RevelationS

      Хёнджин был потрясающим работником. Он очень упорно шёл к своей должности. В двадцать восемь лет быть старшим юристом — дорогого стоит. Мало кто мог добиться таких успехов в нашей профессии.       Он, наряду со мной, был из тех, кто мог задерживаться на два-три часа на работе и, не разгибая спины составлять, проверять, вносить корректировки, перечитывать, исправлять и так по кругу.       Когда мы оставались с ним вдвоём в офисе, чаще всего мы молчали, но, чтобы совсем не сойти с ума, перекидывались глупыми шутками, по очереди ходили на обеденную зону и наливали друг другу кофе.       Когда свет в дальней части офиса выключался, мы, каждый раз перед этим переглядываясь, начинали наши вечера с того, что скидывали пиджаки, закатывали рукава своих белоснежных рубашек, ослабляли галстуки и оставляли включенными только настольные лампы.       Клацанье по клавиатуре тихим эхом распределялось по всей площади нашего офиса, за окном шумели машины, кто-то заливисто смеялся, но мы были в работе. С головой.       Время переваливало за восемь вечера, но мы были непреклонны:       — Долго тебе ещё, Чан?       — Ещё пара правок, а что случилось?       Мы вели диалог даже не смотря в сторону друг друга, настолько мы были погружены в процесс:       — Думал подвезти, если ты не за рулем.       — Меня? Ты чего это?       Я догадывался, зачем он хотел меня довезти, вернее, ради кого, он хотел меня довезти.       С минуту я раздумывал, дать им побыть вместе или прослыть эгоистом?       — Да, без проблем, если тебя не затруднит. Зайдёшь на чай?       Зачем я это делаю?       — Чай… Чай это замечательная идея, — потягиваясь, протянул Хван, — Если ты всё, я пойду умоюсь и можем ехать.       — Да, у меня буквально пару определений осталось, так что… — меня прервали. Я поднял голову и, осознав, кто решил посетить наш уголок, резко встал и склонился в поклоне, — Здравствуйте, Босс.       Хван последовал моему примеру и тоже поклонился начальнику.       — Привет, парни. Вы закончили?       Я неуверенно кивнул, мельком поглядывая на коллегу.       Хван Ёниль — директор нашего бюро, был очень уважаемым человеком в нашей сфере. Да что там, в сфере, во всем Сеуле.       Это был строгий, но справедливый мужчина. Очень занятой. Очень серьёзный. Он имел достаточно связей, достаточно ресурсов. В неумелых руках такая сила и такие связи могли создать апокалипсис, но только не в его.       Он очень редко заходил в наш офис. Он знал, что пока в офисе есть Хёнджин, всё будет хорошо, а работа будет выполняться должным образом. Хёнджин обладал ярко-выраженными качествами лидера. Именно поэтому он был более чем на своем месте в этом бюро.       Что касается меня, я был очень благодарен этому мужчине. В своё время, он многому научил меня, а также принял меня к себе на работу сразу после того, как я закончил университет. Именно в его руках была и судьба Феликса, когда я давал свои рекомендации относительно него.       Но я даже не представлял, что в его руках была судьба ещё одного человека. Если эти ежовые рукавицы можно было назвать руками.       — Хван, если ты закончил, зайди ко мне. Сейчас. — и удалился, оставив нас наедине в мёртвой тишине офиса.       Мы без слов переглянулись друг на друга. Он аккуратно подошёл к своему стулу, стянул с него оставленный ранее пиджак и ещё раз посмотрел на меня:       — Жди здесь, я не думаю, что это надолго.       Проводя взглядом удаляющуюся фигуру, я опустился обратно на свой стул.       Вызов Хёнджина в кабинет Босса — стандартная практика. Но обычно это случалось в середине дня.       Я никогда не спрашивал, о чём они там разговаривали, никто не спрашивал. Это никого не должно было волновать. Но все отмечали эмоции, с которыми возвращался парень.       Если он был нервный — это было сигналом для всех к более усиленной работе.       Если он был спокоен или чуть улыбался — это было сигналом, что разговор был ни о чём. И нет поводов для беспокойств.       Если он заходил с гордо поднятой головой и оглядывал всех в офисе, перед тем, как сесть за рабочее место — это было сигналом, что весь офис был нахвален.       — Садись, — мужчина указал на стул, напротив себя и опустился в своё кресло.       Хёнджин оглядел кабинет и опустился на стул:       — Что-то случилось?       — Разве что-то должно случиться, чтобы я захотел поговорить со своим лучшим юристом? — он достал из ящика стола портсигар, два бокала и дорогую бутылку, — Выпьешь? Мне привезли какой-то импортный коньяк.       — Нет, сэр, я за рулём сегодня, спасибо за предложение, — он ещё раз учтиво склонил голову и обратил на него уже обеспокоенный взгляд. Тот молча поставил бутылку на стол и сцепил руки в замок:       — Едешь домой?       — Нет, сэр, я сначала довезу Бан Чана, после этого поеду домой и…       — Как дела дома? Как дела у супруги? Как твоя дочь?       — Все хоро…       — Я слышал, вы начали спать в разных комнатах. Что-то случилось?       — Ребёнок растёт, а я должен быть выспавшимся с утра и бодрым, поэтому я сплю в отдельной ком…       — Или она просто больше тебя не привлекает, Хёнджин?       Парня слегка дёрнуло. Он начинал паниковать. Откуда он…? Что происходит? Они что, общались? Когда?!       — Нет, сэр, всё совсем не так. Дело лишь в том, что…       — Я заметил, — Ёниль не был настроен на слушание оправданий, поэтому продолжал засыпать молодого парня вопросами, не забывая считывать реакцию, — что ты завёл себе близкого друга… Феликс Ли, верно? Как он тебе? Как справляется с работой?       — Сэр, если честно, я не совсем пониманию к чему идёт наш разговор, — он начал привставать со стула, но дёрнулся снова, уже всем телом, зажмурившись.       Ёниль резко ударил по столу и гневно посмотрел на Хвана:       — А ну сядь, щенок! Я тебя не отпускал. Ты думаешь, я слепой?       — Нет, сэр.       — Ты думаешь, я не знаю, куда ты и кого ты возишь?       — Сэр, я просто помогаю друзьям…       — Заткнись!       Хёнджин отвернулся, как от пощечины, но, совладав с собой, вновь перевёл взгляд на мужчину.       — Послушай, — директор сбавил тон, — Мне очень нравится, как ты работаешь, какую пользу ты приносишь людям и нашему бюро. Ты большой молодец, — голос снова начал нарастать с каждым предложением, — Но, мне кажется, ты забыл, что дома у тебя тоже есть работа. Ты должен быть хорошим мужем и отцом! Это твоя обязанность, щенок!!! Или ты забыл, благодаря кому ты здесь? Благодаря кому зашибаешь такие бабки, имеешь красивую машину, положение в фирме и обществе, красивый дом с красавицей женой и дочкой, м?! Я ведь могу всё это забрать. Буквально по щелчку! А если ты сейчас будешь играть в героя и скажешь мне в лицо, что от всего этого ты можешь отказаться ради какого-то сопляка, который даже отчёт без тебя составить не может, то ты не герой, Хёнджин. А баран!       — Сэр, вы ошибаетесь. Я люблю Вашу дочь. Я очень люблю свою семью. И Феликс не имеет никакого отношения к моей семейной жизни. Я понятия не имею, на чём основываются Ваши выводы. Они абсолютно поверхностные. Если Вы не против, я пойду.       Не дожидаясь ответа, он направился к двери и замер на секунду, держа пальцы на ручке.       — Хёнджин, а тебе не кажется, — его спокойный тон голоса стал пугать ещё больше, буквально пронизывать до костей, — что в Австралии стало не хватать юристов? Быть может, раз Феликс такой молодец, мне следует отправить его домой, м?       Он подошёл к нему сбоку, как-то по-отцовски кладя руку на плечо, постепенно сжимая его с нечеловеческой силой. Руку повело от напряжения:       — Ты умный парень, Хёнджин… Я думаю, сейчас ты приедешь домой, обнимешь мою дочь и скажешь, как сильно ты её любишь. Я прав?       Он молчал. Сердце сжалось. Он чётко понимал, на что способен его тесть. Как он действительно, в течение пяти минут, может устроить депортацию Феликса. Костяшки побелели, но всё-таки смогли провернуть ручку. Он последний раз обернулся на мужчину:       — Да, отец, я именно так и поступлю. Хорошего Вам вечера. — опустив голову и до боли закусывая губу, он тихо удалился из кабинета.       — И тебе, сынок, и тебе.