How To Be a Free Spirit (Even Though You Had a Panic Attack Three Hours Ago)

Освещение в комнате гаснет после нескольких коротких вспышек, где-то неподалёку раздаётся пульсирующий треск — кажется, перегорает одна из лампочек — но автомат с едой справляется с неожиданным перепадом электричества: мигает зелёным «УСПЕШНО», запуская свои уже давно устаревшие механизмы. Движения выходят рваными, неестественными, каждая прокрутка проволоки с чипсами сопровождается режущим слух скрипом — противным и высоким — просто невыносимая симфония, которая, впрочем, замолкает слишком внезапно. Проходит секунда. Две. Автомат издаёт короткий жалобный писк, когда надпись на экране сменяется на статичное «Внесите деньги и выберите товар», а тусклый свет из пожелтевших плафонов вновь лениво ложится на немногочисленную пластиковую мебель. Потрясающе. Хёнджин смотрит на застывшие перед неудавшимся падением Kettle Brand, на оставшиеся в руке пару-тройку центов, разочарованно забрасывает монеты в карман и тяжело вздыхает. Сегодняшний вечер, кажется, дарит ему возможность примерить на себя маску вора. Хоть требуемые восемь долларов законно лежат в монетоприёмнике, а в поломке автомата виноваты только злоупотребившие техобслуживанием сотрудники мотеля, когда Хёнджин опускается на колени, чтобы попробовать дотянуться до застрявших чипсов рукой, он всё равно чувствует себя до ужаса виноватым. Наверное, именно поэтому, когда его позорное занятие прерывает внезапный голос из-за спины, согнутое тело дергается настолько сильно, что ударившийся о металлическую стенку локоть вспыхивает резкой болью. — Нужна помощь? — низким тембром интересуется кто-то, после чего меняется в интонации почти до неузнаваемости. — Прости. Ты в порядке? Я не хотел тебя напугать. Извини. Незнакомец очень быстро оказывается рядом с Хёнджином, тут же вторгаясь в его личное пространство успокаивающим поглаживанием по спине; заглядывает в искажённое страданиями лицо, бегает по нему взволнованными глазами, изучая. – Всё хорошо. – неловко улыбается Хёнджин, возвращая любопытный взгляд. (Выкрашенные в синий волосы. Нетипичные для азиатской внешности веснушки. У них сменился администратор?) – Просто этот монстр зажевал мою пачку чипсов. Хёнджин ожидает того, что его собеседник представится, что пройдёт к стойке с ключами, доставая специальную связку из-под стола (у сотрудников мотеля ведь должен быть доступ к автоматам с едой?). Но ничего из этого не происходит. Вместо этого, парень стягивает с руки разноцветную резинку для волос, собирает торчащие пряди в пучок и отводит всё ещё поглаживающего ушибленный локоть Хёнджина в сторону. — Не переживай, я знаю, как ему немного помочь. – улыбается он. – Я научился этому в старшей школе. — говорит. — Смотри. (Фраза, после которой, по мнению Хёнджина, никогда не происходит ничего хорошего.) А потом этот самопровозглашённый-знаток-оборудования подходит к автомату на расстояние нескольких шагов; трогает, словно изучая, металлическую стенку; разминочно стукает по ней сложенной в кулак рукой; Прямо перед тем, как замахнуться и зарядить ровно в это же место ногой в массивном бежевом кроссовке. (Да. Ничего хорошего. Никогда.) — О Боже. — следует ожидаемая реакция, и Хёнджин может разобрать эти слова, только потому что его взгляд очень вовремя задерживается на чужих губах. Ведь звук, исходящий из них, не слышен совсем. Из-за затрезвонившей на весь этаж сигнализации. На которую очень быстро реагирует уже настоящий администратор. После пяти минут быстрого расследования и просмотра записей с камеры наблюдения, их всё же перестают подозревать в умышленном акте вандализма; даже извиняются за причинённые неудобства, обещая вызвать мастера по починке автоматов как можно скорей. Только заветную пачку чипсов Хёнджин так и не получает: вместо неё у него остаётся лишь «Мы сообщим компании о произошедшей проблеме, и они обязательно её решат» сказанное преувеличенно вежливым тоном. Разбираться с тем, насколько эта фраза правдива, у Хёнджина в этот вечер нет достаточного количества моральных сил. — Такого в твоей старшей школе не было? — язвит он, когда дверь в главный холл мотеля остаётся позади, а они с виновато опустившим голову парнем останавливаются у развилки вымощенных тропинок к номерам. — Как ты понимаешь — нет. Чёрт, мне так стыдно. Контраст между выдавленной улыбкой администратора и внезапной откровенностью горе-помощника ощущается острым уколом совести — это не тот человек, который заслуживает упрёков — Хёнджин жалеет о своём недовольном тоне почти сразу же. — Да ладно тебе. Они сами виноваты, что до сих пор не починили этот чёртов автомат. Ты не сделал ничего плохого. В любом случае, спасибо, что попытался помочь. Видимо, наспех подобранных слов (около)поддержки оказывается недостаточно. Носок бежевого найка продолжает нервно ковырять отломанный кусок дорожной плитки, пока взгляд его хозяина не поднимается с уровня земли. Должен ли Хёнджин сказать что-то ещё, чтобы разрядить обстановку? Что? Они до сих пор не познакомились правильно. Стоит ли представиться сейчас? Или, может быть, пора прекратить тратить чужое время? — Мне больше стыдно перед тобой. — прерывает внутреннюю борьбу наконец-то поднявший глаза всё-ещё-незнакомец. — Передо мной? — недоверчиво переспрашивает Хёнджин. — Тогда тебе точно не о чем волноваться. Я не злюсь. Это было весело. Рот собеседника открывается на мгновение, а потом закрывается снова — так, словно он вновь не может на что-то решиться — и у Хёнджина появляется мимолётная (пока что довольно хрупкая) надежда на то, что не он один не хочет заканчивать этот диалог. — Хочешь брауни? В качестве извинений. Я сегодня утром испёк. Хёнджин не уверен, что вообще заслуживает каких-либо извинений в данной ситуации, но спорить абсолютно точно не собирается. — Сам? — подхватывает он вновь вернувшийся в их диалог беззаботный тон. — Ага. — В номерах же нет кухни. — Я знаю способы. Если эти «способы» включают в себя костёр, разведённый прямо посреди комнаты, Хёнджин, если честно, уже не будет удивлён.