О, дивный новый мир!

      Разочарование и обида видимо, читались на моем лице столь явственно, что отец прервал свою речь и выжидающе взглянул на меня, в то время как в голубых глазах все сильнее росло искреннее удивление — сын не спешил бросаться к отцу на шею и не торопился благодарить своего Каге за похвалу.       А что он ожидал?       Я ничего не чувствовал. Положительного, конечно. Зато опустошенность, легкий флер обиды и возникшая откуда-то изнутри тоска из-за неоправдавшихся ожиданий были в полный рост.       — Спасибо, что-то еще? — прозвучало как-то буднично, но чересчур холодно. Я машинально было одернул себя, чтобы не слишком раскрывать свои истинные, далеко не сыновьи чувства и играть отведенную мне роль… но не смог.       Как-то резко стало все равно. Раскроют, не раскроют, заметят несоответствие, или нет.       Плевать. Даже Курама не решался съязвить насчет давно заключенного пари. Видимо, лис тоже не ждал такого исхода, а может и наоборот, просто не хотел меня расстраивать и сыпать соль на мою психотравму.       Молчание затягивалось. Женская половина семейства также не нашлась что сказать, удивленно глядя то на меня, то на главу семьи, окружив нас кольцом, будто мы собирались здесь и сейчас сойтись в рукопашную.       Секунду Четвертый стоял, словно силился понять, что произошло, а затем, выдержка и политическое умение «сохранять лицо» взяли над Желтой Молнией верх.       — Я хотел лишь добавить, что горжусь тобой, — продолжил Хокаге, — Ты проявил упорство, мужество, трудолюбие. Без этих навыков хорошим шиноби, — акцент был сделан именно на слове «хорошим», - никогда не стать. И лишь сегодня ты доказал, что ты на что-то способен.       Ничего себе. Он даже не чувствует никаких угрызений совести. Эти холодные голубые глаза, словно ледышки, натуральные. И он думает что этого достаточно, чтобы я кинулся к нему на шею? А как же его пренебрежение в больнице, а как же его отстраненность на самом экзамене?       — Отец, ты не прав! Он всегда был таким, но никто не пытался реализовать его потенциал! — встряла в разговор Изуми, видя, что Кушина постепенно закипает, а вокруг женщины начинает подниматься та самая «ки», перед которой меркли огненные шары.       — Я в его возрасте реализовывался самостоятельно. Войну прошел. Если ему для этого нужны няньки, то я ею быть не намерен, — парировал отец, — Он член клана Намиказе, в конце концов, а не бродяга. Потому, если ему действительно нужно мое одобрение — нужно показать, что он что-то стоит. Чем я должен был гордиться пару лет назад хотя бы? Отлично приготовленной лапшой? Гезу? Вкусным рулетом или крупной рыбой? Неплохое достижение для повара, но никак не для наследника Хокаге! — эту тираду Четвертый буквально выплюнул в лица нам, выйдя из круга и встав с другой стороны стола кухни.       Символично — один против всех, со своей собственной правдой.       В мозг закралась шальная мысль.       Если бы случилось так, что мой…настоящий отец из моего мира выжил и остался на должности Хокаге — он бы тоже стал таким? Тоже бы своего сына держал в «черном теле» лишь потому что он не оправдывает возложенных на него ожиданий, о которых сам сын вообще не в курсе? Или наоборот….       Нет.       Тот Минато так бы не поступил. Я видел его в деле. Пусть и шла война, но я чувствовал, что отец не даст меня в обиду хоть Джуби, хоть Обито. Да, у него были и свои причины меня защитить помимо долга отца… Вина. Вина в том, что я стал тааким, каким стал из-за того, что когда-то давно у него не оказалось выбора, кроме как запечатать во мне Девятихвостого. Он подарил мне величайшую силу…но мне пришлось заплатить за нее большую цену.       Слезы предательски брызнули из глаз, когда я вновь позволил себе начать вспоминать. Но затем я сдержался. Если так, и я действительно ему не нужен… То….       — Если так, отец, то я хочу сменить фамилию на Узумаки, — холодно сказал я, насколько мог. Это оказалось удивительно просто. Все-таки… Все-таки я не смог сродниться здесь настолько, чтобы обрасти сомнениями и догмами вроде «ну это же папа!». Я знал, что это не совсем так. И от этого на душе было гадко.       Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мать и сестра пораженно вздрогнули и переводили взгляд с меня на бледнеющего от гнева Минато. Юки к моему удивлению, предпочла дипломатично скрыться, видимо опасаясь попасть под раздачу. Глаза Хокаге расширились, а весь стоицизм улетучился вдаль, заставив сцепить зубы. Пусть отец и старался это скрыть, но я видел, как у него дрожали руки. Судя по всему, такое состояние главе Деревни, было совсем не свойственно.       — Нет… Ни за что…. Этого никогда не будет! — прошипел венценосец, вмиг ставшим змеиным голосом, в котором было столько едва скрытой ярости, что даже я, привыкший к всякому, отшатнулся, сделав несколько шагов назад.       — Минато… — мать неожиданно вступилась за меня, робко приблизившись к оппозиционеру, и пытаясь аккуратно взять его за плечо, чтоб успокоить, — В этом есть смысл, Узумаки — Великий Клан, Наруто так будет только лучше, любимый….       — Я сказал: НЕ-Е-Е-Т! — прорычал, а точнее просипел блондин, рывком отскочив на два метра и с силой грохнув по ни в чем не повинному столу кулаком. Грохнул так грохнул — то ли инстинктивно вкачал чакру в кулак, тот ли от ярости потерял над ней контроль, но в сжатом кулаке полыхнуло голубым и стол жалобно затрещал, буквально лопнув в нескольких местах, осыпавшись древесиной. Тут же начавшей источать запах костра. Мать отшагнула от бушующего Каге, в глазах у нее светился ужас. Видимо, это было что-то из ряда вон выходящее, совсем…       Но остановиться я уже не мог. Моя собственная ярость затуманила мне разум. Оставляя вместо мозгов один адреналин:       — Что, серьезно, нужно доказать что я чего-то стою? Изволь. Вот минимум три человека, кто докажет тебе обратное. Зато ты ничего не сделал для меня, — тихо, но четко произнес я, глядя на «родителя» исподлобья, — Даже не спросил, как идут дела. Изуми, мама и даже Юки поддерживали меня. А ведь ты не верил в успех ни на одном из этапов. Даже на экзамене ты смотрел на меня как на пустое место, воодушевившись показной гордостью когда увидел результат. Легко говорить о сделанном, не зная, что пришлось сделать, чтобы получилось то, что получилось! Потому что…- я перевел дыхание, — потому что тебе не нужен сын, тебе нужно лишь возрождение своего клана. Похвальное желание, отец, но вряд-ли можно увлечь человека такой идеей пренебрежительно к нему относясь. Да и я не собираюсь ради твоих амбиций и уязвленного самолюбия отказываться от своей семьи, — сделав ударение на последнем слове, припечатал я.       Стало тихо. Слишком тихо. Скрипнули половицы, и Хокаге повернулся к нам лицом. Его глаза не выражали буквально ничего, были как будто пусты. Затем венценосец схватился за голову, едва не сбив шляпу. Пару секунд так постоял, а затем снова посмотрел на нас всех уничтожающим взглядом. Затем, досталось уже мне. Если бы это было возможно, отец точно сжег бы меня этим взглядом….       — Ах вот как значит, — голосом полным ядом произнес-прошептал Четвертый, — Тогда заруби себе на носу, недоносок, — при этих словах полыхнули обе женщины на столе, а я стоял, будто против урагана, не отводя глаз от распалившейся фурии в лице главы Деревни, — что у меня нет сына. Отныне и навсегда, гнида ты неблагодарная…. Тварь дрожащая….       Затем глава дома развернулся и вывалился в коридор, ударив дверь с такой силой, что она едва не слетела с петель.       — Зря ты так с ним, Наруто, — тихо произнесла Изуми, первой пришедшая в себя от такого представления.       — Зря, говоришь… Сестрица, ты правда думаешь, что я ничего не понимаю?! — во мне все ещё плескался адреналин, а потому выходило какое-то карканье, а не нормальная речь, что явно поражало родственниц, но сейчас мне не хотелось играть никаких ролей. — Ты думаешь, я не вижу, как он относится ко всем нам? К маме, к Юки, к тебе? Он смотрит на нас лишь как на оружие деревни и средство достижения собственных целей! Даже от меня отказался лишь потому что я сказал правду. Но слушать ее он не хочет. Уж извини, но быть таким как он я не намерен. Пожалуйста, пусть повязки лишит, ничего, переживу. Да, он отличный Хокаге, но такой отец мне нахрен не нужен! — презрительно выплюнул я, сорвавшись в завершении своей речи на мат.       — Наруто, не смей так говорить о своем отце! — перешла на сторону противника Кушина, хотя я видел, как в глазах матери засело что-то напоминающее боль, вперемешку со страданием. Не исключено, что наедине с собой она расплачется. Похоже, подобные сцены здесь не редкость….       — Я сказал лишь то, что думаю. Если меня за это накажут, то так тому и быть, но я считаю, что поступил правильно. На худой конец…кто-то же должен оставаться человеком, а не быть слепым и глухим подхалимом, — Я встал из-за пробитого стола и пошел в свою комнату, оставив недоумевающую сестру и мать играть в гляделки.       Закрывшись в комнате, я упал на кровать, дав волю легким слезам. Скорее отходняк, чем искренняя печаль. Спустя некоторое время, меня навестил Курама.       — Фееричное выступление однако. Не ожидал от Четвертого такого драматизма, он мне казался куда более рациональным, С другой стороны, ты же только что разрушил себе отношения с отцом, хотя столько мечтал об этом…. — тихо спросил лис.       — Я мечтал о СВОЕМ отце. ТОТ Минато был совсем другим. А этот скорее отморозок, вроде Эя — вспоминать лидера Деревни Облака, решившего для спасения мира, превентивно шлепнуть меня и Киллера Би (своего приемного брата!), не хотелось, — Удивительно, что они с Кушиной ещё не развелись, я б такое терпеть просто не смог. И главное, никто из них за меня не заступился. Стояли как овечки на убой, чтоб их! — продолжал бушевать я.       — Не буду с тобой спорить — тебе уже шестнадцать, люди в этом возрасте уже способны думать самостоятельно. А насчет реакции твоей семьи — ну так а что им сделать, с кулаками на него наброситься? Ага, на собственного Каге, чтоб он им госизмену пришил и реально развелся.       — Спасибо и на том. У меня совершенно нет настроения продолжать этот разговор, потому давай лучше просто помолчим, — отрезал я, и уставился невидящими глазам в потолок. Адреналин из крови уже улетучился, отчего разум, анализируя произошедшее, начал понимать суть только что произошедшей перепалки.       Надеюсь, я не был слишком опрометчив — мне с ним еще долго жить под одной крышей, в результате чего может случиться буквально что угодно — от неожиданного примирения, до того, что он меня с лестницы спустит или из дома выгонит в какой-нибудь приют…до скажем, шестнадцати лет. Да и с Узумаки все может пройти не так легко, как кажется….могут меня и не принять! Тогда мне труба — Наруто Без Имени — это звучит гордо….       В дверь тактично постучали, после чего на пороге появилась Изуми. Спокойная и улыбчивая, но, серьезная. Будет мораль читать или так разойдемся?       — Наруто, я надеюсь, что это было обдуманное решение — пути назад у тебя нет, — сразу обрисовала перспективы моего дальнейшего социального существования старшая сестра.       — Полностью. Надеюсь, меня примут в ваш клан? — несмело поинтересовался я, ощущая как бравада, еще пару минут назад державшаяся на злости, уступает место усталости и покорности судьбе. Гадское чувство.       — Пф-ф-ф, конечно же, у тебя там три родственника, за это можешь не волноваться. Да ещё есть дедушка, он точно подсобит… Вообще, я горжусь тобой — ты не побоялся нагрубить самому Хокаге, что я мечтала сделать уже очень давно, — Изуми легонько улыбнулась, слегка наклонив голову.       — А у тебя то с ним какие счёты? — устало поинтересовался я.       — Ну… — девушка вздохнула, — В некотором смысле как и у тебя. Но…скорее больше личное.       Понятно. Не хочет говорить. Не настаиваю.       — В любом случае, я не хочу больше говорить на эту тему, — буркнул я, — пусть будет как будет. Поживем… увидим.       — Как скажешь. Завтра будет распределение по командам и испытание сенсея. Если вам не попадется Какаши, то можешь не волноваться — все будет путём.       Ага, как же. Не попадется. По закону подлости именно он и должен попасться.       — А если попадется именно он? — поинтересовался я.       — Выкладывайся на всю катушку, используй грязные приемчики, но сделай все, что в твоих силах для победы — еще никто не прошел его испытание, — мрачно сказала куноичи, — Двадцать процентов отвалились сразу, тридцать сломались через пять минут. Остальные провалились в разные моменты вплоть до часа. В общем….       — Ничего, прорвемся, ведь меня тренировала моя сестра! — преувеличенно бодро рявкнул я. Изуми улыбнулась.       В безмолвном молчании мы пробыли несколько минут.       — Знаешь, братец, а тренировать тебя было весело. Признаться, давно не получала такого морального удовольствия — нарушила молчание сестрица, — видимо ей хотелось ещё поговорить.       — Наверное, у тебя не было учеников раньше… Но я надеюсь, что я оставил после себя лучшее впечатление, — улыбнулся я.       — Ну… Знаешь, я не слукавлю, если скажу, что многие в твои годы предпочитают балду гонять больше, уповая на то, что все это ерунда, кто-то просто ленится, кто-то кичится своим происхождением. Ну а кто-то и работает не покладая рук.       — Может быть тебе есть смысл попробовать себя в преподавании? — предложил неожиданно для себя я. Шальное предложение, но все-таки… Что мной двигало больше? Просто хотел подчеркнуть ее заслуги? Ага, один случай уже не показатель… Или… Это проявление моего нежелания принадлежности Изуми к АНБУ? Но почему? Только из-за Сая, который напрочь утратил эмоции и чувствительность, и который потом этому учился у всей команды? Но Изуми слишком, даже на редкость адекватна для Корня. Может, она простая АНБУ и её не так сильно психологически ломали?       — В Академию податься? — рассмеялась девушка, поправив рукой волосы, которые в свете солнца стали багрово красными, — Как думаешь, мне очки пойдут?       — Ага, и в придачу указка, для тех кто балду бьет, — мы рассмеялись почти синхронно.       — Ладно, засиделась тут у тебя я…. Отдыхай, — сестрица послала мне очередную улыбку и покинула мою обитель.       Однако события этого дня обещали продолжиться.

Свободное повествование

      Поздним вечером Минато вошел в спальню, снял плащ и шляпу и сел на кровать, схватившись за голову. Его всего колотило, что не укрылось от взора жены, тихо, словно тень, вошедшей в комнату за супругом. Глава деревни нервно обернулся, собирая волю в кулак — разговор обещал быть крайне неприятным, но…       — Это ты его надоумила? — с тихой злобой в голосе поинтересовался он, — Я знал, что из этого всего хорошего ничего не будет… И зачем я только позволил Изуми его обучать… Вырастил себе на голову оппозицию в родном доме…       — Нет, никто его не подговаривал, он сам принял это решение, — спокойно ответила Кушина, — И обучать Наруто было личным решением Изуми. Ты ведь был на экзамене, согласись, что наш сын справился вполне достойно и догнал, а в некоторых аспектах и перегнал Юки.       — Хватит врать мне! — взвился Четвертый, у которого, судя по всему, уже начали сдавать нервы окончательно, — Ты снова решила настроить детей против меня! Сначала Изуми, потом Юки, теперь Наруто. Каждый раз ты делаешь так, чтобы мои дети отворачивались от меня, каждый раз я должен видеть, как все, над чем я так долго работал, рассыпается прахом!       — Минато, какая муха тебя укусила?! Тебя в жизни никто не пытался обмануть! — Кушина едва сдерживала слезы, ведь она всей душой любила своего мужа.       — Да?! А как же твои слова перед алтарем быть со мной в любви, горести и радости?! Разве я не обещал все сделать для нашего общего счастья?! — застонал Каге, наконец соизволив повернуться к жене.       — Я не понимаю, правда! Что не так? За что ты так взъелся на меня?! — Кушина сама сорвалась на крик, потеряв контроль. Пусть это и было не самым хорошим знаком, но остановиться сейчас она уже не могла.       — Мой клан почти мертв, Кушина! Понимаешь, мертв! Остались только я да Ринато, который в своих странствиях забыл когда сюда возвращался! После Третьей мировой было не до того, и я надеялся хоть как-то вернуть нам величие после войны. Но раз за разом все шло прахом…       — Разве я тебе чем-то мешаю? — тихо спросила жена, — Я ведь поддерживала и поддерживаю тебя как могу, правда.       — Ага. И все мои дети носят фамилию Узумаки, до недавнего времени был хотя бы один, кто не носил, — горько произнес блондин.       — Минато, разве это так важно? Ты уверен, что это стоит нашей ссоры? Ведь ты сам отказался от Наруто, выгнал его из клана…       — Я уже ни в чем не могу быть уверен! Что дома, что на работе, все плетут против меня заговоры! Сначала эти проклятые Учихи, потом Данзо, теперь ты! Кушина, — Четвертый простер руки к жене, в его глазах читалось отчаяние, — почему ты не взяла мою фамилию? — Минато был мрачнее тучи, в глазах его плескалась душераздирающая тоска и мелькали искры гнева.       — Ты слишком много работаешь и слишком мало внимания уделяешь своей семье, — куноичи попыталась воззвать к совести своего мужа, — Вспомни, когда ты в последний раз был с нами не как Хокаге. Вспомни, когда в последний раз ходил на рыбалку с Наруто. Он ведь тоже страдает, ему нужен отец, человек, на которого нужно ровняться! Он только стал шиноби, наверняка он напуган, и очень хочет, чтобы его заметили. А если на него плюет собственный отец…Кем же он будет? — тихо сказала Кушина.       — Но я ведь Хокаге! Я стараюсь сделать все возможное, чтобы Коноха процветала, у меня просто не остается времени. Неужели так сложно это понять? — взвыл в отчаянии Минато, — Если не я, то кто?!       — Неужели ты никак не можешь выкроить время на свою семью? На тех людей, которые тебя любят не за то, что ты Великий Четвертый Хокаге, а а то, что ты Минато Намиказе, их отец.       — Но я же стараюсь ради их собственного блага! Я делаю все возможное, чтобы обеспечить их всем необходимым для жизни и развития! — воскликнул Хокаге.       — Пойми же ты, детям все это до лампочки. Им нужно, чтобы ты просто был рядом. Неважно сколько им лет, Минато. Даже Изуми при всей ее силе воли, чувствует это. Думаешь, почему она миссию за миссией берет, иногда работая больше чем кто-то в ее отряде?       — Ага, как же… Завела себе небось пассию, — тихо произнес Минато, — Надеюсь он хотя бы из нормальной семьи… И не из Учих…       — Потому что не хочет быть одна, Минато. И Наруто такой же. У тебя ведь есть советники, старейшины кланов, сгрузи на них часть ответственности, ведь они только для этого и существуют! — попыталась воззвать она к разуму мужа, — Времена автократии прошли, еще со времен Третьего-самы. Коллегиальность — лучшее решение. И тебе полегче будет, и Конохе лучше…       Последние слова произвели эффект фугасной бомбы. Глаза Минато гневно сузились — политика добралась даже до его семейного гнездышка. Глядя на это, Кушина закрыла ладонями рот, — теперь муж напоминал берсерка, увидавшего цель.       — Так ты заодно с этими интриганами?! — прорычал блондин.       — Нет! Никогда! Разве я похожа на политика, Минато?! Я мать твоих детей! — воскликнула Кушина.       — Отличная многоходовочка, женушка. Сначала ты отняла у меня дочерей, теперь до сына добралась, а теперь ты хочешь отнять у меня деревню… — блондин тяжело задышал, его лицо покраснело от злобы.       — МИНАТО! — рявкнула женщина.       — Это ж какую я змею тут пригрел на своей груди! Сам, своими руками, в дом пустил! — злобно прошипел Хокаге, испепеляя жену взглядом. — Я надеялся, что хотя бы в своей семье могу быть уверен, но я ошибался, эти сволочи дотянулись даже сюда…— шиноби сокрушенно опустил взгляд в пол и со свистом набрал воздуха в легкие. Кушина открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.       — Предательница! Уходи отсюда, я больше не желаю тебя видеть! — выкрикнул Хокаге, резко вскинув голову. Кушина пораженно застыла на месте, в уголках ее глаз заблестели слезы неверия. Не такой реакции она ожидала, совсем не такой, — Вали в свой любимый клан! Вы и так взяли все под контроль! Что, мало?! Ну так давайте еще меня в Узумаки обратим, что мне терять?! Давайте, разрушьте все к чертям!       — Ты сам все разрушил… давно…Четвертый, — тихо ответила Кушина и вышла из комнаты, оставив закипающего Хокаге наедине со своей шляпой.       Словно во сне, Кушина добрела до гостиной. В доме было тихо, лишь сверху, из комнаты Наруто раздавался шум, превратившийся в веселый смех.       — Ну, хоть дети счастливы…На том спасибо, — тихо прошептала женщина. Неужели все действительно так?       Неужели Минато больше не любит ее? Как же так… Ему никто не нужен, кроме этой дурацкой шляпы.       Слезы начали душить Кушину, она ткнулась в подушку, чтоб не разрыдаться в голос.       Его будто подменили… Тогда, шестнадцать лет назад, он был совсем другим. Скромным, обаятельным, добрым. Его обожала публика, герой войны как ни как, герой Листа, ведь он помогал запечатывать Девятихвостого…       От этого воспоминания, Кушина мигом пришла в себя и бросилась за аптечкой. Сильные негативные эмоции могли ослабить Печать, потому ей нельзя было сильно волноваться. Две таблетки успокоительного исчезли во рту, но печальные мысли продолжали нестись как ветер в поле.       Вежливый, молодой. Боялся иногда глаза поднять, даже на свидании в кафе. Семья у него была скажем прямо, не высокого ранга. Но заслуги помогли ему пробиться. И ведь она, Кушина Узумаки, тому способствовала. Понравился ей скромняга, без кричащих фамилий и наглости как у стада бизонов… И он единственный, кто спас ее от шиноби Кумо, прознавших что она джинчурики.       Зачем только она позволила ему стать Хокаге? Был бы просто джонином, не больше ни меньше… Может, думала, что это будет престижно, быть женой главы деревни? Вместо уважения она получила лишь зависть от всех молодых женщин селения и наглую эксплуатацию со стороны своего клана.       Надеялась на детей, что они хотя бы смогут как-то скрепить эти узы. Что их брак не станет трамплином для роста одного и заточения для другой. Дети вышли хорошие, одаренные. Но вот отец оказался… с душком. Неужели она не понимала, что он не выдержит? Простой паренек, дорвавшийся до абсолютной власти… С горящим взором и пламенным сердцем…       — За что мне все это, о Ками… За что? Неужели… неужели он был прав? — тихо шептала Кушина, провалившись в темноту соленых слез и отчаяния, — Неужели я такая… такая дура?       Со спины ее обняли. Тихонько и легонько.       — Изуми?       — Мама?       — Он выгнал меня! Сказал, что я предательница, и он больше не хочет меня видеть! — провыла сквозь слезы безутешная мать, — Сказал, что я интриганка и хочу разрушить всю его работу! Он совсем сбрендил, дочка… Боги, ну почему это случилось со мной?! Неужели только того, что я ношу в себе страшного монстра — недостаточно?!       — Мама… Не принимай это слишком близко к сердцу, прошу. Отцу сейчас очень тяжело — он взвалил себе всю деревню на плечи, а его собственная семья от него отвернулась. Я не осуждаю Наруто, он во многом прав… И я бы на его месте.наверное сказала бы то же самое. Но…мы не должны отказываться от него, мам. Без нас он совсем пропадет, — сказала пару слов в защиту своего отца Изуми.       — Ты права. Аригато, доченька, — Кушина поцеловала свою утешительницу, утерла соленые дорожки на лице и начала стелить себе спальное место. Сегодня спать предстоит в одиночестве — а то ведь можно и до утра не дожить…       — Как Наруто? — спросила женщина.       — Нормально. Переживает, хоть и делает вид, что все нормально. Меня больше волнует, что теперь Наруто бесклановый шиноби. Ты поговоришь со старейшинами, чтобы его приняли к нам?       — Естественно, разве может быть иначе?! — Кушина возмущенно вспыхнула — да как Изуми подумать могла, что она бросит своего сына прозябать в бесславии? — пусть Минато считает что хочет, но сына без семьи она не оставит.       — Ну вот, жизнь налаживается, — философски заметила юная куноичи.       — Да. Наверное.       Но на душе у несчастной джинчурики все еще скребли кошки. Но усталость и эмоциональное истощение заставило женщину провалиться в беспокойный сон.       — Неужели… все… это...было.... зря… — подумала Кушина, погружаясь в царство Морфия.