О, дивный новый мир!

      Ничего хорошего не будет.       Фугаку понял это, едва стали пребывать первые представители семей. Прохлада ночи, опустившейся на деревню прохладным маревом после жаркого дня, сейчас казался таким же жарким, словно солнце было в зените до сих пор. И дело конечно, не только в десятках людей под одной крышей, в результат чего безжалостно потреблялся кислород, и даже открытые окна додзе не помогали избавиться от недостатка свежего воздуха.       Учихи были разгорячены своим негодованием. Внешне, они, кончено, выглядели нормально – подчеркнуто вежливо сидели на расстоянии трех метров от лидера, молчали, ожидая его слова. Но внутри каждого пылало пламя, и вовсе не темпераментное пламя, которым были так славны Учихи.       Недовольство. Они все им пылали. Кто в большей степени, кто в меньшей. Жажда агрессивных перемен буквально витала в воздухе. А вместе с ней в воздухе витало и то, отчего он будто весил несколько тонн – усталость. Тяжелая усталость от жизни. Шанс все изменить был. Давно, двадцать лет тому назад. До того, как все начало нестись в пропасть словно объятая пламенем телега в ущелье.       Вошел последний Учиха и караулившие вход молодые сержанты из полиции закрыли дверь домика. Молча сели в конце, как опоздавшие. Фугаку осмотрел длинные ряды Учих. Все как всегда – впереди самые авторитетные, главы семей Учиха. Зачастую, это прожженные в боях по Третьей Мировой ветераны, вроде седовласого Ямато Учихи, который в свое время мог практически целый день сражаться, а сейчас мирно воспитывал внучку, пока сын на миссии в составе отряда АНБУ. Закаленный характер, но между тем доброе сердце. Авторитет…       Поймав взгляд лидера, старик кивнул. Да и сам Фугаку понимал, что оттягивать разбирательство нет никакого смысла. Молча сел на колени. По домику пронесся шорох корректирующих поз Учих. Тишина, и без того заполнявшая домик, стала совсем гробовой.       Фугаку повернулся. Позади него, четко посередине подоконника, заботливо претороченный к стене, висел портрет. Рукописный, пусть и закрытый стеклом для пущей сохранности, но все еще выдававший свою старость. Как ни как, ему лет семьдесят, по словам самых последних старожилов, которые еще застали живым того, кто был на нем изображен.       Фугаку встретился взглядом с могучим предком. Даже с портрета Мадара умел вызывать уважение, если не пиетет. Изображенный в полный рост, Призрак Учиха был облачен в красно-черные составные доспехи, подобные броне самураев, которые по своему были реликтами в мире – сейчас такие оставались разве что в Стране Железа, да и то, навреное, что-то новое там все же придумали. Лицо, обрамленное длинными темными волосами казалось немного сумрачным, впрочем, учитывая эпоху, в которой ему выпало жить – это и неудивительно.       - Семи-но-рей!       Тихий шорох.       Разворот. Нужно начинать.       - Здравствуйте, братья, – Фугаку молча поклонился сидящим, выражая уважение. Первый пусть и первый, да среди равных. Дождался ответа, продолжил, - Сегодня клан собрался в Учиха-додзе чтобы разобраться с важным вопросом, от которого зависит наше будущее. Думаю, напоминать излишне.       По ряду Учих прошел легкий шум. Вроде бы и ничего такого, - просто шум вдыхаемого воздуха, показавшегося в наступившей тишине оглушительным, как взрыв огненного шара.       По традиции, первое мнение Фугаку мог озвучить лично, на правах главы клана. Но он не делал этого, обычно отдавая его старейшинам. Это не предусматривалось, но поощерялось, главным образом в глазах старших ветвей клана и их представителей. Таким образом, они чувствовали себя нужными и благодаря их мудрости и житейскому опыту, можно было с самого начала направить обсуждение в нужное русло. Фугаку кивнул, и из шеренги, аккуратно передвигаясь маленькими шагами, выбрался старик в кимоно с выским бортом и символом клана на вороте. Учиха вспомнил его имя – Араши.       «Он был одним из первых, - подумал Фугаку, - Из тех, кто еще помнит эпоху Враждующих Государств. Стар, воспитывает внучку, которая уже три года как в АНБУ служит. Силы у него уже никакие, все-таки девятый десяток пошел. Но в свое время он был третьим после Мадары-самы».       - Ну что тут сказать то можно, - голос старика был пусть и казался древним как скрижаль Клана, но все еще хранил в себе остатки былой мощи, - Дело конечно, скверное. Забыл про нас Скрытый Лист, нечего и говорить. Повезло, конечно, Мадаре-саме, что он не видит сейчас этого всего, - старик махнул рукой, - Да и Хашираме-саме тоже, - по ряду пронесся вздох, - Оно, конечно, понятно, что что-то делать надо. Вот мы посидели так сказать без свидетелей. И вот что думаем. Худой мир лучше доброй ссоры. Конечно, надо нам наших так сказать людей послать к Хокаге и поговорить обо всем. Все-таки без денег жить невозможно. У многих семьи, детишки, как их поднять, ежели Деревня нас на задворки выдворила? Автономия конечно, хорошо, ни тебе отчетов в Корень, ни тебе проверяющих. Так ведь все равно следят. Наших вербуют в шпионы, чтобы мы, значит, не бурагозили…       - Кто шпион? – спросил рыжеволосый Учиха, озираясь по сторонам и сжимая кулаки, что побелели костяшки.       - Кто посмел сдать?!       - Тихо вы, разгоряченные. Нету тут никого. А вербовать нас и вправду пытаются. Для порядка, оно, конечно, хорошо, но неприятно. Да не кипятись, не кипятись Яшера. Все знают какой у тебя крутой нрав.       Послышались смешки, и напряжение, витавшее в воздухе, слегка спало. Яшера, средних лет мужчина с пепельного цвета волосами, слегка удивленно глянул на по сторонам, затем метнул взгляд в Араши:       - А еще все знают, что вы, Араши-сама, говорите об устаревших и несостоятельных вещах! Вы говорите о мире, не предлагая реальных идей, которые как-то помогут Клану! Компромиссы, дипломатия – что это даст? Да и как можно говорить наравных с теми, кто буквально душит нас?       - Яшера, замолчи! – прорычал Фугаку, сверкнув глазами. Разошедшийся Учиха мгновенно смолк, устремив взгляд в пол.       - Молодежь… - рассмеялся старик Араши, наставительно покачивая указательным пальцем перед строем собратьев.       - Итак, каково твое мнение? – спросил Фугаку, после чего пподпер подбородок ладонями, сложив ладони пирамидкками.       - Думается мне, братья, что нужно добиваться своего словом. Конечно… - Араши вздохнул, - есть некая правота в словах Яшеры-сана. Я знаю, вас много, кому кровь бьет в голову. И кто из вас не хочет лучшего для себя?       - Не для себя. А для Клана! – тихо произнес Яшера, но его почти не было слышно.       - Кажется, сорок лет назад те же слова были сказаны одним… человеком. И что после этого случилось?       Яшера замолчал. Он, как и все присутствующие здесь, знали. Но сдаваться молодой Учиха не хотел.       - Это другое, Араши-сама! Тогда это была инициатива только одного конкретного человека, его собственный план, и потому его особенно никто не поддерживал. Мне неприятно вспоминать его, но неважно. Теперь же под ударом весь наш клан. Нас вытеснили из Совета – просто задавили числом не союзных нам кланов. Теперь у нас нет никакой возможности влиять на решения Листа, даже если они нам невыгодны. Кто был инициатором сокращения бюджета Военной полиции? Правительство Конохи. Кто нас защитил из старейшин? Хоть одного назовите, кто реально что-то сделал для того, чтобы этой инициативе не был дан ход!       - Данзо-сама был против этого решения, а он все-таки руководитель Корня, - парировал старик, - и потом, ему все же удалось выбить нам дополнительные льготы в сфере торговли и расширить нашу автономию. Сейчас поэтому мы можем заседать здесь и совещаться в своем кругу, а не отчитываться о каждом шаге старейшинам. Если же мы начнем активно выступать против Конохи, то все станет неизмеримо хуже, - Араши ожег взглядом сидящих сородичей, особенно прошелся по молодым – те. в силу горячности юной крови, в большинстве своем были на стороне Яшеры.       - А так будто не становится хуже? – вставил слово молодой парень с оливковыми волосами и фиалковыми глазами, редкое сочетание для обычно темноволосых Учих, - Нас ведь теснят даже среди шиноби. Даже отряд АНБУ Итачи-сана за последние пару месяцев разбавили представителями других кланов, причем ребята даже не погибли по большей чвоей части – их просто разогнали по другим формированиям. Словно бояться, что если в отряде будут преобладать Учихи, то это может как-то повлиять на настроения в нем. Нас бояться. Нам не доверяют.       "Конечно", - думал Фугаку, - "У ребят много обиды на Деревню. Раньше тоже было, но так яростно. Словно их прорвало. Но пока они не выходят за рамки. Это хорошо".       - А если вспомнить кампанию по назначению Четвертого Хокаге? – снова заговорил Яшера, - Кто-то от нашего клана, клана, спасшего Лист от атаки Девятихвостого, был заявлен как кандидат?! Сколько наших погибло, пытаясь остановить его, пока Узумаки готовили Запечатывающий барьер? Плевать что не вышло, но они не сдались! Они защищали всю деревню, а не только себя! И какая нам благодарность? Старик Третий ушел, но кого он поставил заместо себя? Свою марионетку, этого безродного Намиказе! А капитана Фугаку-саму просто отодвинули на задний план!       - Не смей оскорблять Хокаге, Яшеро, - холодно рубанул Фугаку. Он знал, что тот прав, но не мог допустить эскалации. Оскорбление правителя – дело серьезное, и если кто-то слышал из посторонних…Впрочем, какие тут посторонние. Но если Хирузен пытался завербовать еще кого-то, о ком он, Фугаку, не знает? Что, если этот кто-то завтра донесет старому лису о собрании и тот тут же заявит, что Учихи, поносящие Хокаге, решили поставить другого, более «правильного»?       А ведь этот другой – он сам. Фугаку Учиха. Пока еще.       - Простите, Фугаку-сама. Но неужели Вы уже все забыли? Ведь у Вас украли победу! Если бы не было всех этих подстав, если бы выборы правильно провели, а не сделали вялую оппозицию в виде Орочимару, который никогда не желал власти и всего лишь хотел вести научные исследования! Конечно, на его фоне Минато Намиказе выглядел более привлекательным! А наши подвиги?! Сколько раз членов нашего клана называли героями последней войны? Достаточно вспомнить Ваш же собственный подвиг, Фугаку-сама, когда вы спасли Первую дивизию от отряда Облака. У них ведь не было сенсоров, потому засечь их они не могли. С ними еще были раненные, которых они сопровождали в плен. Их бы просто перерезали как котят. Чудо, что ваш отряд появился так удачно, когда вы преследовали Капитана Даруи. Я помню это, ведь сам знал многих оттуда. И все они говорили, что не появись там Ваш отряд – все бы они были бы уже на столе у Шинигами. А что потом? Ведь все были уверены, что Вас наградят, пусть Вы сами и не рвались. И что? Что далее случилось, братья?       Фугаку помнил.       Церемония обещала случится вполне себе неплохой. Хирузен в новом церемониальном кимоно, старейшины, со списками отличившихся шиноби. Свежие цветы сакуры, аромат которых настолько въелся в воспоминания, что появлялся непроизвольно. Фугаку, в новенькой, парадной форме капитана Военной Полиции. Белый Клык Конохи, Сакумо, приятный в общении человек – по нему и не скажешь, что его личный счёт немногим меньше чем у Легендарных Саннирнов, явившихся в полном составе, правда, большей частью в составе зрителей – их обещали наградить позднее.       Само собой Хокаге тоже был здесь. Ещё без седины, с черными как смоль волосами. Алое с белым кимоно и неизменная шляпа правителя. Добрые,можно сказать улыюающиеся глаза и возможно, вполне искренняя улыбка. Ведь тогда еще Хокаге считал всю деревню своей семьей, ценя и защищая всех ее обитателей…       Что ж. При равенстве всеобщем все равно выходит кто-то ровнее.       Намиказе появился почти перед самым началом церемонии. Запыхавшийся, очевидно, спешил на всех порах. Фугаку смерил блондина взглядом своих как обычно непроницаемых глаз. Веселый, улыбчивый, голубоглазый… При появлении товарища по обороне Листа толпа взвизгнула и заулюлюкала, особенно ее женская часть. Удивительно, чем же их так подкупал это столб белесый? Ну, силен, чрезвычайно силен, как шиноби, недаром наречен «Желтой молнией Конохи». Хотя сегодня в нем чего-то недоставало. Ну конечно, его легендарного Клинка. По слухам, именно он давал Минато его поразительную скорость.       Они встретились глазами. Учиха не то чтобы не был рад видеть Намиказе – сказать, что они были друзьями – сложно сказать. Но дело делали общее и по службе пересекались в целом нечасто. Даже участки фронта на все еще идущей Третьей Мировой у них были разные.Слишком мало чтобы дружить, слишком мало, чтобы враждовать. Остановился бы пока на стадии «Уважение».       Дальнейшие полчаса были вполне обыденным делом – Хокаге зачитывал свиток, оглашая имя, после чего тот или иной шиноби выходил из ряда и правитель Деревни передавал ему какую-то награду, согласно заслугам. Так, за доблесть можно было получить подвеску, почти ювелирной работы, дом с землей, какой-то ценный предмет (так, например, одному шиноби, (Фугаку так и не запомнил его имя) подарили толстый том книг по гендзюцу, судя по словам Хирузена, украденный из архивов Скрытого Камня. Понятное дело, что он менял своего хозяина уже много раз (АНБУ не дремали) но возможно, настоящий профессионал сможет извлечь из этого истинную пользу…. Наконец назвали Намиказе. Хокаге вскинул свиток и стал оглашать подвиги нынешнего Четвертого Хокаге…       Сначала Учиха не поверил глазам. А потом ушам.       Половина подвигов, которые так хвалебно излагались Хирузеном, были его собственными. И засада на мосту Кьюндай, и засада на курьера Скрытого Песка, и подрыв дамбы в одном местечке с труднопроизносимым названием (по правде говоря, подорвали ее сами местные благодаря мощному внушению от Шарингана Фугаку). По всему выходило, что высокий блондин едва ли не убивал врагов тысячами, в то время как прочие курили в сторонке. И выходило очень складно, словно так оно и должно было быть.       А сам Фугаку впервые за очень долгое время был в шоке.       Как же так…       Он и его люди, они, клан Учиха! Рисковали, в том же лесу двоих оставили (попались на редкость профессиональные наемники из какой-то непонятной организации вроде Акацуки, по виду – обычные бандиты, которых за грош нанял Камень, у которого обученных шиноби было довольно мало). Бывало, что и жизни спасали – вон, Кацуйя-сан, находясь под шквалом атак ухитрился, за чет скорости движений, даруемых Шаринганом, вытащить половину своего взвода, пусть и схлопотал два куная навылет и отлеживается теперь в госпитале Листа. Да, это конечно не засада и не взятие в плен вражеского Каге, но Ками, это тоже важно!       А сколько куноичи из клана Учиха санитарками и медсестрами заделались и с помощью гендзюцу снимали боль раненным? Удивительно, но это работало – мозг человека, попав в иллюзию расслаблялся и на какое-то время мог забыть о боли, что порой было крайне важно.       Вспомнил ли их хоть кто?!       Фугаку вглядывался в лицо «героя». Ну неужели ему не стыдно? Неужели он так легко заберет чужую славу?! Ведь он же сам, лично, поздравлял его, Учиху, с победой над отрядом гвардейцев Третьего Цучикаге. А там были серьезные ребята, можно сказать элита Деревни. Половину пришлось перебить, половину захватить в полон. И как тут без гендзюцу, когда у каждого по две стихии и мастерство в Земле? Так и сказал, вежливо, как и всегда:       - «Фугаку-сан, вы отлично постарались! Как хорошо, что Вы и наш клан на нашей стороне».       Народ неистовствовал. Крики «Ура!» перемешивались с возгласами «Слава героям» и «Ми-и-и-на-то-о-о!».       А он, лидер Великого Клана, Фугаку Учиха, стоял тогда, как будто бы и не при делах. И только ветер был ему спутником, трепя длинные темные волосы. Но колючий и сдобренный лаской и настороженностью взгляд Третьего Хокаге все держал и не отпускал его.       - Жизнь сложна, братья. Бок о бок в ней сопутствуют и ложь, и доброта, и верность, и обман. Люди могут ошибаться, принимать неверные решения. Могут вредить, а могут защищать. Но Деревня, скрытая в Листве…Это не просто домики, не просто резиденция Хокаге. Это люди. Это кланы и семьи живущие под одной крышей.       - Надоело! Мы живем в мире, а нас делают людьми второго сорта! Если мы так важны Деревне, почему нам не доверяют?! Почему старейшины не думают о нашей жизни, отбирая у нас наш хлеб и поручая работу Следственного отдела Военной Полиции Учиха АНБУ?! Почему нас отселили, несмотря на то, что Мадара-сама сделал все для того, чтобы клан перестал держаться особняком, чтобы ноха, как вы говорите, Араши-сама, смогла создать ту самую семью!       - Мир между ними – это основа безопасности, гарант того, что наши друзья и близкие могут спать и трудиться спокойно! ЗА это сражались Мадара и Хаширама! Вы что, хотите вернуться во времена столетней давности?! Вновь хотите сражаться насмерть за землю, за влияние, которое в конченом итоге не принесет ничего, кроме новых жертв и желания удовлетворить свое желание показать свою силу, но главным образом – себялюбие?! Доказать всем. Что мы лучшие? Но сколько из нас не увидят этого? А мертвым разве нужны слава и почет?!       - На худой конец, ну подумайте вы о том, сколько невинных человек погибнет! Вы недовольны политикой Четвертого Хокаге – прикажете и всю семью его перерезать?! Чем перед вами провинились его жена и дети? А что случится после того, как вы возьмете власть?! Сколько будут готовы следовать за нами, сколько скажут, что они выбирают свою свободу?! А сколько пойдут на вас, по тем или иным причинам? Если мы пойдем на вооруженный мятеж - это не просто гибель всего клана. Это низвегнет имя клана Учиха в самые глубокие пучины Ада! Нас могут не любить или бояться, но как нас будут воспринимать, если по нашей вине случится гражданская война?! Страны Огня не будет! А потом ее придут и поделят – Камень и Облако вспомнят нам и Третью мировую, вновь придут на наши земли! А все почему… Потому что увидят шанс отомстить Конохе так же как и мы! Такого будущего для клана вы хотите?!       - Так что же делать, Араши-сан? У вас есть другие предложения? - взвился Яшера. Остальные, составлявшие его партию Учихи взлянули на старика. Старших уважали - факт. Потому его мнение было важно.       - Мы можем решить проблемы клана лишь единым фронтом, братья! Нет никаких средств победить, если мы станем поодиночке. И мечи не всегда приносят победу. Нужно направить к Хокаге послов и уговорить старейшин поговорить. Взывать к истории нашей, напомнить, что Клан Учиха всегда был верен Деревне, и просит ее помочь в своих чаяньях и бедах!       - Так ведь и я про это и говорю. Братья, сколько раз мы взывали к силам слов?! Сколько раз мы ходили говорить в Совет?! Что дало это? НИ-ЧЕ-ГО! Но уважаемый Араши-сама прав, прав, пусть я и не согласен с его мнением! Мы должны напомнить о себе! Листу нужно понять, что Клан Учиха не рабы, а клан, который станет защищать свои интересы! Клан, который нужно уважать, особенно учитывая, что нашим Вторым Хокаге был сам Мадара Учиха! Нужно показать, что с нами должны считаться!       - Д-А-А-А-А! – рычали собравшиеся, за исключением небольшой прослойки стариков и мужчин среднего возраста. Лишь они были настоящим образцом спокойствия, в то время как в шеренгах начинались домыслы и пересуды.       Это что же… Неужели все так, как он предвидел? И то, чего боялась Микото?        Фугаку активировал Шаринган. Это должно было стать последней мерой прежде чем ситуация станет неконтролируемой. Он все еще лидер Клана. Все еще… Увидев полыхнувшие огнем глаза, спорщики замолкли.       Но… что делать? Кого поддержать? Большинство сородичей требовало перемен. Фугаку всмотрелся в эти лица, распалянные огнем неповиновения, обиды и злости. Причем не разрушительной, а той самой, благородной, которую испытваают, когда чувствуют, что дело правое.       Использовать ли этот шанс? Шанс поквитаться. Отомстить тому же Минато, например. За тот ветерок в день награждения, за то, что тот стал Хокаге по результатам полусфальсифицированных выборов. А если он откажется?       - ПЕРЕМЕН! – читалось на лицах притихших Учих.       - Больше так продолжаться не должно!       - Мы добьемся своего! – читалось в глазах большей части клана.       Фугаку взглянул на стариков. Заслуженных ветеранов, своего рода аристократию клана. Ведь клан – это по сути маленькая Деревня. Маленький корабль в бурном море жизни.       И он, Фугаку, - его капитан.       Араши виновато склонил голову. Остальные старались спрятать глаза. Недооценили молодое поколение. Недооценили обиду Клана на Лист.       И теперь у него есть выбор. Выбор без выбора.       Если он возглавит этот мятеж – клан может погибнуть. Деревня может погибнуть. Может погибнуть Микото.. Его самого казнят и с позором выбросят на корм воронью. По соседству падет Итачи. Саске до конца жизни просидит в тюрьме, видя свет лишь через решетку. Его будут бить, будут пытать. А если даже не так, то отношение будет еще хуже чем сейчас. А в каждом взгляде этого юного романтика будет вопрос: «За что?» "За какие грехи я вынужден сидеть тут и отдуваться?".       А может быть клан победит? Может быть кто-то сумеет поддержать бунт? Не может же быть так, чтобы у всех было все гладко! Те же Хьюги могут тоже быть чем-то недовольны. Может быть аккуратно расспросить Хизаши? Создать альянс, совместно выступить против старейшин Листа? И будет у Деревни новый правитель. Настоящий, а не марионетка старого интригана.       Например он, Фугаку Учиха.       Вот только будет ли чем править, если деревня превратиться в пепелище?       Отдадут ли Минато и Хирузен власть? Нет.       Готов ли он, капитан Военной Полиции, сразиться с Четвертым Хокаге? С быстрейшим шиноби своего времени? Артефакт там, не артефакт…Готов ли?       Один на один, или толпой, но исход один – битва до смерти.       Потому что победитель получит все.       Члены клана молчали, готовясь услышать мнение лидера. Он не принимал участие в перепалке, и многих это смутило. И ему же предстояло привести клан к некому консенсусу.       - Объявляю голосование. Кто за то, чтобы направить к Хокаге послов, в дополнение к членам Совета и вынести им список наших просьб, прошений и просить обратить на нас внимание?       Жиденькая поросль рук. Едва наберется человек пятнадцать. Плохо. Очень плохо.       - Кто за…       Фугаку запнулся. Как назвать это все мероприятие? Бунт? Восстание? Мятеж? Революция? Официальные источники найдут способ назвать эти деяния. Но они сами об этом могут и не узнать.       - Кто за то, чтобы решить дело демонстрацией и организовать шествие к резиденции Хокаге и заявить старейшинам наши требования в виде ультиматума?       Руки подняли почти все. Несколько робких душ сменили мнение на противопложное, поняв, что их позиция в меньшинстве. Понятное дело, никто не хочет быть на проигрывающей стороне. Тем более, с людьми, которые намерены добиться своего и могут тех .кто не согласиться, обвинить в предательстве.       Если он не поддержит бунт – ему смерть. Как не оправдавшему надежд людей. Как предателю клана. А по законам кланов, смерть настигнет не только предателя, но и его детей и родственников. А значит, и жена, и дети – все будут мертвы.       И встанет во главе клана кто-то вроде Яшеры. И пойдет новый Клан Учиха вперед.       Вперед пока не остановят.       Еще ему могут бросить вызов. Вызов на поединок за лидерство. Давно таких не находилось. Он сам, например, получил свой титул за счет своего авторитета героя Третьей Мировой (хотя бы это звание ему дал Третий) и попыткой отстаивать интересы Учиха. Но найдется ли такой гений? Не зря его, Фугаку, назвали «Грозный глаз». Победить его будет непросто. Но не невозможно.       Учиха осмотрел собратьев. Все они сидели, глядя на него и положив ладонь на грудь. Знак согласия.       Да, которое неотличимо от нет или нет, подобное да?       Смерть или быстрая смерть?       Тишина заполнила домик собраний. Фугаку смотрел прямо перед собой.       Рука потянулась к груди.       У него не осталось выбора.       Микото все поняла, едва Фугаку вернулся домой. Он ничего не сказал – все читалось на лице, как на открытой книге. Женщина лишь уткнулась в грудь мужа и спустя несколько секунд начала всхлипывать.       - Как же так, милый… Неужели война? А как же дети? Как же.. Итачи? Как же… Саске?       Учиха молчал. Лишь прижимал к себе жену.       - У меня не оставалось выбора.       - Иначе разве нельзя? – куноичи плакала, сжимая в кулаке рубашку мужа. Хотя, сейчас ее отчаяние было столь сильно, что она, наверное, могла бы и жилет согнуть, пусть тот и из металла.              - Иначе они убьют нас, Микото. Всех нас.       Ответом ему были лишь слезы и непрекращающиеся всхлипы Микото. Хорошо никто из детей не видит.       Капитан посмотрел в сторону. Полумрак кухни ему совсем не мешал. Взгляд уцепился за окно, за которым виднелось небо. Обычное на первый взгляд. Но не сегодня. Будто что-то изменилось и в обычном полумраке позднего вечера проступили несвойственные ночи блеклые алые отсветы.       Спустя некоторое время Фугаку остался один. Микото лежала на постели, беспокойно шепча и изредка всхлипывая. Хорошо заснула сразу… Иначе пришлось бы долго успокаивать и убеждать картонными словами, что «все будет хорошоЮ в КЛане умные люди и уж конечно никто не пострадает - мы просто сходим всей Полицией к Хокаге и потребуем исполнить наши просьбы в порядке ультиматума». Или на крайний случай применить гендзюцу и отправить спать. Но Фугаку все сделал сам: взял на руки, поднял, положил. Держал за руку, поглаживая по голове жену, пока она не заснула. Посидел рядом, после чего тихо вышел за дверь. Ему оставалось кое-что еще очень важное, лично для него.       Но это был секрет.       Секрет, который никто не должен узнать.       Идя в свой кабинет, Фугаку невольно задумался о том, сколько женщин клана сегодня также плакали и рыдали, когда явились домой воодушевленные или подавленные мужья, братья, сыновья, прочие родственники. Какие они нашли слова?       Или также как он, Фугаку, просто молчали, обнимая страдалицу? Или напротив, дорогие родственницы воодушевляли мужей, братьев, сыновей и внуков на великие свершения на благо родной семьи?       Сказать то нечего особо.       Фугаку никогда не был слишком чувствителен, все-таки война дает не только шрамы, кровь и боль от потери. Но дает эмоциональную закалку. Способность принимать жесткие и порой жестокие решения. Но он все еще оставался человеком.       Человеком, испытывающим глубокое чувство вины. И не только за это проклятое собрание и его исход.       Тихо закрыв дверь, Фугаку подошел к столу. Почти такой же что в штабе Полиции, даже дерево такое же. На столе аккуратные стопки бумаг - кажется, отчеты за последние недели от постовых, патрульных и прочих полицейских братьев. Преступлений то серьезных нету, особо живописать не о чем.       Капитан аккуратно отпер ящик стола. Запустил руку в утробу древесного стража секретов главы Учиха. То что н искал, было в глубине, замаскирвоанное разного рода безделушками вроде нерабочей зажигалки, небольшой пустой бутылки и мног очего еще не нужного, но оказывающегося на столе в процессе работы за милую душу. Наконец, Учиха нащупал небольшой предмет. Зажег лампу, вытягивая его на свет.       В руках Фугаку оказалась небольшая, обитая явно дорогим алым сукном, небольшая шкатулка.       Враги отдали бы многое за то, чтобы ее добыть. Но в большинстве своем никто о ней и не знает. Даже родня. И пусть так будет и дальше.       Так лучше. Так определенно лучше.       Капитан взглянул в окно, словно бы потеряв интерес к содержимому коробки. И видел лунную ночь, обещавшую смениться новым рассветом, который непременно принесёт с собой новый день. Через каких-то несколько часов Луна сдаст Солнцу свой боевой пост и отправиться набираться сил, чтобы вернуться на новом круге бесконечного цикла дня и ночи. А ещё были звёзды. Неожиданно красивые и большие. Фугаку видел их сотни раз, и конечно знал, что сейчас они просто вышли из-за пелены облаков.       Учиха опустил взгляд на ларец.