро Дракон, Гидро Дракон, не плачь, — пробормотал он неожиданно мягким и заботливым тоном, пряча руки в карманы брюк. Нёвиллет замер. Ризли пытался намекнуть, что догадался об этом? Действительно серьёзный повод явиться сюда. Ещё и сообщить эту новость таким осторожным тоном… Дождь снова немного успокоился, и Ризли усмехнулся. — Думаю, дракон меня услышал, не так ли? Повисло молчание. Нёвиллет смотрел на него, чуть шире раскрыв глаза, хотя и старался сохранить спокойное выражение лица. Ризли наконец посмотрел на него в ответ. — Я подозревал уже некоторое время. Предположив, что легенда правдива, я решил, что дракон — это кто-то мне знакомый и связанный с непосредственно судом, потому что дождь обычно идёт именно в дни заседаний. Это кто-то высокопоставленный, но не Фурина, потому что она архонт, а нам известно, что дракон точно не архонт. А учитывая, насколько ты мягок в душе, других вариантов просто не осталось. Он подошёл ещё ближе к столу. Нёвиллет никогда не видел его таким… таким искренним. Ризли был встревожен, сведённые к переносице брови говорили за него: «Прошу, позволь мне помочь». И не то чтобы много кто предлагал Нёвиллету помощь, тем более не когда дело касалось его чувств. Он полагал, что со своими эмоциями должен справляться сам, в одиночку. Но этот взволнованный взгляд и ладонь, осторожно, даже нерешительно, накрывшая его сцепленные в замок пальцы, говорили об обратном. Дождь вновь усилился, и Ризли, вздохнув, обошёл вокруг стола и встал рядом с чужим креслом. И Верховный Судья Фонтейна, служитель закона, который не дрогнув вершил правосудие быстро, строго и хладнокровно, растаял от прикосновения руки в перчатке, что легла ему на плечо. Ризли коротко улыбнулся, и Нёвиллет закрыл глаза, поднося ладони к лицу, словно для молитвы. Они на секунду замерли, связанные только лежавшей на плече рукой Ризли и разделённым на двоих молчанием. Казалось, между ними возникла связь, позволившая Нёвиллету слышать чужие мысли. Всё хорошо. Отпусти себя. Капли дождя становились всё тяжелее. Казалось, что скоро стекло просто-напросто треснет под их напором. Ризли молча стоял рядом, позволяя Нёвиллету выплеснуть чувства. Наконец, с тихим дрожащим вздохом тот открыл глаза, в которых собралась влага, после чего дождь медленно отступил и в кабинет даже заглянуло солнце. Нёвиллет глубоко вдохнул и опустил руки, по телу разлилось чувство облегчения. И это оказалось намного приятнее, чем простое игнорирование своего состояния и плохой погоды, как он всегда делал. Рука на плече дрогнула, словно собираясь исчезнуть, и Нёвиллет тут же накрыл её своей, останавливая. Стало тихо. Снаружи запели птицы. Нёвиллет обернулся и увидел, что на лице Ризли расцвела лёгкая нежная улыбка. — Спасибо. Я немного… утонул в работе. Они смотрели друг другу в глаза чуть дольше, чем обычно, и Ризли кивнул. — Ты не можешь выполнять свои обязанности, если тебе настолько больно. Так что только рад помочь. Нёвиллет кивнул в ответ. Ризли нерешительно всё же убрал с его плеча руку, и на мгновение чужие пальцы потянулись за ней. Он отошёл от стола и уже собирался направиться к выходу, когда Нёвиллет вновь заговорил: — У тебя есть какие-то неотложные дела, к которым ты спешишь вернуться? Ризли остановился, повернув голову. — Не то чтобы. В последнее время заключённых стало меньше, и они находятся под контролем других охранников. А что? Нёвиллет помолчал, затем прочистил горло и собрал бумаги из папки на столе в аккуратную стопку. — Думаю, мне лучше взять небольшой перерыв. Скажем, на час? Ножки кресла заскрежетали по полу, Нёвиллет поднялся из-за стола и взял трость. Он подошёл к Ризли привычной внушительной походкой, но на лице его отражались иные эмоции. Он выглядел беспокойным, даже немного настороженным. — Я знаю одно место, где подают превосходный полуденный чай. И я не люблю есть в одиночестве. Ризли изогнул бровь, затем кивнул. — Что ж, кто я такой, чтобы отказываться и оставлять тебя в одиночестве? Полагаю, за твоим столом найдётся местечко для меня? — Разумеется. Они вновь улыбнулись друг другу и дальше пошли рядом. Покинув Дворец Мермония, оба тут же заметили в небе радугу, но никто не стал на неё указывать. Но они молча сошлись на идее, чтобы пообедать за столиком снаружи ресторанчика, ведь почему бы не насладиться такой прекрасной погодой?

***

Ризли нечасто пил этот пресловутый «полуденный чай». Он определённо располагал средствами, чтобы позволить его себе, а поскольку в крепости хватало охранников ниже его по статусу, которые в любой момент могли заступить на смену, дело было и не в отсутствии времени. Он просто этого не делал. Если он хотел чай, то за три минуты заваривал его в чайнике и спешно пил из первой попавшейся чистой кружки. Без молока, без сахара. Он нечасто ел булочки, а если и делал бутерброды, обязательно срезая корочки, то готовил их для Сигвайн, не для себя. Ризли просто не видел в этом всём особого смысла, но сегодня, кажется, наконец-то прозрел. Нёвиллет сидел напротив него за маленьким столом и намазывал взбитые сливки и клубничный джем на разрезанную пополам булочку. Он сидел идеально ровно: с прямой спиной, скрещёнными ногами, и на его коленях предусмотрительно лежала салфетка. Что немного отличалось от позы, в которой сидел Ризли: откинувшись на спинку стула, раздвинув ноги, одну руку положив на стол, а другой держа чашку чая. Нёвиллет откусил булочку, держа под ней ладонь, чтобы не накрошить. Замер на секунду, распробовав, затем стал жевать. И тут же его плечи расслабленно опустились, словно он весь день только и ждал, чтобы съесть эту булочку. Солнце выглянуло из-за редких облаков и чуть не ослепило Ризли ярким светом, но он не возражал. Сидеть тут и видеть эту улыбку — весомая причина, чтобы не пренебрегать подобным обеденным перерывом, теперь он был уверен. Усмехнувшись, он отпил чай, но немного скривился и отставил чашку. Нёвиллет заметил. — Тебе не нравится? Он его и разливал, но ничего не уточнил и просто добавил в обе чашки молоко и сахар. — Я пью чай без молока и сахара. Приподняв брови, Нёвиллет кивнул. Он вновь укусил булочку, недолго помолчав перед тем, как ответить. — Прошу прощения, это моя вина, я не спросил. Я могу допить твой и, если хочешь, налить тебе другой. — Конечно. Хотя я и сам могу… — Не говори глупостей, я всё сделаю. Он отложил булочку на тарелку, поднёс чашку Ризли к губам и довольно быстро выпил содержимое до дна. Хорошо, что это была небольшая чашка. Улыбнувшись, он взял узорчатый чайник и осторожно наполнил чашку вновь, теперь не добавляя ни молоко, ни сахар. Он подвинул её через стол, и Ризли замешкался, но всё же взял чашку и сделал глоток. Какая-то часть его мозга (наверное, та самая «детская» часть, до сих пор помнившая легенду о Гидро Драконе) заставила его задуматься о том, что губы Нёвиллета касались фарфора в том же месте, где сейчас — его собственные. Как неловко. Он был взрослым человеком, но всё ещё волновался из-за такой вещи, как непрямой поцелуй? Он напомнил себе, что пора взрослеть, и поставил чашку на стол, затем взглянул на Нёвиллета, доедавшего булочку. Тот выглядел весьма счастливым, едва заметно улыбался и разглядывал дома вокруг. Капелька джема осталась на его нижней губе, несмотря на все старания не испачкаться. Ризли смотрел на него несколько секунд, затем потянулся через стол. Нёвиллет перевёл на него взгляд как раз в то мгновение, когда тот наклонился ещё ближе, большим пальцем мазанул по губе, стирая джем и одновременно придерживая его за подбородок другой рукой…

***

Нёвиллету понадобилось время на осознание происходящего — он просто молча смотрел, приоткрыв рот, как Ризли слизал каплю с пальца и снова откинулся на стуле. Лицо начинало гореть, и Нёвиллет лишь надеялся, что это не было так заметно. Почему было просто не сказать про джем на губе? И нужно ли было вообще указывать на это? Рядом лежали салфетки, в конце концов. Но Ризли решил поступить так? Просто потому что? Или всё это было ради созерцания выражения абсолютной растерянности на чужом лице? Нёвиллет откашлялся, и Ризли вновь усмехнулся, потягивая чай, — он словно сидел здесь, просто чтобы выводить собеседника из себя. Да, он немногим ранее повёл себя весьма любезно, посоветовав Нёвиллету не игнорировать собственные эмоции. Но теперь было очевидно, что он стал преследовать как будто другие цели. — А тебе очень даже по нраву такие обеденные перерывы на чай, да? Нёвиллет отвёл взгляд и кивнул, вытирая рот салфеткой. — Это довольно приятное занятие. Мне нравится чай, нравится еда, и я могу насладиться минутами покоя. Отдохнуть от постоянной работы, проще говоря. Ризли продолжал наблюдать за ним, и теперь это ощущалось ещё острее: взгляд прошёлся по чужой руке, потянувшейся за бутербродом, и затем скользнул по приоткрывшимся губам. Не было похоже, что Ризли намеренно заигрывал, просто выглядел до жути довольным и словно был бы счастлив смотреть на него целую вечность. Нёвиллет же взглянул на его пустую тарелку. — Ты не будешь есть? — О, нет, я собирался пообедать с Сигвайн. — Что ж, я уверен, она не будет против. Нет ничего плохого в том, чтобы пообедать дважды, — улыбнулся он, доедая бутерброд. Ризли, задумавшись на секунду, кивнул и тоже потянулся за бутербродом. Теперь Нёвиллет уставился на него, и, заметив это, Ризли замер, явно ощущая неловкость. — Почему ты так на меня смотришь? Ты что-то подсунул мне в еду? — Он взглянул на бутерброд. — Секунду назад ты точно так же смотрел на меня. Не вижу проблемы. Ризли изумился, сглотнув. И, не сумев возразить, уставился в ответ: взгляды встретились, и происходящее вдруг показалось таким естественным. Они так и просидели с минуту, просто смотря друг на друга в ожидании, кто же сдастся первым. Нёвиллет победил — он тихо усмехнулся, когда Ризли отвёл взгляд. У того аж немного заалели щёки. — Не смейся надо мной так. — Как? — Так. Нёвиллет улыбнулся, сцепив пальцы в замок и склонив голову. Внезапно стало жарко, и Ризли нахмурился, снимая тяжёлый пиджак и вешая его на спинку стула. — Я ещё могу понять заигрывания, но сделать погоду жарче, чтобы заставить меня раздеться? Вот это да, Ваша честь. Не ожидал. Нёвиллет вновь усмехнулся, тут же находясь с ответом: — Но ведь сперва я, следуя приличиям, пригласил Вас на обед, не так ли? Ризли вскинул брови, удивлённо улыбаясь и принимая правила игры. — Но я не думал, что Вы будете так заигрывать. — Просто у нас не было возможности поговорить за обедом. Если мне не изменяет память, раньше наше общение ограничивалось деловыми вопросами. — Что ж, я был бы не против узнать Вас поближе в неделовой обстановке. Ризли лукаво повёл бровями, но Нёвиллет покачал головой. — Это прозвучало не очень удачно. Я бы лучше сказал… Он намеренно опустил пушистые ресницы, подался вперёд, устраивая подбородок на сцепленных пальцах, и с невероятно серьёзным лицом негромко проговорил: — Я бы хотел сделать с Вами всевозможные вещи, далеко выходящие за рамки приличий и деловых отношений, месье Ризли. Ризли замер, в очередной раз широко распахнув глаза, и окончательно раскраснелся, что совсем не подобало человеку его статуса. Нёвиллет же, как ни в чём не бывало, покачал головой и вернулся к чаепитию, уточняя: — Больше нечего сказать? — О, я могу ещё много чего сказать, но такие слова лучше приберечь, пока мы не останемся наедине, чтобы они звучали лишь для Ваших ушей. Нёвиллет усмехнулся такому ответу и взял следующий бутерброд. — А Вы уверены, что будете в состоянии разговаривать? У меня есть серьёзные подозрения, что, едва мы останемся наедине, у Вас и двух слов связать не получится. Ризли чуть не подавился бутербродом, кашляя и краснея. — О Архонты… Он ненадолго уставился куда-то вбок, затем посмотрел на человека напротив и опустил взгляд на остатки бутерброда. Нёвиллет улыбнулся. — Полагаю, я только что победил. И, между прочим, весьма вовремя. — Он взглянул на стоявшую поодаль башню с часами. — Мне пора возвращаться. Поднявшись, Нёвиллет взял трость и пригладил волосы. Ризли, нахмурившись, сделал то же самое так резко, что всевозможные застёжки и цепи на его одежде зазвенели. — Что ж, было весьма занимательно. Благодарю, герцог Ризли. И ценю вашу сегодняшнюю заботу. Он вытащил мешочек с морой и принялся отсчитывать плату за обед. Ризли раскрыл рот, желая что-то сказать, закрыл, затем снова открыл. Нёвиллет отвлёкся от пересчитывания денег и понял, что их лица находились слишком близко друг к другу. Он почти чувствовал чужое дыхание на своей коже и смотрел в глаза напротив так, что происходящее стало казаться чересчур интимным. — Возьми выходной на остаток дня, — выдохнул Ризли, не сводя серых глаз с лавандово-голубой бездны напротив. — С чего бы? Они заговорили тише. Не было нужды повышать голос. — С того, что дело, над которым ты сейчас работаешь, причиняет тебе только боль. На лице Ризли залегла тень горечи, словно одна лишь мыcль о том, что Нёвиллету грустно, была для него мучительной. Так что он продолжил: — Я думаю, ты заслуживаешь отдых. Тут и так до конца рабочего дня осталось сколько, часа два? Два часа — это ни о чём. И… — запнувшись, он опустил взгляд, затем осмотрелся вокруг, будто ища кого-то знакомого поблизости. — И я тоже мог бы взять отгул до конца дня. Если ты не против. Нёвиллет улыбнулся. В последние несколько недель — или даже месяцев — Ризли появлялся в его поле зрения чаще, чем обычно, так что сегодняшний день лишь подкрепил его догадки. Ризли, без тени сомнения, был просто-напросто очарован им. На лицо Нёвиллета упали солнечные лучи, и Ризли уставился на него, словно не было в мире ничего прекраснее и он годами жаждал увидеть эту улыбку, а теперь наконец-то снова почувствовал себя живым. Он улыбнулся в ответ, уточняя: — Это да? — Хорошо, я согласен. Я схожу заплачу за обед, а тебе доверяю выбрать место, куда мы направимся дальше. И не разочаруй меня, дорогой друг. Ризли, лишь на секунду взглянувший на его губы, глубоко вдохнул и тут же отвёл взгляд. Нёвиллет усмехнулся и ненадолго скрылся в ресторанчике. Когда он вернулся, Ризли уже держался увереннее, перекинув пиджак через плечо и опираясь о стол. — Идём. Нёвиллет не стал останавливаться и просто прошёл мимо, постукивая тростью по брусчатке. Он услышал, что Ризли пытался нагнать его быстрым шагом, и с улыбкой представил, как, должно быть, забавно подпрыгивали в движении его пряди волос, похожие на собачьи уши. Ризли заметил его улыбку и вновь не смог отвести от неё глаз. Нёвиллет окончательно удостоверился, что тот был очарован не меньше, чем он сам. — У меня есть несколько вариантов. Всё зависит от того, куда больше захочется тебе. Нёвиллет кивнул, и Ризли принял это как знак продолжить говорить. — Первое: неплохой ресторан, где играют живую музыку. Он недолго помолчал, прежде чем озвучить два других варианта, словно особенно тревожился насчёт них. — Второе: мой дом. Ну и третье… Если ты не против поплавать, под водой есть одно местечко. Нёвиллет остановился. — Под водой? — Да. Мы не обязаны отправляться именно туда, но там довольно неплохо. Красиво и всё такое. Это место, эм, напоминает мне о… Он собирался ещё что-то сказать, но передумал и повернулся к Нёвиллету. Тот был удивлён, но заинтригован. И даже немного тронут. — Мне нравится третий вариант. Подводный. Ризли задумался, затем улыбнулся и кивнул. — Тогда идём.

***

Ризли привёл их к побережью недалеко от города — песчаной отмели, откуда можно было удачно занырнуть. — Это недалеко, просто следуй за мной. Нёвиллет кивнул и молча смотрел, как Ризли достал водонепроницаемую сумку, чтобы запихнуть туда пиджак, жилетку, обувь и носки. Когда такую же сумку предложили ему, он лишь покачал головой. — Я с лёгкостью могу высушить нас, едва мы окажемся на суше. Это не проблема. — Как хочешь, — с сомнением кивнул Ризли, туго затягивая сумку. — Ладно, готов? В душе Нёвиллет всегда был готов взять выходной и отправиться в море. Потому что находиться под водой ему нравилось больше всего, в такие моменты он чувствовал себя в месте, которое и дало ему жизнь. Впрочем, он этого не сказал, а лишь кивнул и вошёл в воду, уверенно продвигаясь вперёд, пока не стало достаточно глубоко, чтобы плыть. Он счастливо вздохнул и обернулся на Ризли, на котором остались лишь рубашка, галстук и брюки, а сумка была перекинута через плечо. — На тебе слишком много одежды. Уверен, что сможешь во всём этом плыть? Нёвиллет кивнул. Он смог бы плыть в чём угодно. — Думаю, ты позабыл, кто я такой. Улыбнувшись, он наконец нырнул, и вода полностью окутала его, заключив всё тело в свои объятия. Белоснежные волосы и похожие на рога синие пряди развевались за спиной, когда он погрузился ещё глубже, чтобы насладиться видом. Как много животных… Стая пухленей кружила неподалёку, несколько выдр играли с ракушками. Нёвиллет любовался прекрасным зрелищем. Назвать это место «домом» было бы неправильно. Ведь это и был «он». Вода была им, а он — водой. Каждая частичка его тела принадлежала этому месту, жаждала остаться тут навсегда. Он обернулся и почувствовал настоящее умиротворение, увидев перед собой человека, в которого оказался влюблён. Нёвиллет рассмеялся от собственных мыслей, выпуская пузырьки воздуха, и Ризли улыбнулся, жестом указывая следовать за ним. Но он не мог плыть так же изящно, как Нёвиллет. Да никто не смог бы, на самом деле. Тот скользил в воде, следуя своей природе. Волосы струились за спиной, тело двигалось грациозно, и ему почти не нужно было отталкиваться, чтобы плыть. Ризли наблюдал за ним и одновременно высматривал то самое место, а как заметил через несколько минут, махнул Нёвиллету рукой. Это было небольшое каменное сооружение, с барьерами на окнах и входе, не пропускавшими воду внутрь. Ризли прошёл через барьер и уверенно приземлился на ноги, тряхнув мокрыми волосами, как собака, и повернулся к Нёвиллету, протянув руку. Тот с интересом наблюдал снаружи, размышляя о том, как подобное строение оказалось тут и как Ризли нашёл его. Нёвиллет закрыл глаза, вытянул руку и подался вперёд. Без особых усилий он скользнул через барьер, схватившись за руку Ризли, и приземлился рядом, цокнув каблуками сапог о каменный пол. Он выпрямился, но внезапная сила притяжения заставила всё тело покачнуться, и Ризли крепче сжал его руку, помогая сохранить равновесие. — Не упади. — Спасибо. Нёвиллет улыбнулся ему и огляделся. Внутри было красиво: в центре стоял стол с несколькими стульями, чуть поодаль — граммофон, а вдоль стен расположились стеллажи с книгами и светильники, окутывающие помещение мягким светом. — Что думаешь? — спросил Ризли, с чьих волос продолжала капать вода. Нёвиллет, потрясённый, встретился с ним взглядом. — Это невероятное место. Они улыбнулись друг другу, и Нёвиллет лёгким движением смахнул с чужого лица влажные пряди. Ризли замер, покраснев, и Нёвиллет с усмешкой провёл рукой по воздуху. Вся вода тут же стекла с них, собираясь в небольшой гидро-шар, который затем направился в сторону барьера и с тихим бульканьем присоединился к потоку воды снаружи. Ризли удивлённо вскинул брови. — Так вот о чём ты говорил. Я даже сначала не понял. Нёвиллет наконец-то отпустил чужую руку и отошёл к стеллажам, изучая стоявшие на полках книги. — Они абсолютно сухие, хотя находятся под водой. Интересно, как работает этот барьер. Судя по всему, какой-то механизм? — Понятия не имею. Я просто нашёл это место. — Как ты его нашёл? — Ну, я просто довольно часто плаваю. Фактически в этом нет необходимости, так как у меня есть подлодка, на которой я добираюсь в крепость, но мне просто нравится плавать, когда нет работы. Однажды я наткнулся на это место, и, ну… Он засопел, не в силах собраться с мыслями, и скрестил руки на груди. — Просто оно напомнило мне… — Напомнило о чём? — пробормотал Нёвиллет едва слышно, на его губах вновь расцвела улыбка. — Оно… напомнило мне о тебе, — быстро признался Ризли, уставившись на книги, и лишь спустя бесконечно долгое мгновение перевёл взгляд на Нёвиллета. Которому всё это казалось крайне очаровательным. Ризли так смело заигрывал с ним сегодня, буквально два часа назад, а теперь вдруг застеснялся, побоялся поделиться своими чувствами? Судя по всему, так вышло из-за того, что сейчас атмосфера была чуть более волнительной. А ещё — более романтичной и нежной по сравнению с обедом, когда они дразнили друг друга неподобающими шутками. Нёвиллет уже успел заметить, насколько легко было смутить Ризли, который мог с лёгкостью заигрывать с кем-то, но едва ему отвечали тем же, он терял голову. Как мило. Нёвиллет захотел проверить эту теорию не столько ради эксперимента, сколько ради себя. Он уже видел, как Ризли реагирует на неприличные заигрывания, но вот поведение в более романтичной ситуации оставалось неизученным. Нёвиллет сел за стол, скрестив ноги, и указал на стул рядом. Ризли сел слева от него, поставив сумку с одеждой на пол, и положил руки на стол. — Я рад, что ты предложил отправиться сюда. Мне нравится быть под водой. — Ну, я хотел показать тебе это место. Знал, что оценишь. Нёвиллет кивнул и украдкой посмотрел на чужую ладонь. Ему зудяще захотелось прикоснуться к ней, пройтись пальцами по испещрённой шрамами коже. Но вместо этого он просто тоже положил руки на стол, едва не касаясь чужой ладони и игнорируя устремлённый на него взгляд. Было тихо, но не так, что не слышно ни звука. Снаружи шумели потоки воды, а жизнь подводных обитателей била ключом. Он слышал и дыхание Ризли, медленное и размеренное. — Я… действительно должен ещё раз сказать спасибо за всё, что ты сегодня для меня сделал, — тихо проговорил Нёвиллет, взглянув на него. Затем оба посмотрели на лежавшие на столе руки, и их пальцы дёрнулись навстречу друг другу будто сами по себе. — Тебе было необязательно приходить ко мне, или принимать моё приглашение на обед, или приводить меня в такое прекрасное место. — А я думаю, обязательно. Особенно после того, как я всё понял. Мне хотелось помочь тебе, так что если бы я знал, что тебе больно, а я ничего не предпринял, я бы сам себе опротивел. — И всё же. Мне кажется, благодарность весьма уместна. — Тогда благодари. Нёвиллет повернул голову, встречаясь с ответным взглядом и всё тем же румянцем на щеках. Он улыбнулся, беря Ризли за руку, и, Наконец-то, Медленно и осторожно, Чтобы не нарушить повисшую между ними тишину, Потянулся к нему.