until i found you

      Между двумя жилыми комплексами в Пхёнтэке было расположено небольшое здание высотой всего в два этажа. Первый этаж был обустроен под кафе, а второй – в две квартиры, с дверями друг напротив друга через небольшой коридор. Присмотревшись, становилось ясно, что здание пришлось ремонтировать после какой-то аварии. Его владелец приложил немало усилий, чтобы заменить поврежденные стены и полы, перекрасив все помещение в мягкий кремовый оттенок, дополняющий теплую атмосферу, которую излучало кафе. Из непоправимой мебели и украшений хозяева смастерили кашпо и до краёв заполнили кафе цветами.              Местные жители вновь начали стекаться в кафе, гордясь тем, что его владелец восстановил, и сделал его еще ярче, переплюнув прежнюю славу. Не было лучшего способа провести день в Пхёнтэке, чем выпить эспрессо в кафе Арии, роль играл и довольно милый стажер, пусть даже на визуальных эффектах его навыки бариста, кажется, заканчивались.              — Эй! Ким Гюбин! – крикнул мальчик в школьной форме через стойку, где Гюбин пытался вспомнить точную технику своего хена, чтобы приготовить идеальную порцию эспрессо. Парень, о котором идет речь, роняет инструмент, и порошок эспрессо рассыпается по всей стойке.              — Ты! Хан Юджин! Разве ты не видишь, что я занят? – Гюбин прошипел. — Хён уволит меня, если я не смогу сделать его правильно.              — Он не может тебя уволить, – подметил Юджин, — ты живешь в его доме и тебе не платят.              Гюбин пожимает плечами и смахивает молоть в раковину.              — Тогда он, наверное, начнет взимать с меня арендную плату. – Еще один день, еще один неудачный напиток. Покупатель, стоящий возле стойки и ожидающий уже испорченного эспрессо, мрачно смотрел на него.              — Менеджера сегодня нет? – спрашивает он, лишь немного отчаянно.              — Он уехал по делам, извините, – объясняет Гюбин, — может, вместо этого я мог бы заинтересовать Вас одним из наших многочисленных сортов чая?              Юджин наливает себе чашку воды, достает из холодильника с выпечкой кусок тоста инчжольми и садится делать домашнее задание.              — Не знаю, о чем говорил хён, – говорит он с полным ртом тоста, — он очень хорош в холодном виде.              Колокольчик над дверью издал звон, и Юджин взволнованно подпрыгнул на стуле.              — Хён! Ты рано вернулся, – говорит он, подбегая, чтобы крепко обнять другого. Несмотря на то, что прошел год с тех пор, как они были разлучены, Юджин все еще выжимает жизнь из Чжан Хао каждый раз, когда видит его. Сначала Хао думал, что это мило, но теперь он почти уверен, что это способ Юджина наказать его за то, что он оставил его.              Хао взъерошивает волосы младшего мальчика и крадет кусок тоста. Он морщит лицо.              — Отвратительно, он же холодный. Гюбини, ты разве не мог подогреть для него?              Гюбин поднимает руки вверх, отрицая.              — Не вини меня. Юджин сам начал есть его холодным.              — Наш младшенький все еще растет, – ворковал над ним Чжан Хао, — пожалуйста, в следующий раз ешь его теплым, хорошо? Хён хочет, чтобы ты тоже наслаждался едой. – Юджин просто соглашается, потому что с Хао невозможно спорить, когда он находится в режиме воспитания детей.              Пока Хао ставит скрипку за стойку, только что закончив последний за день урок музыки, Юджин берет открытку, которую он оставил на столе.              — Это от Джиуна и Мэттью хенов? – взволнованно спросил Юджин.              — Я еще не открывал его, – говорит Чжан Хао, — нам следует подождать–              Но уже было слишком поздно. Младший уже разорвал конверт, чтобы прочитать открытку.              — Это из Ванкувера! – Юджин восклицает. — Тут написано, что они нашли сестру Мэттью, и у нее все хорошо. Теперь они отправляются в Японию, чтобы найти братьев и сестер Джиуна.              После нескольких публичных расследований в отношении агентства по подавлению вспышки правительство было вынуждено опубликовать все свои файлы на каждого нынешнего и бывшего офицера, включая последнее известное местонахождение их семей. Два года назад правительство переселило младших братьев и сестер Джиуна в Японию, и Чжан Хао надеялся, что для всех из них они остались поблизости. даже при широком распространении лечения по-прежнему было трудно путешествовать, особенно в Корею и обратно, но с браслетом вакцинации люди, наконец, смогли въехать в страну и выехать из нее спустя почти четыре года.              — Были ли сегодня интересные клиенты, Гюбин-а? – спрашивает Чжан Хао, садясь рядом с Юджином и сопротивляясь желанию взглянуть на его домашнюю работу.              — Тэрэ-хен и Джонхён-хен приходили сегодня, – говорит Гюбин. Группа была шокирована, обнаружив, что их неповторимый Тэрэ (хен) был из того же района, что и Ханбин. Он вернулся в дом своего детства после того, как выздоровел от инфекции, и потащил с собой Гонука. Один за другим друзья Тэрэ присоединились к ним и покинули свои посты в агентстве, хотя Гюбину и Юджину все еще было трудно разговаривать с Ли Джонхёном после всего, что произошло. С другой стороны, Хао и Ханбин уже давно простили этого человека и его друзей. Это не стоило ни времени, ни энергии, и Хао пытался возражать против ненависти к кому-либо вообще.              Ханбин всегда приводил самый простой аргумент: “Джонхён помог спасти им жизни, убедив охотников за головами отвезти их в лечебное учреждение, а не в реабилитационный центр.”              — И как они поживают? – безмятежно спросил Чжан Хао.              — Довольно хорошо. Тэрэ-хен пригласил нас на ужин в ближайшее время, – сказал Гюбин, — но мне страшно, что это значит, потому что я не думаю, что кто-то в их доме умеет готовить. Они впятером такие громкие.              — Не тебе об этом говорить, – игриво поддразнил Юджин старшего, который несогласно нахмурился.              Чжан Хао продолжал возиться с домашним заданием Юджина по математике, поэтому Юджин закатывает глаза и передает ему задание на проверку. Удовлетворенный, Чжан Хао одной рукой отмечает правильные ответы, а другой обнимает Юджина за плечо.              — Ты действительно становишься лучше в этом Юджин-а, – делает комплимент Чжан Хао, и Юджин пытается закрыть уши, чтобы скрыть румянец, но решает спрятать лицо на шее Хао. Честно говоря, Хао не думал, что когда-нибудь сможет полностью компенсировать то, что оставил младшего мальчика на лодке, но он знал, что потратит всю свою жизнь, пытаясь.              Звонок над дверью звонит снова, и в комнату входят две новые фигуры. Чжан Хао все еще проверяет домашнее задание Юджина, поэтому не поднимает глаз, ожидая, что Ханбин первым сломается и подойдет, чтобы поприветствовать его.              Вместо этого он слышит знакомый голос.              — Хао-гэ! – и он роняет ручку, забрызгав задание красными чернилами.              Вздрогнув, Чжан Хао смотрит в дверной проем на второго гостя.              — Олли?              Он стал намного выше с тех пор, как Хао видел его в последний раз, но его глаза такие же яркие, а щеки выглядят такими же мягкими, и Чжан Хао практически сбивает младшего мальчика с ног, спеша обнять его.              — Что это значит? – спрашивает Хао, оглядываясь по сторонам и обнаруживая, что больше никто не удивлен, увидев биологического брата Чжан Хао в здании, в 1500 километрах от его дома.              — Сюрприз, – говорит Ханбин, и его лицо светится от того, насколько ярким стало выражение лица Чжан Хао.              Олли машет своим фиолетовым браслетом с прививками.              — Я наконец-то получил его, просто чтобы снова увидеть Хао-гэ. – Чжан Хао сжимает его еще сильнее, прижимая слезы к толстовке Олли.              — Ай, Хао-гэ, это так отвратительно. Ты что, плачешь? – он спрашивает. Чжан Хао хлопает другого мальчика по плечу.              — Будь добр ко мне, ты не видел меня четыре года. Разве ты не скучал по мне?              Олли крепко сжимает его.              — Конечно, я скучал по тебе. Я даже имел дело с твоим парнем, который помог мне долететь сюда, – поддразнивает он на китайском языке. Чжан Хао смотрит на Ханбина и ртом выводит спасибо, люблю тебя. Ханбин пожимает плечами и также отвечает это были пустяки.              Таща Олли за руку, он усаживает его рядом с Юджином и Гюбином, которые покинули свой пост, чтобы присоединиться к ним за столом.              — Юджин-а, Гюбин-а, познакомьтесь со своим давно потерянным братом, Олли.              — Хао-хён, ты не можешь просто так продолжать усыновлять детей, – поддразнивает его Гюбин. — Эта семья уже слишком большая для одного родителя.              — Кто сказал, что он родитель-одиночка? – спрашивает Ханбин, притворно обижаясь, кладя руку на плечо Чжан Хао.              Все трое разразились хором: «Фу, отвратительно, только не перед моим тостом.” Чжан Хао думает, что они прекрасно поладят, уже легко понимая друг друга, преодолевая языковой барьер, в основном на английском языке, с добавлением мандаринского и корейского языков.              Спустя некоторое время Чжан Хао проверяет время на часах на стене и быстро встает.              — Ах, уже намного позже, чем я думал, мне пора начинать готовить ужин. – он похлопывает Олли по спине, Гюбина по плечу и Юджина по голове. — Не создавайте слишком много проблем, пока меня нет!              — Он думает, что нам, типа, пять лет? – Юджин ворчит.              — По крайней мере, он не знал тебя, когда тебе было пять лет, – жалуется Олли.              Поднимаясь по лестнице, он слышит звук идущего за ним человека. Он оборачивается как раз в тот момент, когда Ханбин протягивает одну руку, чтобы прижать его к стене. Их носы почти соприкасаются, это близко, но это не настолько, учитывая, что они все еще оставались наполовину на виду у публики.              — Ты должен отпустить меня, – говорит Чжан Хао, хотя и не делает никаких попыток оттолкнуть Ханбина, — Мне нужно приготовить ужин.              Ханбин мягко опускает голову на плечо Хао, мягко потираясь макушкой о грудь Хао.              — Я скучал по тебе сегодня, – признается он. Хотя Ханбин проделывает это практически каждый день, Хао все равно подыгрывает.              — Не прошло и суток. Прошло несколько часов с тех пор, как я видел тебя за обедом, – говорит ему Хао. Ханбин поднимает голову вверх, наклоняясь над Чжан Хао, чтобы нежно его поцеловать. Он отстраняется.              — Ожидание казалось вечностью.              Чжан Хао протягивает руку, чтобы ощупать грудь Ханбина в поисках одинаковых шрамов, места, где лекарство было закачено в их вены несколько месяцев назад, затем протягивает свободную руку, чтобы также положить руку Ханбина на его шрам.              — Что такое немного времени, когда мы уже заработали себе навсегда?              — Навсегда? – спрашивает Ханбин.              — Навсегда, потому что и в этой жизни, и в следующей, и в жизни после нее я найду тебя, Сон Ханбин, несмотря ни на что, – шепчет ему Чжан Хао, как будто это секрет, хотя он с радостью прокричит об этом всему миру.              Он высвобождается из-под руки Ханбина и целует кончик его его носа.              — В прогнозе погоды сказано, что в субботу пойдет снег, освободишь день для меня? – Ханбин серьезно спрашивает его.              — Ох уж этот ты и первый снег, Сон Ханбин, – передразнил его Чжан Хао, — разве это не третье предсказание первого снега в году?              — У меня хорошие предчувствия на этот счет, – надувается Ханбин, и Чжан Хао беспомощен.              — Хорошо, я не буду планировать уроки на этот день, только для тебя. А теперь перестань меня отвлекать! Давай, иди поиграй с нашими детьми, – говорит ему Чжан Хао, поворачиваясь, чтобы подняться обратно по лестнице, но Ханбин, похоже, не хочет уходить.              — Иди, – говорит Чжан Хао, размахивая руками, — ты собираешься смотреть, как я ухожу?              Ханбин оживленно кивает, а Чжан Хао смеется и просто посылает ему воздушный поцелуй.              — Я тебя люблю! – кричит Ханбин, поднимаясь по лестнице.              Чжан Хао слышит насмешки Юджина, Гюбина и Олли за столом со второго этажа. Он улыбается про себя и кричит в ответ.              — Я тоже тебя люблю~