until i found you

      Чжан Хао сразу же пытается позвонить, когда они прибывают на станцию Инчхон, но Ханбин не берет трубку. Он говорит себе, что это не имеет большого значения, что он может быть за рулем или чем-то занят. Мэттью и Ханбин тоже должны были сегодня отправиться из Сеула в Инчхон. Обратный отсчет до их воссоединения, разменявший не первые сутки, сократился до нескольких часов.              Никто из них не появлялся в Инчхоне с начала вспышки, поэтому они не были уверены, чего ожидать от некогда процветающего города у моря. Ничто не могло подготовить их к тому, что они обнаруживают, когда впервые выходят на улицу. Постройки на суше были полностью заброшены. Вместо этого в море был построен новый город. Похоже, жители Инчхона близко к сердцу приняли предупреждения правительства о том, что зараженные не умеют плавать, и начали новую жизнь в месте, где вспышка не могла до них добраться. Глядя на плавучие блоки, прикрепленные к материку, но в остальном полностью отделенные от остальной части полуострова, новый Инчхон выглядел практически антиутопически.              Небольшие части города выглядели как искусственные острова, но подавляющее большинство их, казалось, было построено из всего, что было под рукой. Плавучие платформы, соединенные с лодками, а те, соединенные с транспортными контейнерами, образовали совершенно новый город, рожденный на основе скелета своего предшественника. Прекрасный пример способности человечества адаптироваться, выживать и процветать даже там, где это должно быть невозможно. Единственный вопрос теперь стоял в том, как до него добраться.              Поскольку солнце еще висело высоко в небе, риск встречи с зараженным среди бела дня невелик, как говорит человек, которому Джиун платит слишком большую сумму, чтобы зафрахтовать свою маленькую лодку у плавучего города. Однако ночью, особенно в сумерках и на рассвете, когда зараженные чувствуют себя наиболее комфортно или в самом отчаянии, улицы старого Инчхона практически переполнены. Мужчина, кажется, думает, что это веселая шутка, но никто из остальных не смеется. У него был грубый голос из-за возраста, или курения, а может слишком долгого пребывания в море или, возможно, какой-то комбинации этих трех факторов, которые раздражают группу. Пока маленькая моторная лодка медленно приближается к новому Инчхону, Чжан Хао попытался вновь вытащить телефон, чтобы еще раз позвонить Ханбину и попытаться предупредить его о городе и зараженных, но Джиун останавливает его. Он молча стреляет глазами на владельца лодки, который смотрел на телефон с блеском в глазах, и Чжан Хао засовывает его обратно в сумку, плотно застегивая молнию, и прижимает к груди.              — Что вы тогда делали там, на земле? – разговорчиво спрашивает Джиун. Мужчина снова смеется, прежде чем сказать.              — Конечно, чтобы помочь таким бедолагам, как вы.              Хао понимает это как выманивание у усталых путешественников денег на поездку в город на каменистой лодке. Юджин начинает немного зеленеть от постоянного движения, но вскоре они достигают земли. Или как можно ближе к земле, насколько это возможно в этом новом городе. Лодка причаливает к краю контейнера без особого шума, мужчина быстро разворачивает лодку, чтобы вернуться к берегу, едва попрощавшись.              Наконец-то стоять в Инчхоне после столь долгих попыток добраться до него кажется более горьким чувством, чем думал Хао. Как ни странно, он почти не чувствует себя готовым уйти. И после нескольких недель подавления этого чувства, притворяясь, что он не понимает тех чувств, которые вспыхивали каждый раз, когда он думал о Ханбине, он понял почему. Хао скучал по нему, как будто ушла часть его души, и без него он не сможет стать полноценным человеком.              Утро стояло достаточно раннее, что портовые работники все еще завершали приготовления к новому дню. Начиналось постепенное открытие рынка морепродуктов, старухи расставляли на прилавках свои товары для продажи, и в нем возникало ностальгическое чувство знакомой обстановки рынков, которые Чжан Хао посещал, когда он был еще студентом университета. Это не такой пузырь, как Сувон. Новый Инчхон мрачный, грязный и неорганизованный, как и все города, которые развивались слишком быстро для того места, которое им нужно было занять. Все рабочие носят маски на лицах, и Джиун достает четыре маски из своей сумки с припасами для группы.              — Хорошо, что я упаковал их тогда. Мы носим их в Сувоне только, когда в городе оповещают о случае заражения, но я слышал, что в других городах их все еще носят постоянно, – говорит Джиун.              Чжан Хао туго завязывает резинки маски за ушами Юджина, суетясь над младшим, просто чтобы чем-то занять свои руки. Юджин, должно быть, чувствует тревогу Хао, потому что позволяет старшему позаботиться о нем, хотя обычно он пытается поспорить об этом.              — У тебя был кто-то конкретный, кого ты планировал найти, когда приедешь сюда? – спрашивает Джиун у Хао, не со злым умыслом, но немного давя на него, как будто ему нужно, чтобы Хао сосредоточился на текущей задаче и не витал в облаках.              Чжан Хао качает головой.              — У меня нет никаких связей. До того, как я пришел в Арию, у меня, честно говоря, не было никакого плана, – признается он. Честно говоря, в то время Чжан Хао не особо задумывался о будущем. Он воспринимал каждый день таким, какой он есть, каждый час выживания, путешествуя по стране в одиночку, сам по себе считался подвигом.              Джиун кивает.              — Я тоже никогда не заходил так далеко в исследованиях с Мэттью, – он делает паузу, чтобы подумать о лучшем решении. Хотя склонность Джиуна к посредничеству и немедленному взятию на себя инициативы поначалу расстраивала Хао, за последнюю неделю он научился ценить это. Старший не руководил как диктатор, он всегда спрашивал мнение Хао и слушал то, что он говорил.              — Один из нас должен пройтись по причалу и посмотреть, сможем ли мы найти кого-нибудь, кто согласится перевезти необычный груз, – он подчеркивает слово необычный, как будто это небольшая шутка. Это еще одна вещь, которую Хао научился ценить – ужасное чувство юмора Джиуна.              — А что насчет остальных из нас? – говорит Юджин, с тоской глядя на уличных торговцев едой, разбросанных по продовольственному рынку.              — Завтрак? – Хао предлагает.              

***

             В конце концов Джиун идет к причалу, а Хао угощает Гюбина и Юджина ужасно нездоровым завтраком из уличной еды – острых рисовых лепешек и палочек рыбных котлет с теплым супом. Когда Хао путешествовал из Пусана в Пхёнтэк, он старался избегать крупных городов. Это приносило больше проблем, чем следовало решать в одиночку, избегая объединения больших групп зараженных и мошенников, пытающихся воспользоваться одиноким иностранцем, означало, что Хао было лучше просто полностью обойти их. Хотя он был признателен за приготовление пищи в Арии, и за ужин из свиной грудинки, приготовленный Джиуном, все же было что-то утешительное в приготовленных аджуммой бумажных стаканчиках с токпокки, по которым Хао скучал с тех пор, как он жил в Сеуле.              К вечеру Джиун вернулся на рынок, чтобы рассказать о человеке, которого он встретил на причале. Расспросив разных рабочих, он обнаружил, что на следующее утро отправляется корабль, направляющийся в Шанхай. Судя по всему, владелец был готов перевозить человеческий груз, но сначала ему нужно было бы встретиться с ними лично. Чжан Хао это показалось совершенно разумным, хотя он был разочарован, когда Джиун не смог предоставить много подробностей о таинственном владельце, кроме того, что он был наследником известной судоходной компании.              Хотя рабочий не смог прикинуть цену за эту услугу, Чжан Хао знал, что это будет невероятно дорого. Мало того, что любой выход за пределы полуострова был платным, судовладелец также рисковал столкнуться с обвинениями в попытке переправить людей из Кореи в Китай, что было строго запрещено. Однако у них двоих должно быть достаточно денег, чтобы заплатить за поездку.              Тем не менее, в целях безопасности, они посещают филиал банка Джиуна в Нью-Инчхоне и снимают все деньги, оставшиеся на его счету. Даже если им не понадобится все это для оплаты гонорара, у старшего не будет возможности получить деньги, как только он покинет Корею, так что ему стоило взять их сейчас. Единственная проблема, объясняет Джиун, заключается в том, что количество денег, скорее всего, вызовет тревогу у банка. Они проверят его учетную запись и, скорее всего, сообщат об этом правительству, лишив его оставшейся анонимности из-за побега от охотников за головами год назад. Однако, если Джиун покинет страну на следующий день, стоило надеяться, что он уедет задолго до того, как охотники за головами смогут проверить отчет.              

***

             Мэттью наконец отвечает на звонок Чжан Хао прямо перед тем, как им нужно идти на встречу с судовладельцем. Чжан Хао спрашивает о Ханбине, но Мэттью говорит, что тот устал с дороги и уже спит. Хао с трудом в это верит, Ханбин никогда раньше не пропускал его звонки, но Мэттью с легкостью отвлекает его на другие темы.              Он вспоминает, как, когда его освободили из лечебного центра, ему сказали, что не могут предоставить официальное заявление о иммунитете, пока правительство не одобрит лечение. Однако они надеялись подать свой последний запрос на одобрение в тот же день с большими надеждами на его успех.              Тэрэ тоже выписали из лечебного учреждения, хотя он решил остаться там с Гонуком, ожидая, проснутся ли родители младшего мальчика. По настоянию Гонука, Тэрэ также собирался попытаться связаться с друзьями, которые помогли ему попасть в лечебный центр, чтобы хотя бы поблагодарить их. Хотя он никогда не встречал ни одного из мальчиков, Чжан Хао был безмерно рад, что они смогли избавиться от одиночества, найдя друг друга.              Наконец, Ханбин и Мэттью благополучно прибыли в Инчхон ближе к закату и планировали провести в машине всю ночь. Лодок до нового плавучего Инчхона больше не было, но они сядут в лодку, как только найдут кого-нибудь, кто их отвезет. Чжан Хао чувствовал себя так, словно шел по воздуху, все складывалось так, как они и надеялись.              

***

             Место встречи, назначенное владельцем лодки, находится на той самой лодке, которую он планирует отвезти в Китай. Чжан Хао не считает это особенно мудрым решением, если группа вдруг окажется ненадежной, но кто он такой, чтобы судить на самом деле? Когда они входят в роскошный офис, у Чжан Хао возникает ощущение, что владелец лодки ведет образ жизни, в котором удобство ставится выше практичности.              Ровно в семь вечера парень открывает дверь в свой кабинет, украшенный пышным ковром и мебелью из красного дерева. Такого уровня роскоши Хао не испытывал с тех пор, как жил в Китае, да и то только в нескольких избранных особых случаях.              Третьим сюрпризом было то, что владелец лодки моложе Хао, на самом деле того же возраста, что и Гюбин. Чжан Хао не может себе представить, чтобы у Гюбина была лодка, на самом деле одна мысль об этом пугает его, но он все же старается непредвзято относиться к зрелости их потенциального спасителя.              — Садитесь, – говорит он, жестом предлагая группе сесть на его плюшевые диваны. Чжан Хао осторожно садится, чувствуя себя так, словно совершил преступление, сидя на таком красивом бархате в своей грязной одежде, приобретенной после путешествий по метро на прошлой неделе. Он ждет, пока парень закричит, что это все розыгрыш и их задерживают за попытку нарушить закон, въехав в другую страну.              — Я Рики, приятно познакомиться, – он вежливо протягивает руку, чтобы пожать каждому из них. Это не совсем обычное приветствие в Корее и довольно неформальное для Китая, поэтому Чжан Хао подозревает, что мальчик жил где-то за границей. Может быть, где-то на западе удалось придать этому мальчику одновременно тихое, но великодушное обаяние, которое, как уже знает Хао, является причиной того, что ему сходит с рук все, что он хочет.              Джиун по очереди представляет каждого человека. При имени Чжан Хао Рики оживляется.              — Ты китаец? – спрашивает Рики на китайском. Поначалу слова кажутся неуклюжими на его языке после многих лет отсутствия практики, но говорить на родном языке кажется, будто он вернулся домой.              — Верно. Из Фуцзяня, – отвечает Чжан Хао.              — Я родился в Шанхае, – признается Рики.              Остальные трое с любопытством переглядываются между собой, но Чжан Хао просто кивает Джиуну, говоря, что все в порядке. Рики снова садится в свое рабочее кресло, хотя Чжан Хао считает, что более точное определение – это трон.              — Нет смысла ходить вокруг да около, – прямо говорит Рики, — вы четверо хотите покинуть Корею и попасть в Китай на моем корабле–.              Джиун останавливает его, чтобы объяснить.              — На самом деле нас шестеро. Завтра к нам присоединятся еще два человека.              Рики кивает.              — Все в порядке, – говорит он, — я беру стандартную плату за человека. Могу ли я увидеть подтверждение оплаты?              Джиун открывает конверт, показывая деньги из банка, и Рики удовлетворенно кивает.              — Итак, вот как мы поступим. Я собираюсь добавить шестерых из вас в свой список экипажа на случай, если охрана решит проверить наш корабль. Что маловероятно, но так поступить безопаснее, чем прятаться вместе с грузом. Если я помещу вас в контейнера для хранения, который будут помечены для выборочной проверки, вы можете застрять там на несколько недель.              Звучит не слишком приятно, думает Чжан Хао, кивая в ответ на слова Рики. Младший достает блокнот с листом бумаги. Низкотехнологичный и неотслеживаемый.              — Сначала мне просто нужна информация о вашей компании, – говорит Рики, сначала записывая имена и даты рождения каждого из них.              — Последний вопрос, есть ли опыт борьбы с инфекцией? – Чжан Хао смотрит на Джиуна. — Это молчание выглядит не слишком хорошо, – говорит Рики, отрываясь от бумаги и удивленно приподняв одну бровь.              — Один из двоих, что прибудет завтра, был инфицирован, но его вылечили, – говорит Джиун, делая паузу, ожидая ответа Рики.              — Насколько я знаю, не существует одобренного правительством лекарства от этой инфекции, – подмечает Рики, выражение его лица все еще игривое, но губы неубежденно складываются в прямую линию.              — Это экспериментальное лекарство, – тут же вмешивается Чжан Хао на китайском языке. Если это его самая сильная связь с Рики, он будет выжимать из нее все соки. — Но это была последняя партия экспериментальных групп, сейчас оно движется к одобрению, пока мы тут болтаем.              Рики кивает.              — Понятно. Ну, это полностью меняет дело.              Все четверо, затаив дыхание, ждали вердикта Рики. Чжан Хао кладет руку на ногу Гюбина, чтобы тот перестал нервно постукивал ногой.              Оставив их в напряжении примерно на час, вероятно, для собственного развлечения, если Чжан Хао будет честен, Рики приходит к выводу.              — Мне придется поднять плату.              Джиун вздыхает с облегчением.              — Все в порядке. Я уверен, что у нас достаточно денег, чтобы заплатить.              Рики поднимает руку, чтобы перебить его.              — Нет. Я не хочу денег. Воны больше ничего не стоят за рубежом. – Блондин скользит взглядом по четырем потрепанным мальчикам, несущим на спинах свои вещи. — Что еще вы можете мне предложить?              На секунду Чжан Хао задается вопросом, почему Рики вообще планировал взять деньги, если они ничего не стоят. Он задается вопросом, не занимается ли Рики этим больше ради драмы и развлечений, чем ради денег, что имело бы смысл, учитывая, что, судя по одному только этому офису, он, похоже, больше в них не нуждается. Чжан Хао и Джиун просто смотрят друг на друга, молча рассуждая о том, что еще они могут предложить, или, по крайней мере, так думает Чжан Хао, но он пока не совсем лучший в чтении Джиуна. Это давалось ему не так легко, как с Ханбином, хотя такого в принципе больше никогда не было. Именно поэтому, когда Джиун начинает объяснять, что на самом деле у них больше ничего нет, Хао прерывает его, вставая и демонстрируя ложную уверенность, и молится, чтобы Рики не видел его насквозь.              Чжан Хао кладет футляр от скрипки на стол Рики, бросая его прямо поверх чужих бумаг. Расстегивая молнию, и открывая замки, Чжан Хао пытается удержать пальцы от тряски. Прежде чем открыть его, он смотрит в его глаза и говорит.              — Это не подделка. – Он повторяет это на китайском, глядя парню в глаза, желая, чтобы тот понял масштаб того, что он предлагает.              Рики кивает и тянется, чтобы открыть верхнюю часть футляра, обнаруживая под ним безупречную скрипку Хао.              — Ох, — говорит Рики, осторожно беря ее и переворачивая.              Хао не может вспомнить, когда в последний раз кто-то прикасался к скрипке, кроме него, и сопротивляется желанию вздрогнуть.              — Ну?              — Это подойдет, – говорит Рики на китайском, но, несмотря на языковой барьер, Юджин, кажется, понимает.              — Хао-хен, ты не можешь… – говорит он, его выражение лица становится мрачным и расстроенным. Чжан Хао только качает головой.              — Я должен сделать это для Ханбина и Мэттью, хорошо? Я могу купить еще одну в Китае. – Он говорит это как для себя, так и для Юджина, хотя в глубине души знает, что это неправда. Скрипка не единственная в своем роде, но он определенно не сможет позволить себе купить новую, вернувшись в Китай без денег и видимого будущего дохода.              Тем не менее, это похоже на те дни, когда Чжан Хао проводил один, путешествуя по городам и деревням, пытаясь найти безопасное место для ночлега. Нет смысла планировать следующую неделю, если ты даже не уверен, что доживешь до завтра. Но Чжан Хао позаботится о том, чтобы все шестеро добрались до завтра, где бы оно ни было.              Рики застегивает скрипку и крепко защелкивает замки, пряча скрипку под стол.              — Теперь, когда все улажено, вы можете остаться на корабле на ночь. Я предполагаю, что вам больше некуда идти, и было бы определенно подозрительно, если бы четверо членов моей команды бродили по ночам.              

***

             Чжан Хао отказывается ждать прибытия Мэттью и Ханбина где-либо, кроме палубы. Не то чтобы остальные трое участников казались более терпеливыми, каждый по одному присоединялся к нему после завтрака, чтобы выглянуть через перила в поисках двух знакомых фигур. Отправив Мэттью конкретные инструкции о том, как найти причал, Джиун сказал Хао, что нет смысла ожидать парочку, поскольку они легко смогут найти корабль. Тем не менее, Чжан Хао настоял.              Хотя, возможно, у Чжан Хао были свои собственные планы. Пока остальные ели, он пытался собрать воедино те слова, которые хотел сказать Ханбину, когда тот наконец прибудет. В конце концов он дал младшему обещание и был полон решимости его выполнить. Ожидание было сильнее тревоги, но Чжан Хао был уверен, что уже знает, что скажет Ханбин в ответ.              Той ночью несколько дней назад, когда Ханбин рассказал ему о первом снеге, Чжан Хао, конечно, уже знал эту историю. Но ему нравилось слушать разговоры Ханбина, нравилось слушать, каким счастливым его делала эта история. Может быть, это наивно, или, может быть, что-то во встрече с Ханбином превратило Хао в нечто вроде романтика, но поздней ночью, когда он воспроизводит их разговоры, Чжан Хао любит представлять, как в каждой своей жизни он влюбляется в Ханбина, потому что разве может быть как-то иначе?              Юджин присоединяется к нему на балконе после того, как он заканчивает завтрак, и приносит Чжан Хао тост, от которого тот отказывается. Он слишком нервничает, чтобы есть, говорит Хао младшему мальчику, а Юджин просто пожимает плечами и съедает его сам. Вскоре после этого выходит Гюбин и говорит, что ему наскучили плохие шутки Джиуна, и за ним сразу же следует Джиун, у которого нет причин оставаться в каюте одному.              Что было таким неправильным для Чжан Хао, когда группа из четырех человек, сначала покинула Сувон, теперь ощущалась намного правильнее, только теперь ей просто не хватало двух частей, которые, кажется, наконец-то повернули за угол и стали видимы четверым на корабле. Лица обоих закрыты масками, но Чжан Хао думает, что сможет узнать этих двоих где угодно. Гюбин взволнованно машет обеими руками, а Мэттью машет в ответ. Он выглядит гораздо здоровее, чем неделю назад, практически подпрыгивая при каждом шаге. Ханбин, с другой стороны, выглядит довольно уставшим, закутанный в зимнее пальто и тащащийся за Мэттью. Как будто их прежние роли поменялись местами.              Мэттью первым поднимается по лестнице на лодку, крепко обнимая Джиуна. Будучи ниже, ему приходится немного приподняться на носочки, чтобы уткнуться лицом в шею старшего.              — Джиун-хен, – это все, что он говорит, голосом, полным любви.              — Мэттью-я, – отвечает Джиун, в тон младшему. Это тихое воссоединение без парада и драматизма. Чжан Хао считает, что это идеально для них. Мэттью поворачивается к Чжан Хао.              — Я думаю, тебе было бы полезно сначала поговорить с Ханбином-хеном. ведь еще есть время, верно?              Рики, который присоединился к группе на палубе с приходом новых гостей, машет Чжан Хао вниз по лестнице.              — До нашего отъезда еще есть несколько минут.              Такой доброты Чжан Хао не ожидал от юного капитана. Или, может быть, Гюбин, который на удивление довольно быстро подружился с владельцем корабля, несмотря на характер их отношений, только что доложил блондину о долгожданном моменте, который вот-вот должен был произойти.              — Скоро увидимся, хён, – кричит Гюбин Чжан Хао, спускаясь вниз, и закатывает глаза, поддразнивая его. Тем не менее, у Хао было ощущение, что ему пора бы к этому привыкнуть.              

***

             Ханбин встречает его внизу, стоя всего в нескольких шагах от него. Чжан Хао делает шаг вперед, чтобы подойти еще ближе, но Ханбин отступает. В замешательстве Чжан Хао снова пытается подойти ближе, но Ханбин продолжает пятиться.              — Хён, ты позволишь мне побыть эгоистичным на минутку? – спрашивает Ханбин, глядя на Хао яростным взглядом, с которым трудно спорить. — Я хочу видеть тебя так. Всего полностью.              Чжан Хао не может сдержать румянец, который растекается по его щекам от комплимента.              — Ханбин-а, ты наименее эгоистичный человек, которого я знаю.              — Это неправда, – Ханбин качает головой, и Чжан Хао понимает, что он дуется сквозь маску.              — Ты настолько не эгоистичный, что позволишь хену сказать это первым, верно?              Ханбин наклоняет голову, словно его смутил вопрос. Чжан Хао знает, что тот осознает его просьбу всего за несколько секунд, потому что он уверен, что Ханбин чувствует напряжение между ними, как проволоку, которая становится все туже и туже, пока один из них наконец не сломается.              Ожидание этого разговора было похоже на наблюдение за сверхскоростным поездом, мчащимся вперед, пока тот, наконец, не достигает своей последней остановки.              — Сон Ханбин, – начинает говорить Чжан Хао, готовый начать небольшую речь, которую готовил все утро. Он делает паузу, желая сделать это ближе к другому, сжимая руки младшего в своих, или, может быть, обхватив руками щеки младшего, или что-нибудь еще, чтобы просто прикоснуться к парню, которого он жаждал с тех пор, как они в последний раз расстались. Но, по крайней мере, сейчас Чжан Хао будет уважать желание Ханбина.              — Сон Ханбин, я больше не могу представить свою жизнь без тебя, – наконец говорит Чжан Хао и чувствует, как за ним следят глаза с лодки наверху, но обнаруживает, что ему все равно.              — Когда я приехал в Корею много лет назад, я никогда не думал, что встречу здесь свою вторую половину. Если честно, я даже не искал, — с этого момента Чжан Хао начал говорить не по сценарию, но что-то в том, что он видит Ханбина лично, делает его более честным, чем тот, с кем он представлял себе разговор в своей голове. — Я хочу провести с тобой первый снег. Я хочу проводить каждый день с тобой. Я хочу разделить с тобой свою старость и хочу создать новую с тобой как ее часть. – Слова просто продолжают вырываться наружу, и Хао чувствует, как его глаза опускаются на пол, боясь удержать взгляд Ханбина, опасаясь того, что он может там увидеть.              — Я знаю, вероятно, еще слишком рано говорить об этом, но думаю, если я не скажу этого, ты действительно можешь заставить мое сердце взорваться, – торжественно говорит Чжан Хао, потому что он будет собой, если не вывалит всю правду. Он никто иной, как человек, который думает перед своими действиями, который просчитывает последствия и знает, что именно с ними он готов столкнуться.              — Сон Ханбин, я люблю тебя, – говорит Хао другому, поднимая взгляд и, наконец, снова встречаясь с глазами Ханбина, которые ярко сияют от непролитых слез. Чжан Хао хотел бы снять маску с лица другого мальчика, обнять его, утешить, но сначала ему нужно было послушать, что Ханбин скажет в ответ.              — Хао-хён, я не так хорош в словах, как ты, – говорит Ханбин, — я тот человек, который делает что-то, а не говорит. – Несмотря на смелое заявление, Ханбин ничего не делает, а продолжает говорить.              — До того, как я встретил тебя, я был доволен жить так, как жил всегда. Я считал, что достиг всего, что мог, и что было бы несправедливо просить чего-то большего, – говорит ему Ханбин, — но ты заставляешь меня хотеть просить большего. Ты делаешь меня эгоистом. Ты делаешь меня храбрым. Тебя любить легче и одновременно труднее всего в этом мире, но я бы не хотел никого другого, – продолжает Ханбин, и Чжан Хао не чувствует ничего, кроме облегчения и чистой и абсолютной радости.              — И конечно, я хочу провести с тобой первый снег. Конечно, я хочу проводить с тобой каждый день до того дня, когда я умру с тобой. Я хочу встретиться с Олли и пойти на твои концерты по игре на скрипке, и для меня будет большой честью присутствовать в твоей жизни так, как ты того пожелаешь, – наконец отвечает он на слова Чжан Хао.              — Я тоже тебя люблю, – говорит ему Ханбин, — не думаю, что когда-либо был другой выбор.              — Теперь целуйтесь! – Кто-то кричит с балкона, и Чжан Хао даже не может сказать, кто это был. Он снова пытается приблизиться к Ханбину, но младший просто отступает к лестнице. Он поворачивается так, что Чжан Хао оказывается ближе всего к нему и первым поднимется наверх. Хао говорит себе, что это нормально, что Ханбин, похоже, не хочет к нему прикасаться, причин может быть сколько угодно, не стоит из-за этого переживать. Он смотрит в глаза Ханбина, исследуя, но там нет ничего, кроме блеска созвездий, которые Чжан Хао хочет провести остаток своей жизни, запоминая.              — Хен, мне нужно признаться еще в одной вещи, – говорит Ханбин.              — Ты хотя бы снимешь маску? – спрашивает Чжан Хао, потому что начинает думать, что ему бы очень хотелось посмотреть, как губы Ханбина чертят слова “я люблю тебя” прямо в этот момент.              — Я не могу, – отвечает Ханбин тихим, но сильным голосом, без места для разногласий.              — Что значит, ты не можешь? – вопросительно спрашивает Хао, наклоняя голову.              — Не переживай, – предостерегает его Ханбин, и Чжан Хао думает, что уже слишком поздно, потому что, когда Ханбин стягивает воротник своей футболки, на его плече выглядывает рана, и Чжан Хао мгновенно понимает, что это такое, судя по двум фиолетовые метки – резцы нападавшего, оставленные на безупречной коже Ханбина. Чжан Хао инстинктивно хочет протянуть руку, но он отдергивает руку, трясясь.              — Когда это произошло? – дрожащим голосом спрашивает Чжан Хао, стараясь, чтобы голос был ясным, а эмоции сдержанными, но он думает, что для этого уже слишком поздно.              — Вчера вечером, когда мы приехали, до того, как получили предупреждение от хена, – признается Ханбин.              — Вот почему ты не ответил на звонок, – хмурится Чжан Хао, — тебе следовало развернуться и уехать обратно.              — Я не хотел тебе все испортить, – говорит Ханбин, задыхаясь, непролитые слезы блестят еще ярче, когда он изо всех сил пытается держать себя в узде.              Чжан Хао думает, что кислород вдарил ему в голову или, может быть, его сердце вырабатывает слишком много кортизола, и все это прямо здесь, на этом причале.              Конечно, все испорчено, оно испорчено, потому что он потерял любовь всей своей жизни, как только получил ее обратно.              Позади себя Чжан Хао слышит чей-то зов, вероятно, Джиуна, но кажется, что он находится под водой. Его разум бродит по всем путям в поисках чего угодно. Но он ничего не может с этим поделать. Решения не было.              Ханбин только что поймал его в ловушку той жизни, которую, как он только что сказал, он больше не представляет.              Поэтому Хао делает единственное, что он может сделать, единственный вариант, который может предложить его мозг, и это может быть самым глупым или самым смелым поступком, который он когда-либо делал в своей жизни.              Одной рукой он срывает маску Ханбина, с силой разрывая резинки, а другой притягивает ближе, крепко сжимая рубашку Ханбина. Чжан Хао сплетает их губы в жгучем поцелуе – это все, чего он хотел, но никогда не думал, что получит.              Он не ожидал, что Ханбин ответит так быстро, но Хао догадывается, что застал другого врасплох, и в шоке начинает целовать его в ответ, прижимаясь еще ближе, как будто он забыл все о том, где он находится, что произошло, забыл все, что не было Чжан Хао, прижатым к его телу.              Когда Ханбин приходит в себя, Хао чувствует, как глаза младшего расширяются, и он немного задыхается, но это всего лишь возможность, которую Хао ждал, чтобы просунуть язык в рот Ханбина, потому что он не будет собой, если не будет с душой предан делу. Чжан Хао смутно слышит чей-то плач на заднем плане, но он все еще не может заставить себя заботиться ни о чем, кроме вкуса Ханбина на губах.              Через несколько секунд Ханбин отталкивает Хао назад, прерывая поцелуй, слегка задыхаясь, дико бегая глазами, а губы его опухли от этой неожиданной атаки поцелуем.              — Зачем ты это сделал? – встревоженно спрашивает Ханбин, пытаясь отойти от Хао, но как будто в этом больше не было смысла. На его лице мелькают растерянность, паника, злость, как будто он не может остановиться на одном выражении, но все, что Хао может сделать, это улыбнуться.              — Я веду себя эгоистично, – говорит Чжан Хао и наклоняется, чтобы отсоединить лестницу от причала. — Джиун-хен, – кричит он мужчине над ним, — тебе следует забраться обратно в лодку, это небезопасно. Думаю, я заразился. – Слова звучат на удивление ясно, учитывая серьезность ситуации, и Хао чувствует себя гордым за то, что на этот раз он не заплакал.              Вдалеке Чжан Хао начинает слышать контрольные сирены, которые говорят ему, что опустошенный счет Джиуна в банке наконец-то заметили.              Чжан Хао поворачивается и смотрит на четверых, все еще находящихся на палубе корабля. Мэттью не выглядит удивленным. Джиун выглядит одновременно разочарованным и впечатленным. Гюбину приходится крепко держать Юджина, пока младший пытается вырваться к лестнице.              — Хао-хен! – он кричит. — Хен!              Выражение лица Чжан Хао меняется.              — Юджин-а, с хеном все будет в порядке, ладно?                     Это, кажется, совсем не успокаивает младшего, поскольку он продолжает рыдать.              — Ты обещал мне, что больше не оставишь меня! – в конце концов Джиуну приходится присоединиться к Гюбину, чтобы сдержать Юджина.              — Отпустите меня! – он кричит. — Отпустите меня! Я больше не хочу уезжать!              Но лодка начинает отходить от причала, Рики, должно быть, устал от драмы или его напугали сирены охотников за головами, и усилия Юджина становятся все более и более безумными.              — Юджин-а, не дерись с хёнами, идет? Мы встретимся с тобой там. Послушай, я даже не попрощаюсь, потому что это не “до свидания”, а лишь “до скорой встречи”, – пытается умолять Чжан Хао младшего, просто чтобы тот успокоился. В конце концов, смесь слов Чжан Хао и того, что говорит Джиун, кажется, заставляет Юджин перестать кричать. Тем не менее, если Чжан Хао прищурится, он мог видеть, как тот продолжал вытирать слезы, пока корабль отходил от причала.              Сирены становились все громче и громче, пока не заглушили практически все остальное, даже звук его бешеного сердцебиения. Чжан Хао прижимается к Ханбину, который принимает его без сопротивления, принимая это как свою судьбу. Он прижимается носом к шее Ханбина, а затем к губам, просто потому, что может.              Когда прибыли охотники за головами, Чжан Хао ожидал еще большей артиллерии. Хотя они не обязательно преследовали конкретно Ханбина или Хао, они в прошлом много раз вводили в заблуждение охотников за головами и просто пытались бежать из страны. Группа просто стоически стоит на причале, не позволяя паре бежать. К большому удивлению Чжан Хао, он даже замечает среди них несколько знакомых лиц.              Чжан Хао крепко сжимает руку Ханбина. Хотя он еще не знает, как противостоять тому, что произойдет дальше, он знает, что нет ничего невозможного, когда Ханбин рядом с ним.