Часть 2
8 сентября 2023 г., 04:16
Обещанные брауни оказываются прямо с противоположной от номера Хёнджина стороны двухэтажного здания. А ещё там оказываются два ящика пива, разбросанные по всей комнате распечатки каких-то статей и откуда-то взявшаяся облезлая PlayStation, модель которой даже с каким-никаким геймерским опытом распознать не получается.
— Как давно ты заехал? — вопрос вырывается на автомате, без каких-либо скрытых намерений, и его бестактность Хёнджин осознает только тогда, когда радушный хозяин комнаты начинает поспешно бегать от одной кучи вещей к другой, раскидывая неубранную одежду по местам, где она будет не так сильно бросаться в глаза. — Прости, я не хотел стыдить тебя за беспорядок. Просто удивился, что ни разу не видел тебя до этого.
— Не знаю, недели полторы назад? — показывается синяя макушка из-за двери шкафа. — И тут, наверное, всё-таки есть чего стыдиться. Я позвал тебя в гости, а сам совсем забыл, какой тут бардак.
— Ты не представляешь, что творится у меня, когда я близок к очередному дедлайну.
Несмотря на неловкость первых минут знакомства, дальнейший диалог складывается как нельзя лучше. Оказывается, что Феликс — как представляется новоприобретённый знакомый — всю последнюю неделю только и делает, что играет в Final Fantasy. Что он вынужден оставаться в этом месте из-за затянувшегося ремонта машины. И что он готовит самые вкусные за всю жизнь Хёнджина брауни в еле работающей микроволновке на общей кухне.
А ещё он забавно прикрывает один глаз, когда искренне смеётся, и совершенно не стесняется в выражениях, когда у него что-то не получается.
Они сидят на полу, облокотившись спинами на диван, Хёнджин проигрывает очередной бой с Вендиго в игре, пока Феликс открывает новую банку пива. Солнце уже давно находится за горизонтом, но никто из них не хочет подниматься к выключателю, поэтому единственным источником света является рябящий экран телевизора. Но даже с таким скудным обзором Хёнджин замечает, что в разноцветных обертках поблизости больше ничего нет. Он тянется к отставленной в сторону тарелке, нащупывает рукой знакомые очертания пирожного, и хочет притянуть его к себе, но чужая рука останавливает его на полпути.
— Нет. Эти трогать не стоит. Они особенные.
— Особенные? — непонимающе повторяет Хёнджин, отвлекаясь от экрана, и, наконец-то, полностью проигрывая.
— Ну, — недолго мнётся Феликс. — В них трава.
(Серьёзно?)
(Кажется, что да.)
— Подожди, то есть, ты пёк кексы с марихуаной в общественной микроволновке? — спохватывается Хёнджин, откладывая джойстик в сторону.
— Ага. Брауни.
— Брауни. — сразу же следует поспешное исправление. — Боже, ты такой крутой.
— Ты так думаешь? — неуверенно переспрашивает Феликс, а потом тихо благодарит. — Спасибо.
И всё же добавляет желанное:
— Хочешь попробовать?
То, как всё заканчивается тем, что они оказываются возле бассейна на заднем дворе мотеля, пытаясь выловить поломанной шваброй плавающий в затлевшей воде мусор, Хёнджин не вспомнит даже под дулом пистолета.
— Знаешь, мне кажется, ни в одном магазине не будет столько хлорки, чтобы спасти эту воду, даже если мы достанем всё это дерьмо. — всё-таки подает признаки восстанавливающегося логического мышления Феликс, укладывая новый выловленный Хёнджином лист в мусорный пакет.
— Но я хочу купа-а-аться. — обиженно тянут в ответ.
И кто Феликс, чтобы спорить с этим капризным созданием?
Они проводят так ещё несколько минут — ползают по грязной плитке, подсвечивая фонариками телефонов мутную воду, достают ещё несколько целлофановых оберток, отправляют их к собравшейся коллекции компоста — и несмотря на неприятный запах и абсурдность занятия, Феликс, наверное, впервые за последние несколько месяцев может сказать, что чувствует себя счастливым.
Он так успел устать от этого проклятого чувства одиночества и постоянной тревоги.
А потом издалека раздаются знакомые голоса, которые он надеялся больше никогда не услышать, и рефлексы работают быстрее него.
— Что так… Э-а-мфх! — Хёнджин роняет телефон на землю, когда его резко тянут в сторону, но его вскрик тут же заглушает настойчивая ладонь, плотно ложащаяся на рот и превращающая все попытки что-то произнести в тихое мычание.
Что происходит?
— Извини. — виновато шепчет Феликс, переворачивая телефон фонариком вниз. — Мне срочно нужно сходить в номер. Посидишь тут очень тихо? Я на минуту. Это очень важно.
Хёнджин хоть и не понимает внезапную важность ситуации, но послушно кивает головой; а потом остается совершенно один в темноте на несколько долгих минут.
— Мы в 7-Eleven? За хлоркой? — предполагает он, когда Феликс всё же возвращается, и подхватив его за локоть, утягивает куда-то в сторону парковки. — Я хочу наггетсы. Знаешь, такие маленькие милые наггетсы в форме рыбок. Мы купим такие?
— Что угодно купим, только не шуми. Хорошо?
— Почему? — невинно хлопает ресницами Хёнджин.
— Потому что мы в дерьмище. Полном дерьмище. Ладно, в нём только я. Наверное. Я не знаю. Просто не шуми. Пожалуйста?
Фонарь, который встречается на их пути наконец-то позволяет рассмотреть эмоции на лице Феликса, и Хёнджин, кажется, начинает верить каждому его слову, а вместе с тем и понемногу трезветь.
— Хорошо. Я с тобой. Всё хорошо. — успокаивающе повторяет он, находя своей ладонью дрожащую руку и неожиданно даже для себя самого переплетая их пальцы.
Феликс вроде хочет что-то ответить на это, кажется, собирается возразить, но его отвлекает свет фар, который вдруг начинает приближаться к ним из темноты.
— Так куда мы идём? — не сдаётся Хёнджин.
— Подальше отсюда.
(Если честно, эта расплывчатость начинает утомлять.)
Машина спокойно проезжает мимо них и притормаживает у свободного парковочного места, осторожно заезжая на него.
Феликс вдруг снимает с плеча массивный рюкзак (это за ним он поднимался в номер?), копается в горе вещей под тихие ругательства, а затем очень быстро засовывает что-то маленькое в карман.
(Есть ли вообще смысл пытаться узнать, что это было?)
— Вау, это твоя тачка? — удивляется Хёнджин, когда Феликс подводит его к чёрному пикапу.
— Не совсем.
Из только что припарковавшейся машины выходит коротко подстриженный мужчина в слегка помятом костюме, обходит автомобиль с другой стороны и открывает дверь своей спутнице в вечернем платье. Высокие каблуки, сумочка от Vivienne Westwood, платиновый блонд — женщина выглядит так респектабельно и ухоженно, что совершенно не вписывается в атмосферу унылого заведения рядом. Да и мужчина кажется ей совершенно не ровней. Но Хёнджин смотрит на то, как изгибаются в счастливой улыбке накрашенные блеском губы, когда галантный спутник протягивает локоть для поддержки, как по-доброму играют маленькие морщинки под сияющими глазами, и ему хочется улыбнуться в ответ.
Но из мечтательных раздумий вырывает худощавое тело, что внезапно прижимает его к уже успевшему остыть после жаркого дня капоту.
А потом почему-то чужое лицо оказывается как-то слишком близко.
Слишком. Близко.
— Что мы делаем? — Хёнджин сам не замечает, как его голос переходит на тихий шёпот, когда он чувствует горячее дыхание на своей шее.
— Разыгрываем спектакль. — получает он такой же шёпот в ответ.
— Зачем?
— Потому что мы стоим здесь подозрительно долго.
Не то чтобы полученная информация разъясняет хоть что-то из последних событий, но Хёнджин чувствует, что большего он не получит, даже если продолжит свой расспрос.
Парочка, кажется, ищет что-то на заднем сидении машины: женщина нетерпеливо поглядывает на часы на тонком запястье, пока мужчина осматривает салон, подсвечивая свои поиски фонариком телефона.
— Ты очень вкусно пахнешь.
— Спасибо? — неуверенно благодарит Хёнджин.
Слишком странные обстоятельства для того, чтобы принимать комплименты.
Мужчина всё же сдаётся и прекращает поиски, отряхивая колени, когда разгибается в полный рост. Торопливые шаги к снисходительно улыбающейся женщине. Невинный поцелуй в щёку. Звук включённой сигнализации, и незнакомцы под руку начинают своё движение в сторону выхода из парковки.
Обволакивающее приятное тепло пропадает так же внезапно, как появилось, и Хёнджин на секунду даже чувствует себя немного разочарованным.
Феликс достаёт из кармана похожий на сигнализационный пульт брелок и радостно улыбается, когда он мигает зелёным цветом.
Только вместо машины, у которой они обнимались, после нажатия на одну из продолговатых кнопок, открывается дверь автомобиля, из которого только что вышла влюблённая пара.
Хёнджина, кажется, накрывает новой волной опьянения, и он перестаёт понимать происходящее окончательно.
Феликс же подбегает к машине, забрасывает свой рюкзак внутрь и собирается сесть за водительское кресло, но мнется несколько секунд, смотря на ничего не понимающего Хёнджина с (кажется) промелькнувшей в глазах тревогой.
— Чёрт. — выругивается он. — Ладно. Хорошо. Ладно.
Он открывает вторую дверь и указывает в её сторону приглашающим жестом.
— Залезай.
— Круто! — обрадованно соглашается Хёнджин, тут же плюхаясь на заднее сидение. — Прикинь, тут есть подушечка. Прямо для меня.
Неизвестно остается ли радостная находка без ответа, или Хёнджин просто не слышит его, потому что проваливается в сон слишком быстро.
