until i found you

      В то утро Чжан Хао не ожидал увидеть Ханбина за завтраком. Было уже далеко за полночь, когда Чжан Хао наконец уложил его в постель, и он почувствовал, что руководитель убежища заслуживает перерыва и немного прилечь. Юджин и Гюбин с самого утра спорили (что-то о том, почему Юджин заслужил еще больше нори Гюбина, так как его рука все еще была красной после злополучной игры в блинчик накануне вечером). Чжан Хао топил свою усталость в растворимом кофе и с гордостью признавался, что ему удалось убедить Гюбина отказаться от пакета растворимого кофе Юджина ради той же самой игры в блинчик. Может у Гюбина в конце и было больше всего карт, но он определенно проиграл войну, когда дело дошло до наказаний.              К большому удивлению Чжан Хао, кто-то присел на обычно пустое четвертое сиденье напротив него. Чжан Хао не был уверен, было ли это потому, что он был новеньким, или Гюбин и Юджин были слишком шумными, но другие гости обычно оставляли троицу в покое. Он поднял глаза и увидел Ханбина, который выглядел гораздо более проснувшимся, чем ожидалось. Его волосы были немного взлохмачены после сна, как будто он спешил завтракать. Чжан Хао пришлось сопротивляться желанию пригладить торчащие пряди. Незаметно он попытался просканировать лицо Ханбина, чтобы понять, что произошло прошлой ночью. Однако тот уже завел дискуссию с Юджином, игриво рассматривая его руку, пока младший жаловался на жестокие приемы Гюбина.              Но Гюбин, стремясь сменить тему, посмотрел Ханбину прямо в лицо и сказал:              — У тебя тут немного… – а затем обводит руками свою голову. Ханбин делает удивленное лицо, и Чжан Хао подумал про себя, что он немного похож на мем с удивленным Пикачу, как будто он даже не задумывался о состоянии своих волос утром. Он дико поглаживает пряди, создавая что-то более плоское, но всё такое же растрепанное.              — Ты тут пропустил, – говорит Гюбин Ханбину, но, когда говорит это, смотрит прямо на Чжан Хао. Он сделал вид, что не понимает намека, и выжидающе смотрел через стол на Ханбина. Затем Ханбин просто наклоняет голову через стол к Чжан Хао и говорит:              — Хао-хен, можешь поправить?              Чжан Хао ничего не может сделать, чтобы румянец не распространился по его щекам до кончиков ушей. Он не видит выражения лица Ханбина, хотя может только представить радость в глазах Ханбина от его сообразительности. Но в эту игру могут играть двое, и вместо того, чтобы просто пригладить оставшуюся прядь, Чжан Хао протягивает две руки через стол, чтобы зачесать шелковистые волосы за уши, притягивая подбородок Ханбина к себе. Ханбину удается быстро вернуть выражение лица к обычному спокойствию, хотя Чжан Хао все еще осознает тот факт, что он, должно быть, тоже смущен. (кончики ушей Ханбина были такими же красными).              Гюбин пристально оглядел их двоих, как будто знал что-то, чего они не знали. Как зачинщик, он обратился к Ханбину.              — Ты выглядишь более уставшим, чем обычно, хён, чем ты занимался прошлой ночью?              Иногда (все время) Чжан Хао желает, чтобы Гюбину было не так комфортно выполнять роль младшего брата, которую он добровольно взял на себя. Он ведет себя как типичный средний ребенок, мучающий своего старшего брата (Хао) и дразня младшего брата (Юджина). На самом деле, Чжан Хао даже считал, что Гюбин не мог не родиться средним ребенком, но это заставляло задуматься, где сейчас были его братья и сестры, и это тропа, по которой ему не хотелось идти.              — Просто работал, – говорит Ханбин, пожимая плечами. Кажется, это все, что он хочет сказать, потому что сразу после этого он приступает к завтраку. Гюбин выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но Юджин пытается его перебить. Наверное, чтобы сменить тему, с благодарностью думает Чжан Хао, потому что он такой хороший младший брат, который чувствует, когда его хен чувствует себя некомфортно.              — Хао-хен тоже вернулся вчера поздно вечером, он помогал тебе закончить? – невинно спрашивает Юджин, правда это звучит совсем не невинно, и Чжан Хао вдруг захотел забрать обратно слова о Юджине как о хорошем младшем брате. Ханбин, похоже, не заинтересован в ответе, его интересовала только яичница-болтунья, стоящая перед ним, поэтому Юджин с ожиданием поворачивается к Чжан Хао. На что он в ответ лишь слабо кивает и делает вид, что собирание остатков завтрака – самое интересное занятие на свете.              Ханбин уплетает завтрак с рекордной скоростью, и Чжан Хао ожидал, что он встанет и перейдет к следующему столу, как делал это накануне утром. Вместо этого он просто встал и обратился к группе гостей со своего места напротив Чжан Хао.              — Вчера выпал первый снег, и зима скоро наступит. Погода станет холоднее, и все больше путешественников захотят остановиться здесь. Мы все должны принять меры, чтобы убедиться, что места достаточно, хорошо?              Гости закивали и забубнили под нос в знак согласия. Когда температура упала, никто не захотел бы оставлять группы утомленных путешественников на холоде. Это была карма», – прошептал Гюбин Чжан Хао, что, если однажды этими усталыми и замерзшими путниками окажутся они? Никогда не знаешь, с кем они столкнутся во время своего путешествия, и немного доброты может иметь большое значение.              Ханбин продолжал.              — После последней поставки от правительства у нас должно быть достаточно пайков, чтобы продержаться следующие пару месяцев, если мы будем организованными. так что никаких дополнительных закусок, пожалуйста. мы не можем быть уверены, когда произойдет следующая поставка пропитания, поэтому давайте действовать так, как будто это последняя.               Это вызвало более неоднозначную реакцию толпы. Чжан Хао понимает, как легко можно увлечься простым комфортом Арии. Но это было ложное утешение, потому что Ханбин был прав: правительство в лучшем случае было непоследовательным, а в худшем – полностью отсутствовало. Им нужно было иметь возможность постоять за себя без банок с ветчиной и пакетов с нори.              — Нам также необходимо лучше укрепить внешнюю часть здания, – отметил Ханбин, — осталась еще пара слабых мест после последней атаки зараженных, и они тоже скоро будут искать место укрыться от холода.              — Я продолжаю настаивать, что нам нужно просто вырыть ров! – громко объявляет Гюбин. По отсутствию реакции Чжан Хао понимает, что это обычное явление. — Если зараженные не могут пересечь воду, нам просто нужно поставить её между нами.              Юджин нахмурился.              — Но что, если она замерзнет. Тогда они смогут пересечь границу без проблем. – Гюбин выглядит немного расстроенным этим открытием и начинает тихую дискуссию с Юджином о способности кафе предотвратить замерзание воды. Ханбин садится, глядя через стол на Чжан Хао.              — Я планирую пойти на военную базу сегодня, чтобы посмотреть, смогу ли я найти что-нибудь, чтобы укрепить окна второго этажа. Деревянные панели, которые у нас сейчас есть, хороши, но что-то более прочное, возможно, сможет защитить от зараженных и холода. – Для Чжан Хао все это звучит очень логично, поэтому он кивает.              — Присоединишься ко мне?              Чжан Хао даже не удосужился бросить взгляд в сторону Гюбина и его (не)понимающего взгляда.              — Пойдем.                            

***

                           Ханбин сообщил Чжан Хао, что граница военной базы находилась примерно в двенадцати километрах от кафе. Им придется пройти первый километр до края жилого района, где Ханбин запрятал грузовик с припасами в подземном гараже, чтобы не привести кого-либо нежелательного обратно в кафе. Прежде чем они отправились в путь, Ханбин нервно взглянул на лодыжку Чжан Хао. Похоже на то, будто в своем волнении перед вылазкой с Чжан Хао он забыл, по какой причине тот вообще пришел в прибежище.              — Как думаешь, ты справишься? – спросил Ханбин, обеспокоенно нахмурив брови. — Думаю, я мог бы попытаться пригнать сюда грузовик, но… – он начал говорить быстрее, перебирая идеи, как обеспечить комфорт Чжан Хао. Это очень милый жест. Чжан Хао положил руку Ханбину на плечо, и хотя ему хотелось немедленно отдернуть ее (достаточно ли они близки для такого случайного прикосновения?), Чжан Хао понимает, что это приносит тому немного утешения, поэтому он оставляет руку, прижатой к теплу спины Ханбина.              — Я бы не сказал, что пойду, если бы не думал, что смогу это сделать, – Чжан Хао проследил за тем, чтобы Ханбин встретился с ним взглядом, пытаясь передать свою уверенность. — Я так долго прожил в одиночку, ведь так? – он напоминает ему. Ханбин не выглядит убежденным, но все равно кивает и указывает им в сторону грузовика.              Они идут вместе молча, Ханбин зорко следит за любыми признаками движения среди зданий и деревьев. Чжан Хао делает то же самое, но пытается запомнить улицы, создавая мысленную карту Пхёнтэка для дальнейшего использования. В какой-то момент пара проходит мимо многоквартирного дома, и ребенок на одном из верхних этажей открывает шторы, чтобы помахать Ханбину, и он улыбается в ответ. Мать оттаскивает его, и шторы снова закрываются, но это не недружелюбный жест, а скорее молчаливое товарищество. Все здесь понимают, что Ханбин сделал для них.              Наконец, они достигают отдаленного многоквартирного дома всего в пару этажей. Он выглядит более заброшенным, чем остальные, и Чжан Хао предположил, что он принял на себя основной удар пожара в начале вспышки из-за черной сажи вокруг дверей и окон. Ханбин подтвердил его подозрения.              — Здесь был пожар. Здание по-прежнему структурно прочно, но на всякий случай никто не хочет сюда приближаться.              Ханбин, не колеблясь, направился в подземный гараж и привел Чжан Хао к машине, покрытой пыльным брезентом.              — Чтобы сбить с толку тот факт, что его недавно использовали, – пояснил Ханбин. Он стягивает брезент сверху, и кажется, что внедорожник среднего размера когда-то был гражданским, но был переоборудован защитой военного уровня. — Когда правительство впервые доставило припасы, они оставили их в грузовике. Мы полагали, что грузовик был частью припасов, и они ничего не сказали о нем, когда мы его забрали, – Ханбин пожимает плечами, — конечно, припасы прибывают на поезде теперь, когда они знают, что здесь живет больше людей. – Чжан Хао кивает, как будто все это имеет для него смысл, хотя он не может не удивляться, по крайней мере, прилично функционирующим отношениям города с правительством. Ханбин открывает перед Чжан Хао дверь с пассажирской стороны машины и садится на водительское сиденье.              — Сколько людей еще живет в Пхёнтэке? – поинтересовался Чжан Хао.              — Около двухсот. Зимой их может быть до трех сотен. Может быть и больше из-за нового маршрута в Инчхон, – говорит Ханбин, и Чжан Хао доверяет ему, потому что он сделал все расчеты накануне.              — И ты за них всех отвечаешь? – Чжан Хао восхитился, потому что именно это он и чувствовал, видя, как тщательно Ханбин управляет распределением запасов. Ханбин краснеет и отрицательно качает головой, его руки слегка сжимаются на руле.              — Я просто занимаюсь поставками. Я тот, на кого они могут рассчитывать, кто не уйдет. Логичнее всего, чтобы это был я.              — Тем не менее, это действительно смело с твоей стороны, – настаивал Чжан Хао. Но, как он и ожидал, Ханбин просто отмахнулся от комплимента и завел машину. По дороге на базу Чжан Хао продолжает пытался уговорить Ханбина принять комплимент, но каждый раз тот отнекивался. К тому времени, как они достигают базы, Ханбин вообще перестает что-либо говорить. Возможно, Чжан Хао зашел слишком далеко. Поэтому, когда Ханбин выключает зажигание, Чжан Хао говорит то, что хотел сказать все утро: — Спасибо, что не отверг меня, и за то, что ты самый добрый человек, которого я встречал за долгое время, за то, что ты человек, который показал мне, что хорошее в мире еще осталось. – И поскольку на этот раз это кажется правильным, Чжан Хао протягивает руку через приборную панель и хватает Ханбина за руку, которая все еще вытаскивает ключ из замка зажигания. Какая-то эмоция, которую Чжан Хао не может понять, появляется на лице Ханбина. Он собирался заплакать? Чжан Хао не хотел заставлять его плакать. Он быстро пытается придумать какую-нибудь шутку, чтобы разрядить напряжение, но вместо этого Ханбин отпускает ключ и поворачивает руку, чтобы в ответ сжать руку Чжан Хао. — Давай найдем металлическую пленку, чтобы закрыть окна. Я уверен, что военные не будут сильно возражать, если мы возьмем некоторые из их старых баррикад, хотя они и так их не используют, – говорит Чжан Хао, неохотно отпуская руку Ханбина, чтобы открыть дверцу машины.              Ханбин вырывается из того момента, в котором они зависли, и вылезает из машины, пряча ключи от зажигания в карман. Огромная баррикада военной базы выглядит так, будто ее укрепляли очень быстро и сильно. Небрежно уложенные листы металла и колючая проволока образовали темную тень на земле. Но они не были заинтересованы в демонтаже существующих стен, вместо этого они собирали некоторые запасные части, которые еще предстояло прикрепить, и осторожно загружают их в машину.              — Мы можем попросить других гостей помочь нам отнести их обратно, – говорит ему Ханбин.              Они работали в тихой гармонии, как и накануне. Тем не менее, между ними двумя витала некая неловкость, когда все слова остаются невысказанными. В конце концов Ханбин спрашивает.              — Так ты сказал, у тебя есть младший брат, верно? – и это всё, что нужно, чтобы заставить Чжан Хао заговорить. Он рассказывает Ханбину об Олли и о том, как тот живет в Китае, что он потрясающе говорит по-английски и подумывает о том, чтобы стать моделью или певцом. Он рассказывает Ханбину о своих любимых конфетах и фильмах, которые, как знает Чжан Хао, Ханбина на самом деле не волнуют, но ни в коем случае другой парень слушает его крайне внимательно.              Это занимает большую часть дня, но, наконец, Ханбин доволен. Как только солнце начинает садиться, они возвращаются в машину и едут в сторону кафе.              Ханбин выглядит сосредоточенным на дороге, но Чжан Хао хочет кое-что сказать. Он не уверен, когда в следующий раз они окажутся наедине, и почувствует себя виноватым, если не признается в своих намерениях на раннем этапе. Итак, после того, как они въехали в гараж, когда Ханбин вытаскивает ключ из замка зажигания, а фары тускнеют, Чжан Хао не дает Ханбину открыть дверь.              — Мне нужно кое-что тебе сказать.              В гараже темно, за исключением остаточного света фар машины.              — Я хочу взять с собой на Инчхон Гюбина и Юджина.              Чжан Хао почувствовал, как Ханбин кивнул в знак согласия сквозь тьму, как будто он ожидал, что Чжан Хао скажет это.              — И я хочу, чтобы ты пошел с нами.                            

***

                           Ханбин вздрагивает, и Чжан Хао понимает, что задел его за живое, но если он просто выслушает его, он сможет доказать ему, почему Ханбину нужно уйти (вместе с ним). И, возможно, это эгоистично, потому что Чжан Хао знает, насколько важен Ханбин для этого города, но он знает, что они поймут, ведь Ханбин отдал им все, и на этот раз он заслуживает чего-то для себя.              — Ты ведь знаешь, что я не могу этого сделать, – голос Ханбина необычно твёрд. Ясно, что он отчаянно хочет сменить тему, но знает, что если они не заведут этот разговор, он будет продолжать их разъедать, как это было с той самой первой ночи.              — Ты сам сказал, что здесь живут двести человек. Не может ли кто-нибудь из них взять на себя снабжение для вас? И прибежище практически может функционировать само по себе… – спешит объяснить Чжан Хао. Ханбин, кажется, не убежден, поэтому Чжан Хао добавляет: — И было бы безопаснее, если бы нас было больше, путешествующих в группе, а Юджин и Гюбин любят тебя, и… – Должен ли он признать это?               — И я знаю, что мы не очень хорошо знаем друг друга, но мне бы очень хотелось, чтобы ты пошел. Не ради меня, не только ради мальчиков, но и ради тебя. Потому что ты особенный, Ханбин, и ты заслуживаешь большего.              Ханбин кусает губу, как будто думает. Может ли он об этом подумать? Фары полностью гаснут. В этот момент они сидят в темноте. Чжан Хао хотел бы спросить, когда они были при свете, но он все еще боится, что после этого Ханбин может попытаться полностью игнорировать его.              — Разве ты никогда не задавался вопросом, что еще может быть для тебя там? – спрашивает Чжан Хао, отчаяние из его мыслей начинает просачиваться в его голос. Он уже знает, что это проигрышная битва, но если есть хотя бы малейший шанс, что Ханбин просто подумает об этом.              — Всё, что мне нужно, уже здесь, – резко отвечает Ханбин. Он открывает дверь машины и с грохотом закрывает ее. Это неосторожный шаг, потому что он означает, что все, кто находится поблизости, теперь знает их местоположение. Чжан Хао следует за ним и молча помогает Ханбину накрыть машину брезентом. Вместо того, чтобы идти бок о бок, как они делали все утро, Ханбин пытается идти впереди, и Чжан Хао задается вопросом, не потому ли, что парень не может смотреть на него прямо сейчас. Он старается не сожалеть о своем решении задать свой вопрос, хочет стоять на своем, потому что знает, что прав. Когда они достигают выхода из здания, Чжан Хао скользит мимо Ханбина.              — Пусти хёна идти впереди.              Ночью город выглядит гораздо более жутко. Ребенок, который утром помахал Ханбину, больше не сидит у окна. От каждого звука Чжан Хао хочется вздрогнуть, но он пытается сделать храброе лицо, потому что он старше, а до безопасного места осталось меньше километра.              Что-то движется в темноте. Чжан Хао пытается следовать за ним, но теряет тень. Он не спускает глаз с этой точки, продолжая двигаться вперед. Если Ханбин и нервничает, то он ничего не выдает. Почти на месте. Что-то снова движется, Чжан Хао движется быстрее. Камень катится по улице. Это был он? Или Ханбин? Чжан Хао нервно смотрит на него. Он просто качает головой.              И вот оно. Сначала щелчок, который им не являлся. Шаги. Пожалуйста, пусть это будет просто еще один житель, пожалуйста, пусть это не будет–              Группа зараженных. Их всего четверо, и они выглядят так, будто когда-то были семьей. Двое взрослых приближаются к ним, волоча ноги по асфальту, лица бесстрастны. Они выглядят недавно зараженными, но это делает их еще более опасными, поскольку они все еще сохраняют большую часть своей физической формы. Они движутся одновременно с рефлексивным умом и вообще без всякого выражения. Тем не менее, несмотря на то, что они молоды, у них нет шансов дать им отпор.              — Беги! – Чжан Хао шепотом кричит Ханбину.              Они уносятся в ночь навстречу Арии. Чжан Хао позволяет Ханбину идти вперед, все еще неуверенно пробираясь по извилистым улицам. Ханбин впереди, он ускоряет темп, уверенный в правильности выбора самого быстрого пути. Чжан Хао пытается выровнять дыхание, чтобы оно было как можно тише, но, отвлекшись, он не замечает обломков на дороге и падает на вывихнутую лодыжку. Он изо всех сил пытается подняться, слыша, как зараженные подходят все ближе и ближе. Вот так всё и закончится? Он больше не слышит Ханбина, так что, можно было лишь надеяться, что он использует это как шанс сбежать. Это не жестоко, говорит себе Чжан Хао, так поступил бы любой здравомыслящий человек.              Хотя, Ханбину просто придется объяснить Гюбину и Юджину, что с ним случилось. В конце концов они поймут. Чжан Хао рассказал паре об Олли, так что, возможно, когда они доберутся до Китая, они однажды разыщут его, чтобы рассказать о том, что случилось с его старшим братом. Олли, вероятно, воспримет это тяжелее, но он тоже поймет, особенно если Гюбин и Юджин заставят его казаться немного храбрее, чем он есть на самом деле, потому что в целом он позволил принести себя в жертву ради их хена, и он был действительно смелым, чтобы–              Сигнальная ракета летит примерно в пятидесяти футах от него. Что это такое? Оно освещает фигуру какого-то человека в окне. Зараженные поворачиваются к нему, отвлеченные. Кто-то тянет Чжан Хао наверх, в другое здание.              Ханбин прижимает его к углу комнаты, прижимая палец к его губам. Чжан Хао пытается успокоить сердцебиение, сосредотачиваясь на своем дыхании. Этот звук настолько громок в его ушах, что он видит, как Ханбин шевелит губами, но вообще ничего не слышит. Чжан Хао кажется, что он слышит звук удаляющихся шагов, но, возможно, это просто его сердце наконец замедляет темп. Все еще прижимаясь грудью к груди, Ханбин еще сильнее сворачивается вокруг него, высовываясь из окна. когда он снова смотрит на Чжан Хао, ему удается слегка улыбнуться.              — Они ушли. Давай на всякий случай постоим еще десять минут.              Тысячи мыслей и вопросов выходят на первый план в голове Чжан Хао. Он думает о силуэте в окне.              — Там был другой человек?              — Магазин одежды. Это был манекен, но им, вероятно, не хватит ума заметить разницу, – говорит Ханбин, улыбаясь немного нахально. Это умно, и Чжан Хао говорит ему об этом.              — Спасибо, – прошептал Чжан Хао, — за то, что не бросил меня, хотя любой другой сделал бы это.              Ханбин наклоняется еще ближе и шепчет.              — Думаю, мы уже поняли, что я не любой другой.                     

***

                           Когда Ханбин идет, чтобы привести Чжан Хао обратно в Арию, он хватает его за руку и отказывается ее отпускать. Он говорит ему, что им придется проверить его лодыжку, когда они вернутся в убежище, и упрекает его за то, что он не был более осторожен. Чжан Хао просто отмахивается от него, хотя знает, что Ханбин прав.              Хотя сердцебиение Чжан Хао может замедлиться, его разум этого не делает. Он изо всех сил пытается собрать воедино всё, что произошло в его голове, адреналин толкает его по каждому пути, пока он не останавливается только на одном. Глядя в глаза Ханбина, когда он нежно обхватывает лодыжку Чжан Хао и прижимает пакет со льдом туда, где та уже начал набухать, он думает, что если бы Олли был здесь, он бы рассмеялся.              Насколько он был глуп, чтобы влюбиться в кого-то во время апокалипсиса?