О, дивный новый мир!

      Вечер выдался прохладным. То ли земля остывала сегодня быстрее обычного, то ли холод душевный контрастировал с холодом наружным. Шисуи посильнее укутался в плащ — какая ни какая, а все же защита. Стало полегче, но ветер все равно продолжал время от времени мерзко хлестать по лицу, словно выдавал пощечину.       Они встретились на мосту. Теперь, когда все предприятие висело на волоске, нужно было действовать. Причем действовать максимально скорее, в свете изменившихся обстоятельств.       Учиха оперся на перила моста. На лунную дорожку, которая появлялась то тут то там из-за дрейфующей в облаках Луны, он не обращал внимания. Все его мысли крутились вокруг завтрашнего восстания.       Восстание….Революция… Мятеж….Выступление. Какое слово не подбери, все одно — описывает исключительно с негативной стороны.       Он не был на собрании тогда. Уклонился, за что потом получил от отца, а позже и от Фугаку-самы втык. Сами собой нашлись слова, которые он уже не помнил, но которые все же прервали экзекуцию. Шисуи не рассчитывал, что что-то переменится от его присутствия. Этот конфликт не разрешить словами. Дело не в людях. Точнее, не только в людях. Дело в Системе.       Понимает ли это Совет Старейшин? Наверное.       А может думает, что у Учих не хватит духу на то, чтобы пойти против Листа. Мол, стерпели сокращение бюджета, стерпят и переселение. Стерпели уменьшение Совета (причем, о чудо, попавшие под сокращение члены кланов банально не являлись на собрания), в результате чего от пятерки Учих остался лишь сам Капитан, стерпят и отправку клана как пушечное мясо в конфликт с Кумо, на котором заработает…клан Сарутоби.       Шисуи уткнул лицо в ладони, вздохнул. Ветер словно усилился.       План с Котоамацуками теперь уже не виделся как средство спасения. Даже если он под каким-то предлогом придет к Итачи домой, ухитрится остаться с его отцом наедине, улучит момент и посмотрит ему в глаза, после чего вложит приказ «Защищать Лист»….Да, это было единственное, что придумал парень, в качестве мыслеприказа для Лидера. Не приказывать же ему весь клан уничтожить….       Но ведь Фугаку один. Да, самый сильный и могучий, а пятнадцать лет назад он останавливал атаку Девятихвостого лиса. Не один, но все же. По его собственному признанию, ему почти удалось подчинить зверя….Если бы тот не был столь чудовищно силен и не нес в себе мощь нескольких Хвостатых Зверей, которых он где-то схарчить умудрился… А клан все же представляет собой силу. Пусть даже и без Мангеке Шаринганов, кроме его собственного и Итачи.       — Я знал, что ты придешь, — произнес голос со стороны правового плеча Шисуи. Парень на секунду напрягся, но голос Итачи тот узнал бы из тысячи. Сын Фугаку подошел к ограде и повторил позу Шисуи, посмотрел на товарища.       — Я тоже знал. Иронично, что мы обсуждаем наши маленькие дела на мосту, — невесело улыбнулся Шисуи, — Осталось ещё Луну из-за туч вывести и можно организовывать свидание.       — Ты не должен идти к ним.       Шисуи вскинул бровь. Рука рефлекторно забралась в карман, где среди нехитрых пожиток, которые любой ниндзя носит при себе, лежало письмо. Небольшая записка, обжигавшая, словно только что вытащенный из кузни клинок меча.       «Дорогой Шисуи.       У меня есть свежая информация относительно ситуации. Пока никому не говорил. Надеюсь ты тоже сохранишь в секрете. Есть шанс договорится. Приходи сегодня в Резиденцию. В 10 вечера. Данзо Шимура»       Учиха перечитывал это письмо несколько раз. Огонек надежды вспыхивал в его душе, но потом сменялся прагматизмом. Он думал. Отчаянно думал. И ему хотелось поверить.       — А есть другие варианты, Итачи? Думаешь, стоит дождаться завтрашнего похода делегации клана? Что-то сильно сомневаюсь, что это приведет к чему-то хорошему. Может быть нас и выслушают. Но кто будет слушать? Минато-сама? Хирузен-сама? Недовольства слишком сильны, Итачи, потому простыми словами тут не разобраться. Нужно чтобы в дело шел не шантаж и угрозы, а реальная дипломатия.       — И что же ты сможешь сделать один? Данзо-сама конечно силен, но он в меньшинстве. За ним Корень, верно, но и влияние на Четвертого у него меньше. Сколько уже раз происходят эти тайные встречи? И как, результат есть? Если ты пойдешь с нами, завтра, то шансов может быть и больше. Тогда ты будешь не один. Особенно, если мы выступим с едиными требованиями. И если все же они не пойдут на диалог….       Шисуи вздохнул.       — Может ты и прав, Итачи. Не знаю. Я так запутался за последние несколько недель. У всех вариантов есть свои преимущества. Но меньше всего я хотел бы, чтобы в Конохе началась гражданская война. А она непременно случится, если все останется как есть.       — У тебя есть какой-то план? — в голосе товарища сквозило неверие.Шисуи знал почему — пусть Итачи и уважал его, как старшего приятеля, но тем не менее был куда прагматичнее.И куда более лояльный клану, нежели Деревне.       Уничтожить систему несложно. Но создать новую — еще сложнее.       Конечно, можно просто пойти на собрание, с делегацией. Клан рассчитывает на его Котоамацуками. Два заряда у него есть, в принципе, можно подчинить как раз обоих Хокаге, и старого и молодого. И допустим даже это получится. И все заживут хорошо, и воцарится мир, и клан вновь получит тоже положение, что при Мадаре-саме. …       Вот только благие намерения часто заводят в такие дебри, из которых потом крайне трудно выбраться.       — Необязательно ведь сражаться, Шисуи, — в голосе Итачи возникла мягкость, — Хватит парочки гендзюцу. Просто то, что ты планировал сделать с моим отцом, можно сделать с Минато-самой и Хирузеном-самой. И все будет хорошо.       — Уверен? — тихо спросил Шисуи, — Нам очень сильно повезет, если подчинение в принципе получится. Ведь уважаемые Хокаге — сильнейшие воины селения. Могут и заметить, ведь подчинение тоже не моментальное. Но, положим это получится. Сколько кланов поддерживают Сарутоби-саму? Сколько из них в оппозиции к нам? Сколько в нейтралитете? Со сколькими людьми общаются Хокаге? И что же, никто из них не заметит такого резкого изменения внешней и внутренней политики? А семья? Тоже не заметят разницы? Да они первые побегут распростарняя весть, что подлые Учихи подчинили самых могучих воинов селения!       — Но почему они обязательно должны подумать на нас? Политики меняют свои решения по десять раз на неделе. Например десять лет назад мы были союзниками Облака. Потом, спустя пять лет, конфликт из-за Бьякугана. Потом снова затишье, и теперь — территориальные притязания в районе Ки Рейна Мори.        — Сенсоры, — парировал старший Учиха, — От них не скрыть контроль чакрой. А любое гендзюцу, сколь бы оно не было могущественно, это вмешательство в поток энергии. Есть АНБУ, которые поймут что случилось, ведь их этому учат. На худой конец, гендзюцу можно снять простым вливанием посторонней чакры. И как только это вскроется, в нашу сторону полетят обвинения уже не в заговоре, а во вполне конкретной государственной измене. Как ни крути, покушение на ключевых лиц селения.       — Плохо, — констатировал Итачи, глядя на реку.       — Мы лишимся даже минимальной поддержки при таком исходе. Нас объявят предателями и преступниками, а это то самое, что нужно старейшинам. После этого нас вполне себе могут просто перебить… Ведь мы хоть и сильны, но уже не те, что при Мадаре-саме. Это же будет бойня, Итачи. Несмотря на наши отряды АНБУ и Военную Полицию…       — И что ты предлагаешь?       — Есть зыбкий шанс… — Шисуи вздохнул, потому что это была действительно последняя надежда решить все миром, — Очень зыбкий. Трехсторонняя встреча Фугаку-самы, Минато-самы, возможно, Хирузена-самы и Данзо-самы как посредника между ними. И со мной, как человека, связанного со всеми участниками.       — Хирузен-сама на такое не пойдет.       — Может быть Минато-сама пойдет. Если Данзо сумеет перетянуть его на нашу сторону. Или твой отец найдет нужные слова.       — Отец и Четвертый не ладят. Еще с момента выборов Хокаге, — Итачи покачал головой, посмотрел себе под ноги. Шисуи посмотрел на товарища — понять о чем тот думает не мог даже он, его лучший друг. Непроницаемость, выработанная в АНБУ. А как иначе….       — Но когда-то они были друзьями, — напомнил Шисуи.       Несколько минут Учихи молчали. Ветер стих, оставалась только ночная прохлада. Луна вышла из-за туч, милостиво оставив на воде дорожку. Тишину несколько раз разрезала ночная птица. Где-то вдалеке раздавался веселый смех.       — И я единственный, кто может выполнить такую миссию, Итачи. Я доверенное лицо Данзо, и меня он выслушивает. Через него можно добиться аудиенции у Хокаге. С Фугаку-самой я хоть и в нейтральных отношениях, но полагаю, твой отец меня поймет и поддержит. Когда все…закончится.       Шисуи врал. Он убеждал не столько Итачи, сколько себя. Что это единственный шанс. Что только он может попытаться решить дело миром. Он воспринимал это как очередную миссию…к которой, несмотря ни на что, примешивался и личный мотив….который некому было бы передать.       — Ты ведь не только из-за деревни готов пойти на такой риск, — заметил Итачи, заглядывая в глаза собеседника. С секунду оба Учихи смотрели друг другу в глаза.       «Проницательный» — тихо вздохнул Шисуи мысленно и отвел взгляд. Сейчас он ощущал себя как нашкодивший малолетний студент Академии, попавшийся на шалости, и которого отвели к Директору.       — Да, — к чему скрывать? Итачи был одним из немногих, кто знал о его сердечных секретах.        — И в том числе из-за неё.       — Изуми-сан… Она ведь дочь Четвертого. Может быть есть смысл попробовать привлечь ее на нашу сторону? Она ведь имеет примерно то же влияние как и ты, среди АНБУ, и сильнейшая куноичи в нашем поколении. И у нее есть постоянный доступ к Хокаге, более того…говорят, он души в ней не чает, — тихо предложил Итачи.       — Я думал об этом, — опустил голову Шисуи, — но….       — Ты не хочешь подвергать ее риску.       — Да. И не хочу сражаться с ней насмерть из-за интриг политических. Поэтому этот путь я пройду один.       Шисуи посмотрел на часы. Хороший хронометр, с именной вязью золотом. Такие выдавали лучшим бойцам как знак почета Деревней их заслуг. Девять вечера. До встречи с Данзо-самой оставался час. Примерно полчаса на дорогу, если не спешить.       — Мне пойти с тобой? Могу просто подождать у входа, — в голосе Итачи сквозило бессилие, — отговорить Шисуи от сумасшедшего по своей абсурдности плана не получилось. Инструкции отца выполнить не удалось. Какой же он лидер, если не заботиться о своих? Вот и велел Итачи вразумить его друга.       — Нет. Только… Лучше все-таки нет. Но… — Шисуи мялся. Он чувствовал, что времени становится все меньше, но ему было важно донести до товарища эту мысль. Потому что если все пойдет не так… — Если что-то произойдет, Итачи, пожалуйста, прошу тебя….Уговори отца не устраивать мятеж. И весь клан. Сделай все, что только сможешь.       — Я….Я….Я попробую, — сдался Итачи. Шисуи кивнул.       Учихи обнялись. Затем Шисуи крепко пожал сыну Лидера руку. Отступил на несколько шагов и исчез в темноте кроны ближайшего дерева.       Итачи постоял, глядя на дерево, затем перевел взгляд в небеса. Там уже свой бал правили звёзды, и в этот раз их было будто бы больше чем обычно. Иногда Итачи мог гадать по звездам. Старое, давно уже никому не нужное умение, скорее детская забава, а не реальное искусство. Смотришь на небо, видишь созвездие, и тут тебя как озаряет образ грядущего. Каждый что-то свое видит, тут не предскажешь и трактат об этом не напишешь.              В этот раз он не увидел ничего. ****************************************************************************       Резиденция была неестественно тихой.       Трехэтажный особняк, сравнительно недавно перестроенный из старого двухэтажного. Большая терраса, соединяющаяся большими каменными ступенями в скале Хокаге. Широкие, по ним вполне могла бы пройти серьезных размеров телега, или экипаж. Не иначе, сократили путь для разного рода делегаций, например, если в Деревню прибудет с визитом дайме Хива но Куни.       Сегодня же она казалась покинутой. Даже церемониальной охраны, расширившейся за последние годы взводов «Стражей Хокаге» с закрытыми масками лицами и белых одеждах с иероглифами, отражавшими их принадлежность к этой структуре, и которые истуканами стояла у входа в здание через каждый лестничный пролет (всего их было три), сегодня отсутствовала.       Шисуи медленно поднялся по лестнице. Из-за пустоты, казалось, что шаги парня напоминали топот, разрезавший тишину позднего вечера, переходящего в ночь. Первый пост обнаружился у самых дверей. Ну, хоть тут все в порядке.       — Учиха Шисуи. Капитан отряда №7. К Данзо-саме по личному приглашению.       Здоровый бугай, явно не понаслышке знающий о физических тренировках, молча кивнул, получив письмо, едва мазнув по нему взглядом, после чего сделал жест — два безликих Стража, стоявших у самой двери, чинно сделали «на караул» (как того требовало прибытие человека, отмеченного какими-то званиями или наградами в деревне) и отошли в стороны, отворяя дверь, и сокрытый в ней барьер. В случае опасности, именно этот щит должен будет сдерживать атакующих резиденцию, опоясав собой стены строения, благо построены они были максимально равномерно.       Большая зала, своего рода предбанник, комната поменьше, затем совсем крохотная. Длинный коридор, с обитым бархатом полом, глушившим шаги. И вновь будто бы вымерли все. Посты казались редкими, а охрана напряжена. Впрочем, ничего удивительного — пусть потенциальный бунт и относился к категории государственной тайны, но не нужно быть абсолютно посвященным в дела, чтобы уловить общую обстановку.       Шисуи прислушался к интуиции. Сейчас все решится. Либо ему удастся организовать переговоры и как минимум выиграть время. Либо… Либо война. Вот и все тут… Хотя от ого было мерзко.       Вот и кабинет, в котором он уже был несчетное количество раз. Старая дверь, которую Данзо уже давно хотел поменять, но все никак не мог. Тяжелая, крепкая. Но открывалась довольно легко.       У двери вытянулся очередной страж. Повторив формуляр, Шисуи остановился. Страж кивнул, постучал, огласил только что сказанное. Выждал некоторое время, после чего широко отворил дверь, и приглашающе кивнул.       Шисуи вошел в кабинет. Дверь закрылась.       Здесь царил такой же полумрак, и только зона у стола была освещена. За ней, в некотором отдалении, чернел проем окна. В минуты задумчивости, Шимура имел обыкновение смотреть в него, обдумывая что-то. Вот и сейчас кресло лидера Корня было повернуто в сторону окна.       — Вы вызывали меня, Данзо-сама, — произнес Учиха, склоняя голову.       Раздался шорох поворачиваемого кресла. Послышался сдавленный смешок.       — И тебе не хворать….Мерцающий Шисуи.       Учиху пробила дрожь. Потому что спутать этот голос он никак не мог. Понимая, что оттягивать бесполезно, он посмотрел на сидящего перед ним человека.       За столом лидера Корня, скрестив руки и подложив под подбородок большой палец и слегка насмешливо улыбаясь, сидел Хирузен Сарутоби.       Третий Хокаге.