О вреде любопытства

Старший воспитатель что-то извлёк с нижней полки, закрыл дверцу и обернулся к студентам с ротанговой тростью в руке — у неё была изогнутая, как у зонта, ручка, за которую он и держал её. В глазах у Макмиллана разлился ужас, когда он увидел это. Михаэлис подошёл к креслу, стоящему у стены и похлопал рукой по сиденью. — Идите сюда, Макмиллан. — Г… г… господин Михаэлис… — запинаясь, забормотал тот. — Мы ведь, кажется, обо всём договорились, или начнём сначала? Быстро сюда! Побледнев, студент медленно приблизился, расширившимися глазами глядя на воспитателя, пока оцепеневший Сиэль стоял, примёрзнув к полу. Себастьян указал тростью на сиденье и деловито распорядился: — Встаньте на колени лицом к стене. Макмиллан неохотно подчинился и вскарабкался коленями на кресло, со страхом косясь на предмет в руке «графа Дракулы». — Отвернитесь, — приказал тот. — Возьмитесь за спинку. Несчастный студент послушался, лихорадочно вцепившись в кресло так, что побелели пальцы. Михаэлис размахнулся и опустил трость на ягодицы Макмиллана, обтянутые форменными брюками. Тот охнул. — Не стесняйтесь, — поощрил его воспитатель. — Вам повезло: в этом корпусе сейчас никого нет, — и во второй раз ударил его по ягодицам. Макмиллан взвизгнул, выгибаясь назад. — Будете ещё подглядывать за девушками? — свист ротанга, удар. — Нет! — он зарыдал. — Будете думать собственной головой в следующий раз? — взмах, свист, удар, крик. — Буду! Слёзы градом лились из глаз первокурсника, он хлюпал и шмыгал носом. — Ещё в назидание, — свистнув, трость в очередной раз опустилась на ягодицы. Выгнувшись назад, Макмиллан зарыдал ещё громче: — Простите, господин Михаэлис! — Вставайте, — разрешил тот, отводя трость. Глотая слёзы, студент слез с кресла. Сиэль стоял с колотящимся в ушах сердцем, со страхом думая, что теперь его очередь. Старший воспитатель сказал хладнокровно: — Макмиллан, свободны. Если поспешите — ещё успеете на спортивное поле. Возможно, все были заняты матчем и не заметят вашего отсутствия, — он шагнул к двери и открыл замок. Студент рукавом отёр мокрые глаза, покосился на Сиэля и поспешно вышел из кабинета. Закрыв дверь, Михаэлис вернулся к креслу и присел на подлокотник, поставив трость торцом на сиденье. Осведомился у обратившегося в соляной столп Фантомхайва: — Боитесь? — Нет, — с мрачным вызовом отозвался тот. — Ну и напрасно, — усмехнулся воспитатель. — Отсутствие страха лишает наказание смысла, потому что не может благотворно повлиять на вашу душу… Когда он усмехался, уголки губ у него слегка приподнимались и становились видны кончики чуть длинноватых верхних клыков, что и в самом деле придавало ему сходство с вампиром. Сиэль снова ковырнул пол носком ботинка, уставившись в пол. — Я мог бы настоять на вашем исключении из Уэстона, но вместо этого даю вам шанс исправиться, — заметил Михаэлис. — Это раз. Я привёл вас двоих сюда в такое время, когда здесь никого нет и никто ни о чём не узнает. Это два. Наконец, вам, Фантомхайв, я позволил наблюдать за экзекуцией Макмиллана, но он свидетелем вашей не будет. Это три, — он показал ему три поднятых пальца. — Вы получили от меня три бонуса сразу, согласны? — Вы — само милосердие, господин Михаэлис, — хмуро отозвался Сиэль. — А вот дерзить мне не стоит, вы не в том положении. Моё милосердие исчерпывается озвученными бонусами. Поскольку именно вы были инициатором дерзкого плана по проникновению на чужую территорию — я считаю, вы должны быть наказаны более строго, чем ваш товарищ. Это справедливо? Сиэль угрюмо молчал. — Ну что же вы не скажете, что я — сама справедливость? — язвительно спросил старший воспитатель, вставая с подлокотника. — Впрочем, довольно разговоров, — он погладил спинку кресла. — Кстати, это кресло можно разложить, тогда вам было бы удобней на нём разместиться. Но зачем мне слухи, будто бы я у себя в кабинете раскладываю студентов… Даже если я буду придавать совсем другой смысл этим словам? — красноватые глаза Михаэлиса с любопытством оглядывали первокурсника. — Обойдёмся и без удобств. Подойдите сюда, — он тростью указал место. Сиэль, сцепив зубы, сделал несколько шагов и приблизился к пролёту стены между дверью и креслом. — Повернитесь лицом к стене и спустите штаны, — невозмутимо распорядился воспитатель. Первокурсника бросило в жар. — Что?! — опешил он, расширившимися глазами уставившись на мужчину. — Вы прекрасно меня слышали. Спускайте штаны. Вам можно было любоваться на ножки вашей невесты — почему же мне нельзя полюбоваться на ваши? Студент мгновенно покраснел, как помидор. — Фантомхайв, я не буду повторять в третий раз, — в голосе Михаэлиса послышалась угроза. Внезапно задрожавшими пальцами Сиэль медленно начал расстёгивать брюки. Но как медленно он это ни делал, а пришлось их спустить, придерживая за пояс. — Лицом к стене, — скомандовал старший воспитатель. — Отпустите брюки, я не велел их держать. Сиэль подчинился, закусив губу, и брюки упали к ногам. — Согните руки в локтях и прислоните их ладонями к стене, — продолжал распоряжаться Михаэлис. — Выше — ладони на уровне лица. Шаг назад. Нет, локти оставьте прижатыми к стене. Слегка прогнитесь в пояснице. Он оглядел позу студента, красного до ушей. Брюки путаются внизу, лёжа на ботинках, обнажённые ягодицы, частично прикрытые сверху подолом рубашки, испуганно поджались, худощавые ноги покрылись «гусиной кожей». — Так вам уже страшнее? — осведомился «граф Дракула». И, не дожидаясь ответа, размахнулся и ударил его тростью по ягодицам. Сиэль охнул и зажмурился. Вторая огненная полоса заставила его вскрикнуть и вжаться животом в стену. — Встаньте, как стояли, — холодно сказал Михаэлис. Дождавшись, чтобы первокурсник принял прежнюю позу, он в третий раз ожёг его свистнувшей тростью. Длинный всхлип вырвался из горла Сиэля, он дёрнулся всем телом, но потом послушно встал как раньше. — Рад, что вы меня поняли, — подождав несколько секунд, воспитатель снова опустил на его ягодицы ротанговую трость. Не выдержав, Сиэль вскрикнул. Четыре вспухших алых полосы толщиной в палец украшали уже его зад. После пятой из глаз у него полились слёзы. Полосы постепенно лиловели, студент всхлипывал, прижавшись щекой к стене, но не смел отвести ягодицы. — Ну, и ещё раз, чтобы вам неповадно было, — Себастьян в шестой раз вжарил его тростью по заду. Сиэль дёрнулся, отчаянно закричал и залился слезами. Боль мгновенно вытеснила всё — и стыд, и гордость. Михаэлис вновь уселся на подлокотник, поигрывая тростью, пока первокурсник рыдал, держась ладонями за стену. Наконец тот успокоился, и воспитатель разрешил ему: — Можете одеться. Всхлипывая, Сиэль наклонился, натянул брюки на исполосованные ягодицы и застегнулся, заправив под пояс рубашку. Михаэлис поднялся, подошёл к книжному шкафу, открыл его и убрал на полку трость. Закрыл дверцу и обернулся к студенту, стоящему с окаменевшим лицом. Глаза у него распухли от слёз. Погрозив пальцем, «граф Дракула» сказал ему: — Вы свободны, Фантомхайв, но запомните — если ещё когда-либо у вас возникнет желание полюбоваться на ножки вашей невесты — не тратьте моё время на вашу поимку. Словом, если вас снова одолеет искушение… — голос его так и сочился ядом. — Сразу приходите ко мне в кабинет — я помогу вам преодолеть его.