until i found you

      Чжан Хао проснулся в тумане от того, что Юджин взволнованно тряс его: «Хао-хён! Вчера вечером шел снег!» – он устало потер глаза, едва выспавшись прошлой ночью. Сочетание храпа Юджина и мучительной вины из-за ссоры с Ханбином заставляло Чжан Хао ворочаться, пока солнце не начало проглядывать сквозь шторы спальни. Юджин снова затряс его, но Чжан Хао это едва ли волновало, чтобы выйти из полувертикального положения, в которое его затащил младший.              Не испугавшись, Юджин потянул Чжан Хао по полу к окну. Чжан Хао с завистью взглянул на Гюбина, который милостиво был избавлен от этого испытания и все еще спал на своем матрасе. Младший распахнул шторы, и действительно, легкая снежная пыль покрывала дороги, здания и деревья. Это первый снег в году, и весь город кажется немного ярче, чем вчера. Чжан Хао представляет, как маленькие дети, закутанные в пальто и варежки, выбегают из многоквартирных домов, чтобы поиграть на свежем рыхлом снегу. Но детей не появляется, а вместо этого в желудке Чжан Хао возникает ощущение тяжести. Поскольку в Пусане никогда не шел снег, Чжан Хао никогда не приходилось готовить зимнее пальто или теплую одежду. Добраться до Инчхона как можно быстрее внезапно стало еще более важным.              Юджин протянул свою ладонь, взяв его за руку, когда на землю начинает оседать еще один слой снега. Чжан Хао мягко сжимает его руку и пытается подавить все негативные мысли. Юджин так сильно напоминал ему Олли, что трудно было расстраиваться с ним рядом.              — Ты сегодня пойдешь играть в снегу со мной и Гюбини, да, хен? – спросил Юджин. Чжан Хао изо всех сил пытался понять, почему эти два мальчика не связаны между собой, потому что, когда они обращают на него свои большие глаза, он чувствует ту же слабость, отказывая им.              — У меня нет пальто, – решил признаться Чжан Хао, но Юджин не позволил этому сдерживать его.              — Может быть, у Ханбин-хена есть одно, которое ты можешь одолжить! – Чжан Хао не хотел говорить Юджину, что Ханбин, вероятно, последний человек на планете, который одолжит ему пальто прямо сейчас, поэтому он просто слабо улыбается. Внезапно он чувствует руку на своем плече.              — Пошел снег! Почему вы меня не разбудили? – раздраженно бурчал Гюбин, одной рукой обнимая Юджина, а другой – плечо Чжан Хао. Они немного похожи на ласковых щенков, пронеслось у него в голове, но не мог заставить себя противиться этому.              Еще через несколько минут наслаждения видом троица направилась на кухню, где другой гость подавал завтрак. Чжан Хао нервно осмотрел комнату в поисках каких-либо признаков Ханбина, но его нигде не было. Возможно, он наконец-то уснул. Или, может быть, он просто избегал Чжан Хао, что было бы очень справедливо, но только заставляло его чувствовать себя еще хуже из-за того, что он потенциально мог причинить кому-то дискомфорт в их собственном доме.              Чжан Хао наблюдал, как Юджин обменивает пачку растворимого кофе на кусочки нори Гюбина. Они делают это, не разговаривая и не глядя друг на друга, оба уже поглощенные остатками еды. Чжан Хао задавался вопросом, что нужно, чтобы стать настолько близким человеку. Он попивал свой растворимый кофе. К счастью, во время вспышки в Корее не было недостатка в растворимом кофе, поэтому пугающе сладкий вкус растворимого кофе был его постоянным спутником последние три года. Конечно, у него не всегда была возможность нагреть воду для его приготовления. На мгновение у него возник вопрос, что нужно сделать, чтобы убедить Гюбина поделиться пакетиком, который он получил от Юджина, но каким-то образом тот уже прикончил их обоих.              — Когда ты уезжаешь, хён? – задал вопрос Юджин, перекусывая лишними кусочками водорослей.              — Скоро. Надеюсь, как только смогу принять душ, – ответил Чжан Хао. Независимо от того, насколько комфортно он чувствовал себя здесь последние двенадцать часов, ему нужно продолжать двигаться дальше. Он останется ровно на время, чтобы принять душ и извиниться перед Ханбином, если тот покажется.              — Но Хао-хен, у тебя ведь даже нет зимнего пальто? – надулся Юджин. Чтобы не встречаться с двумя разочарованными взглядами, он опустил взгляд в свою кружку с кофе, пока пил. Когда он ставит чашку на стол, то обнаруживает, что смотрит прямо в глаза Ханбину. Помяни черта. Ну, или подумай о черте.              К удивлению Чжан Хао, Ханбин, похоже, совсем не растерялся, увидев Чжан Хао. Возможно, он не тот человек, который мучается всеми возможными способами, прежде чем разговор состоится. Или, может быть, он действительно спал прошлой ночью.              — У тебя нет пальто? – спросил Ханбин. Чжан Хао ненавидит то, как он звучит искренне обеспокоенным. Было бы даже лучше, если бы Ханбин рассердился на него, ведь он знает, что заслуживает этого. — Даже если ты будешь достаточно быстрым, чтобы добраться до Инчхона до того, как наступит зима, то станешь мишенью, одетый вот так, на снегу. Черный может и согревает, но он также делает тебя легкой добычей для зараженных.              Чжан Хао также ненавидит тот факт, что Ханбин абсолютно прав. Но что ему еще было делать, оставаться здесь, вовлеченным в самую запутанную (возможно) одностороннюю холодную перепалку, в которой он участвовал со школы? Чжан Хао встречается взглядом с Ханбином, как будто ответ кроется где-то в его карих глазах. Внутри Чжан Хао делает три мысленных глубоких вдоха, потому что он действительно может начать сходить с ума от недостатка сна и чрезмерных размышлений.              — Ты останешься здесь, – сказал Ханбин скорее как утверждение. Затем он встал и перешел к следующему столу, как будто это были не самые длинные три секунды в жизни Чжан Хао.              Гюбин смотрит на Чжан Хао так, что это ощущается, как узнавание, которое он не собирается признавать.                     — Между вами что-то случилось или… – тут же спрашивает Гюбин. Чжан Хао тоже встает, хлопая руками по столу, физически высвобождая сдерживаемый стресс. — Юджин-а, покажи мне, где душ? – просит Чжан Хао, полностью игнорируя вопрос.              

***

             Чжан Хао, вероятно, проводит в душе больше времени, чем положено гостю в чужом доме во время апокалипсиса. Ханбин, вероятно, простит его или, по крайней мере, проигнорирует все произошедшее. И Чжан Хао заслужил этого, у него не было ни минуты, чтобы просто дышать и смотреть на простую плитку душа, пока в душевой поднимается пар впервые за три года. Хотя лучше отбросьте эту последнюю мысль, это звучит как-то противно.              Он быстро вытирается, вспоминая, что Юджин, вероятно, все еще ждет его возле ванной, где он поклялся защищать Чжан Хао от любых нежелательных посетителей. Чжан Хао не думал, что кто-нибудь попытается войти в запертую ванную в полдень, но, тем не менее, это был приятный жест.              Гюбин ждал рядом с Юджином; они сидят спиной к стене напротив двери в ванную. Ну и защитники, подумал Чжан Хао, дверь практически не защищена от нападения. Не то чтобы он думал, что на него нападут… Ханбин определенно немедленно вышвырнул бы такого человека. Кажется, он хорошо разбирается в подобных вещах.              Гюбин показал Чжан Хао большой палец вверх:              — Ты хорошо выглядишь без всей этой грязи и с чистыми волосами.              Чжан Хао решил не обижаться. Душ был слишком приятным, чтобы позволить подростку испортить ему настроение. поэтому вместо этого он просто дразнит Гюбина и говорит:              — Все еще ждет тебя, – он указывает на дверь ванной, — ванна свободна.              Гюбин немного поворчал себе под нос, но Чжан Хао вызывает смех Юджина:              — Сколько тебе вообще лет, Юджин-а? – с любопытством спросил Чжан Хао. Юджин пробормотал ответ так, будто не хотел признавать это вслух. — Извини, я не расслышал, – лукавил Чжан Хао, на его губах заиграл намек на улыбку.              — Мне пятнадцать… – произнес Юджин немного яснее. Гюбин повернулся, чтобы ущипнуть друга за щеку: — Наш младшенький Юджини, который еще учился в средней школе, когда началась вспышка.              Чжан Хао не удивлен, Юджин действительно выглядит очень молодо, но в то же время странно слышать такую разницу во времени, отдающую болью. Юджин в этом году должен был пойти в первый класс средней школы, но вместо этого он путешествует почти один по континенту, полному нечеловеческих существ. Ах, он никогда больше не выпустит этого мальчика из виду. И Гюбина тоже. Они слишком молоды, чтобы оставаться в одиночестве, и они тоже заслуживают того, чтобы попасть в Инчхон.              — Сколько тебе лет, Хао-хён? – Гюбин интересуется в ответ: — Достаточно взрослый, чтобы жить, когда телевизор еще был черно-белым? – возможно, Чжан Хао заслужил это, совсем немного.              — Мне двадцать два. Я родился в 2000 году, – отвечает Чжан Хао, и хотя он не намного старше Гюбина, по крайней мере, он окончил среднюю школу до того, как все это началось.              Юджин озабоченно нахмурил брови:              — О нет… хён… ты что… ты миллениал?              Чжан Хао слабо ударил младшего в плечо.              — Эй! Я родился в том же веке, что и ты. Семь лет – это не так уж и много…              — На данный момент мы могли бы с таким же успехом называть тебя дедушкой Хао, ты даже старше Ханбин-хена! – Гюбин говорит так, будто это самая смешная вещь, которую он слышал на свете. Чжан Хао старше Ханбина? Трудно себе представить, Ханбин выглядит так, словно прошел через то же самое, если не больше, чем Чжан Хао. И быть младше... вот оно снова, чувство вины.              — Сколько лет Ханбину? – поинтересовался Чжан Хао, позволяя немного обиженному тону просвечивать в его голосе.              — Он родился в 2001 году! Год разницы, – говорит Гюбин, — но не волнуйся, я думаю, ему нравятся постарше-              Прежде чем Гюбин успел закончить предложение, Чжан Хао развернулся и, злясь, пошел в противоположном направлении. Зачем он попытался затянуть разговор в эту сторону? Если бы только Гюбин знал, что Чжан Хао сказал их драгоценному Ханбин-хену накануне вечером, он бы не был столько небрежным в своих шутках.              

***

             Поскольку Чжан Хао еще не слишком хорошо знаком с убежищем, он снова оказывается в вестибюле кафе, где, конечно же, Ханбин просто проводит какую-то инвентаризацию. Что ж, возможно, это способ Вселенной сказать Чжан Хао, что пришло время извиниться. Если он собирается остаться здесь еще на несколько ночей, это меньшее, что ему следует сделать.              Ханбин выглядит как рыба в воде, пересчитывая разные коробки и записывая их на листе бумаги. Если бы материалами были чашки и соломинки, а не коробки с ветчиной и консервированным тунцом, Чжан Хао подумал бы, что «Ария» по-прежнему остается обычным действующим кафе.              Чжан Хао садится рядом с Ханбином на полу, но тот либо слишком сосредоточен и не замечает, либо игнорирует его. Он ждет, пока кажется, что Ханбин закончил считать и делать пометки на коробке с припасами, прежде чем попытаться растопить лед.              — Привет… – это всё, что ему удается выдавить. И, возможно, Ханбин пожалеет его, или он действительно настолько занят, что говорит.              — Если ты собираешься сидеть здесь, то можешь помочь с инвентарем. Просто посчитай, сколько каждого предмета находится в каждой коробке. Я пока поработаю над разделением.              Каким-то образом, они просидели вместе часами, работая над своими задачами. Не учитывая случайные вопросы Чжан Хао о правильной классификации или правильном корейском слове для чего-либо, тишина приятна. Когда наступает время обеда, Чжан Хао видит, что Ханбин вовсе не собирается уходить. Он размышляет над тем, что сказать, ведь возможно, он просто потерял счет времени.              Он подождал еще несколько минут, но, похоже, Ханбин не собирался отходить от своих листов бумаги. Гюбин высовывает голову из-за двери:              — Ах, хёны так усердно работают~ – он вытягивает слово «работа», будто имеет в виду что-то другое, поэтому и Чжан Хао, и Ханбин просто игнорируют его. — Не будьте такими, сейчас время обеда!              Чжан Хао смотрит на него и улыбается в ответ, но Ханбин по-прежнему не двигается со своего места. Проходит слишком много секунд и становится неловко. Ханбин не мог не услышать Гюбина.              — Тщ, пойдем, Хао-хён. Ханбин-хён не двинется с места, пока не закончит работу… – по его тону Чжан Хао понял, что это обычное явление.              Он смотрит на Ханбина, спрашивая разрешения, ведь Чжан Хао все-таки помогал ему с инвентарем. И вполне мог остаться, все равно он не был настолько голоден. В животе Чжан Хао слегка урчит. Предательство.              На этом Ханбин поднимает голову и жестом предлагает Чжан Хао идти:              — Идите вперед, – говорит он, наклоняя голову с легкой улыбкой, и хорошо, возможно Чжан Хао видит, откуда Гюбин научился этим щенячьим глазам. Чжан Хао позволяет Гюбину утащить себя вверх по лестнице и садится на свободное место рядом с Юджином. Гюбин сидит напротив них.              — Ханбин-хен не придет? – разочарованно спросил Юджин.              — Нам повезет, если он выйдет к ужину. – Гюбин отвечает ему. Они говорят это так, будто это шутка, и Чжан Хао слышит какое-то бормотание согласия со стороны других гостей. Чжан Хао про себя задался вопросом, если Ханбин заботится обо всех них, кто позаботится о Ханбине?              После обеда Гюбин и Юджин убеждают Чжан Хао выйти из прибежища и немного поиграть в снегу. Чжан Хао говорит им, что сначала они должны закончить работу по дому, но затем Гюбин напоминает ему, что Юджин пропускает из-за этого первый год в средней школе, и Чжан Хао смягчается. Мальчики забирают запасное зимнее пальто у одного из других недовольных гостей (он думает, что его звали Хвитэк), и они втроем выходят на улицу.              Чжан Хао сразу же подметил, что у Юджина нет зимних перчаток, но, поскольку у него самого их тоже нет, говорить подобное кажется несколько лицемерным. Поэтому он решает просто позволить им поиграть немного, а после убедить поскорее войти внутрь. Возможно, он сможет спросить Ханбина, было ли в округе место, где можно купить хорошую зимнюю одежду. Юджину понадобятся перчатки, чтобы поехать в Инчхон.              Но затем Гюбин бросает снежок в Юджина, а тот бросает один в ответ и по ошибке попадает в Чжан Хао, поэтому Чжан Хао бросается тоже, и в какой-то момент он потерял счет времени, потому что солнце уже садилось в небе. Он дрожит, обхватив руками грудь:              — Как вы двое не замерзаете?              — Плюсы быть подростком, дедуля! – Гюбин смеется, но Юджин выглядит немного замерзшим, и Чжан Хао удается убедить их вернуться внутрь, чтобы он мог принять теплый душ.              Когда Чжан Хао провожает Юджина и Гюбина вверх по лестнице, он видит, что Ханбин все еще работает над своими документами. Кто же знал, что в убежищах так много бумажной возни? Похоже, он вообще не двигался с тех пор, как Чжан Хао оставил его во время обеда, за исключением того, что он каталогизировал коробки, которые он не закончил.              Чжан Хао поднялся по лестнице и попал на кухню. Он огляделся в поисках гостя, который обычно управляет этим местом, но не видит его. поэтому вместо этого он делает глубокий вдох, использует все кулинарные знания, которые получил в колледже, и изо всех сил старается быстро приготовить жареный рис с кимчи. Как и в случае с растворимым кофе, в Корее, казалось, были бесконечные запасы кимчи. Когда Чжан Хао в начале своего пребывания в Пусане повезло, он даже смог убедить некоторых бабушек поделиться с ним частью своих запасов. Они всегда шутили, что грабителей никогда не интересовали их банки с кимчи, хотя в них были настоящие сокровища. Чжан Хао считал, что было бы лучше с яичницей, но он не может даже вспомнить, когда в последний раз встречал курицу, так что придется добавить ветчины.              Он несет тарелку Ханбину, который, кажется, глубоко погрузился в «разделительную» часть инвентаря. Чжан Хао немного смущен, потому что, похоже, здесь гораздо больше различий, чем только среди гостей убежища, но он не комментирует. Он передает тарелку Ханбину, как будто это подношение мира, и ждет. Ханбин смотрит вверх: запаха еды должно быть достаточно, чтобы вернуть его в реальный мир.              — Я знаю, что ты пропустил обед и, возможно, ужин. Позже я вернусь и заберу тарелку, – говорит Чжан Хао с мягкой улыбкой. И прежде чем он успевает об этом пожалеть, он оборачивает руку вокруг плеч Ханбина, затягивая его в странное подобие объятий, заверяя, что он, вероятно, съежится и начнет чрезмерно анализировать это всё примерно через три секунды после того, как выйдет из комнаты.              Он поднимается наверх и находит Гюбина и Юджина, играющих в потертую колоду карт.              — Во что вы играете?              В глазах Юджина появляется злобный блеск.              — Блинчик*. Ты знаешь правила?              И хотя Чжан Хао чувствует, что может пожалеть об этом, он просто отвечает:              — Раздавай.              

***

             Двадцать раундов спустя Чжан Хао крайне сожалеет об этом. Юджин – маньяк, а руки Гюбина такие большие, что ему нельзя позволять играть. Даже зная, что он последний, кто будет хлопать, Гюбин бьет своими гигантскими руками по куче, независимо от того, чьи руки находятся под ними.              Когда два мальчика кажутся достаточно отвлеченными, болтая друг с другом, Чжан Хао спускается обратно по лестнице в кафе. Он слегка улыбается, когда видит, что его тарелка с жареным рисом пуста. Но… Ох. Ханбин, кажется, заснул в ореоле мягких каштановых волос поверх своей, как он надеялся, законченной работы. Чжан Хао сначала относит тарелку обратно на кухню, а затем аккуратно раскладывает бумаги. Читая аккуратный почерк Ханбина, он понимает, что инвентарь предназначался не только для убежища. А кажется, для каждого человека, все еще живущего в Пхёнтхэке, предусмотрены припасы. Специальные заметки были написаны для пожилых жителей с определенными предпочтениями и семей с маленькими детьми.              Ханбин был не просто опорой этого убежища, но и фундаментом всего города.              Парень, о котором идет речь, немного шевелится, когда Чжан Хао ходит вокруг стола. Ханбин неосознанно тянется к руке Чжан Хао, но не для того, чтобы держать, а просто чтобы узнать.              — Это я, Чжан Хао, – прошептал он полусонному парню. Кажется, Ханбину этого достаточно, и он падает обратно на стол.              — Да ладно. Тебе следует спать в своей настоящей кровати, – не отступал Чжан Хао, обхватывая спину Ханбина, чтобы переложить часть чужого веса на свои плечи. Он немного тяжелее, чем он думал, для такого худощавого человека, но, возможно, во сне — все люди такие.              Чжан Хао умудряется наполовину тащить, наполовину нести Ханбина вверх по лестнице в квартиру, где Гюбин указал спальню Ханбина в первый день. Внутри очень мало украшений, только двуспальная кровать, небольшой шкаф, письменный стол с компьютером, покрытый пылью, награды с нескольких танцевальных(?) конкурсов, а на одной стене разбросаны фотографии с Ханбином и людьми, которые кажется, являлись его друзьями и матерью. Чжан Хао кажется слишком личным, чтобы туда вторгаться, поэтому он просто перекладывает Ханбина на кровать, откидывает одеяло и кладет его голову на подушку.              Это эгоистично, учитывая абсолютно неподходящий момент, и Ханбин, вероятно, вообще этого не запомнит, но Чжан Хао шепчет: — Прости за то, что я сказал тебе вчера вечером. Это было не мое дело. Это прибежище… этот город…              Ханбин сонно протягивает руку, чтобы перебить Чжан Хао. Он застывает в шоке, когда палец Ханбина оказывается прижат к его губам, все еще наполовину свернувшись над кроватью, где он натягивал одеяло на Ханбина. Парень, о котором идет речь, даже не открывает глаз.              — Хорошо, – немного невнятно произносит он, — я знаю, что ты не это имел в виду, Хао…щи, – добавляет он почтительное обращение в конце с небольшой задержкой. Сцена для этого слишком интимная, но в то же время на самом деле они разговаривали друг с другом всего дважды. Однако что-то в этом все же ощущалось неправильным, глубоко в груди Чжан Хао, поэтому он наклоняется еще ниже, чтобы прошептать Ханбину на ухо.              — Можешь звать меня Хао-хен.              Ханбин не отвечает, поэтому Чжан Хао думает, что он, должно быть, снова заснул. Как можно тише он возвращается на свой матрас рядом с храпящим Юджином и смиряется со своей судьбой. Тем не менее, глядя в потолок, слушая коллективный звук храпа десяти незнакомцев, с тем, как быстро бьется сердце Чжан Хао, это звучит почти как полноценный оркестр.              И даже если Ханбин ничего из этого не вспомнит утром, Чжан Хао решает, сколько бы времени это ни заняло, он не уйдет из этого места без Юджина, Гюбина или Ханбина.