Starlight Night

Линии переходили в штрихи, вырисовывая силуэт. Движение за движением, появлялись новые очертания прекрасного тела. Графит нежно обводил изящные изгибы. Тишину разрывали только звуки штрихующего карандаша, далекие шумы ночного города и глубокое дыхание. Тень менялась и скользила за изменением света луны, просачивающейся внутрь комнаты, визуально углубляя все впадинки и рельефы. Из открытого окна легкий ветерок проскальзывал вглубь, слегка поднимая белоснежную тюль. Нежными прикосновениями он гладил обнаженную кожу, иногда заставляя тело покрываться мелкими мурашками, пробегающими по всему телу, концентрируясь на самых теплых местах. Желание тягучей патокой растекалось в воздухе, заставляя скапливаться слюну во рту. Все происходящее казалось настоящей игрой на выдержку, развязка которой неумолимо угрожала обрушиться на сознание. Хотелось вместо грифеля руками скользить по каждой линии, копируя и подстраиваясь под чужое тело, чувствуя под подушечками пальцев мурашки. Ощущать, как тело будет тянуться к каждому обжигающему прикосновению. Ломка карандаша оглушает пространство. Хенджин непонимающе смотрит на обломки, разъехавшиеся у его ног. Он не заметил, как чужие руки уже опустились на его плечи, а сочные бедра скользнули поверх других, усаживаясь сверху. Жар чужого тела чувствовался даже через одежду. — Всегда мечтал так посидеть на твоих бедрах, — с игривыми нотками шепчет Минхо на ухо, отстраняясь и заглядывая в глаза напротив, в которых плескалось возбуждение и потрясение. — Я всегда готов исполнять твои желания, милый, — ухмыляется Хенджин и притягивает Минхо за талию к себе, накрывая чужие губы своими. Младший нежно сминал губы напротив, иногда проводя по ним языком. Мягко посасывая нижнюю губу, он держался руками за талию, прижимая к себе и вынуждая прогибаться Минхо в пояснице. Хенджин аккуратно касался поверх белоснежной ткани атласной рубашки, сжимая ее в руках. Старший довольно резко ворвался языком внутрь, пытаясь перетянуть контроль на себя. Сталкиваясь с горячим чужим языком, словно художник вырисовывая линии, исследуя каждый миллиметр, объединяя их. Руки Хенджина резко проскальзывают под рубашку, заставляя издать заглушенный стон в губы от таких долгожданных прикосновений, опаляющих и сжигающих кожу. От каждого движения возбуждение словно наркотик разносилось по крови к каждой точке организма. Немного сильнее сжимая бока, он оглаживал поясницу, нежно надавливая, тем самым заставляя Минхо прижиматься ещё сильнее, насколько это было только возможно. При одном особо сильном нажатии, Минхо разорвал поцелуй, издав удивленный стон. Хенджин прильнул к шее старшего, нежно целуя за ушком. Мокрые поцелуи вились дорожкой от мочки уха к линии челюсти и дальше вниз к ключицам, оставляя покрасневшие следы, словно лепестки роз украшали миниатюрами молочную кожу. Минхо вновь столкнулся с губами младшего, стараясь быть как можно ближе, от чего они оба падают на кровать, на которой сидел Хенджин. Между мокрыми, страстными и даже пошлыми поцелуями, он замечает затуманенный взгляд, что возбуждает и сводит еще больше с ума. Хенджин мягко переворачивает их таким образом, что Минхо теперь смотрит на него снизу вверх со слегка трепещущими ресницами. Хенджин избавляется от одежды старшего, на котором были только белая рубашка и черные боксеры. Немного опускаясь ниже, он легким движением раздвигает ноги Минхо, устраиваясь между ними. Он выцеловывает каждый сантиметр на долгожданных сочных бедрах, наслаждаясь ими и боготворя, как самое великое и совершенное искусство. Нежно обхватывает руками, чувствуя как пальцы мягко вжимаются в кожу. Она становилась розовой и слегка блестящей от слюны, подсвечиваемой светом луны и звёзд. Добравшись до самого сокровенного, он осторожно обхватил сочащийся предэякулятом член с красной головкой, чем заставляя тело под ним прогнуться дугой и рвано выдохнуть от молнии пронзившей его. Он начал медленно водить по всей длине, окольцовывая, распределяя природную смазку. Наклонившись вперед, он поцеловал головку, после чего обхватил ее губами, отодвигая крайнюю плоть. Он водил по ней языком, пробуя на вкус, словно свое самое великое вознаграждение. Минхо, закрыв рот ладонью, пытался сдерживать вырывающиеся стоны. Опускаясь ниже, он старался обхватить его полностью, помогая руками, которые немного прокручивали и делали волнообразные движения. Услышав снизу участившееся дыхание, он оторвался, сбавив темп и продолжая лениво поглаживать. Хенджин довольно улыбнулся, увидев искаженное в удовольствии лицо с красиво изломанными бровями и слегка приоткрытыми губами, открывающими вид на прелестные передние зубки. Он потянулся рукой под подушку, откуда выудил лубрикант и презервативы. От открытия крышечки раздался характерный звук, который распалял сознание еще больше. Немного выдавив на пальцы, он растирал ее, согревая. — Малыш, раставь для меня ножки пожалуйста, — что-то промычав, Минхо сделал, как было велено, продолжая смотреть на Хенджина из-под ресниц. Его кончики ушей мило покраснели, на щеках появился легкий розовый румянец, — Ты готов, котёнок? Минхо, понимая, что не сможет сказать сейчас что-то связное, лишь кивнул и прикрыл глаза руками, смущаясь. Хенджин, успокаивающе поглаживая бедро, помассировал колечко мышц, хорошо смазывая его, немного играясь, слегка проникал и выходил, из-за чего чуть не получил ногой по голове. Ухмыльнувшись, он медленно стал вводить один палец, наблюдая как тот медленно и достаточно легко проникает внутрь. Он потянулся, чтобы утянуть в глубокий поцелуй парня, который сжимал и разжимал простыни рядом с собой. Медленно двигая внутри него, младший добавил еще один палец, обводя мягкие стеночки внутри уже двумя пальцами. Он сгибал пальцы, чтобы найти заветный комок нервов, и надавил на небольшой бугорок. Минхо подбросило на кровати и он чертыхнулся, в следующий миг протяжно застонав и прикусив губу Хенджина. Младший уже спокойно вводил три пальца, иногда поглаживая комок нервов. Убедившись, что Минхо достаточно растянут, он ещё раз нежно поцеловал парня в губы и оторвался, чтобы самому наконец-то избавиться от уже давно тесной одежды и раскатать презерватив по своему возбуждению. Нежно обнимая Минхо, он ласково погладил его щеку, которой тот с радостью ластился. Старший тянулся ко всему Хенджину, он обхватил его плечи, поглаживая шею и волосы, наслаждаясь каждым моментом. Младший утянул его в длинный поцелуй, и медленно начал входить, боясь как-то навредить, несмотря на хорошую растяжку. Остановившись на половине, он дал старшему привыкнуть, но тот лишь сильнее прижал его к себе, вынуждая двинуться дальше. Минхо высоко простонал, ощущая долгожданные горячие прикосновения. Оба выдохнули друг другу в губы, когда Хенджин полностью заполнил старшего. Они дышали дыханием друг друга, смешивая и объединяясь, словно краски на холсте. Хенджин плавно двигался, сливаясь вместе с Минхо, губы шептали что-то неимоверно приятное. Тело старшего сильнее прогибалось в спине, а бедра подавались вверх. Каждый раз звезды серебряной нитью вспыхивали в глазах, создавая общую вселенную. Губы касались везде, сцеловывая всхлипы и стоны, оставляя свои нежные лепестки. Опираясь одной рукой возле головы Минхо, Хенджин протянул руку между телами, обхватив член старшего, он мягко поглаживал его в унисон толчкам, заставляя из старшего вырываться больше всхлипов. Оргазм захватил сначала Минхо, спустя пару толчков Хенджин излился внутрь. Звезды раскололись на маленькие созвездия до ярких вспышек перед глазами и покалываний по всему телу. Наслаждение накрыло, утягивая в приятную негу. Сердца бились так сильно о грудную клетку, словно хотели вырваться и соединиться. Оба пытались восстановить дыхание. И самым большим искусством, которое кто-либо из них создавал, были они вдвоем. Легкий ветер продолжал шевелить мокрые волосы и охлаждать разгоряченную кожу. Они лежали в объятиях друг друга в лунном свете, не в силах оторваться. — Прости, мы так и не закончили картину, — с улыбкой прошептал Хенджин в чужую макушку. — У нас будет еще много попыток, — сонно пробормотал Минхо, сильнее утыкаясь носом в изгиб шеи.