RevelationS

      Однажды кто-то сказал мне, что лучшие отношения — производная из лучших друзей.       Я никогда не придерживался этой теории.       В моём понимании, когда ты влюбляешься в лучшего друга, вы начинаете встречаться, жить вместе, но не потому что это удобно, а потому что вы начинаете выстраивать быт и вкладываете в совместную жизнь чуть больше, чем просто комфорт. При этом, рано или поздно это всё равно может закончиться криками, спорами, скандалом, расставанием.       Так вот, когда ты выходишь из этих отношений, ты теряешь всё.       Ты теряешь и любимого человека и лучшего друга.       Сколько людей, столько и мнений, я понимаю.       И мы не будем сейчас разводить споры о том, что можно после расставаний остаться друзьями. Я в это не верю.       При всех моих внутренних установках и суждениях это не помешало мне же их нарушить.       Я совершенно не сразу понял, что именно я чувствую.       Я пропустил момент, когда начал вкладывать в нашу дружбу намного больше позволенного. Пропустил момент, когда начал смотреть на него по другому. Пропустил момент, когда захотел быть для него всем.       Сначала я действительно просто хотел помочь ему. Хотел, чтобы он ни в чём не нуждался. Чтобы нашёл свое место и прожил жизнь так, как ему самому хотелось.       И я сделал всё. Я устроил его в хорошее место, я позволил ему жить со мной в одной квартире, чтобы он не страдал от мук выбора и вечного поиска чего-то съёмного, непостоянного. И в какой-то момент я понял, что я впустил его не в свою обычную жизнь.              Я впустил его к себе под кожу.       Феликс был кинестетик.       Знаете, кто это такие?       Это люди, которые воспринимают мир и информацию через ощущения, чувства, движения. Феликс очень любил физический контакт. Любил обниматься и запоминать именно эмоциями.       Некоторых людей это вводит в состояние дискомфорта. Пугает. Я был одним из таких людей какое-то время, но потом, любое его прикосновение ко мне, любое его объятие начало отзываться внутри чем-то тёплым.       И однажды этого контакта стало не хватать.       Но я не настаивал.       Однажды его эмоций, которые он испытывал каждый день, стало не хватать.       И я снова не настаивал.       Я просто понимал для себя, что хочу быть рядом всегда. Хочу оберегать. Хочу быть частью его жизни, частью него. Хотел быть ближе. Настолько близко, настолько часто, пока не надоест. И мне не надоедало.       Несколько раз я заходил в его спальню по ночам, просто садился рядом с ним и смотрел, как он спит. Как подрагивают его ресницы. Аккуратно гладил его по руке и смотрел.       Один раз он проснулся. Сначала испугался, смотря на меня, но потом снова проявил свою чуткость и заботу.       Я сказал, что не могу уснуть. А он отодвинулся сам, затем отодвинул одеяло и предложил уснуть вместе.       В ту ночь я прижал его к своей груди, вдыхая аромат его волос, прислушиваясь к неторопливому сопению, но сам так и не смог уснуть.       Он всегда был так близко, но так далеко.       Меня начинали посещать дурные сны достаточно интимного содержания.       Я просыпался мокрым и, в каком-то смысле, грязным.       Жажда его тела начала захлестывать, поэтому, проводя время в душе, я вымещал все возможные фантазии, скрываясь за шумом воды.       А что мне оставалось?       В моменты разрядки я ненавидел себя ещё больше.       Я пробовал применить несколько тактик: начал ходить в спортзал по утрам, чтобы отвлечься, бегал возле дома, чтобы вернуться без сил. И всё, что успевал сделать после — собраться на работу и уехать.       Я отказывался от совместных вечеров, прикрываясь тонной работы. Запирался в комнате, а когда не справлялся, возвращался к нему и просто разглядывал его лицо, слушал его рассказы, позволял делиться со мной всем.       Да, я не раз задавался вопросом: «Почему он?»       Было в Феликсе нечто особенное, чего мне так долго не хватало.       Он был очень отзывчивым. По-своему наивным, но очень добрым. Вкусно готовил и был настоящим. В наше время редко встретишь такого человека. Человека, который станет всем, ничего не прося взамен.       Он понимал меня буквально с полуслова. Как бы тривиально это ни звучало, но мы как будто были созданы друг для друга.       Так мне казалось.       В новый год мы обменялись с ним подарками за ужином.       Я всё же смог выбрать для него то, что мне казалось очень милым и уместным. Я подарил ему кулон с замком. Я вкладывал в него смысл, что сердце его для меня остаётся закрытым.       Ужасно звучит, правда?       Я понимал, что не могу ему признаться в этом, потому что в этот миг я могу его потерять.       Ровно по этой же причине не прикасался к нему. Это могло напугать его, оттолкнуть.       И меньше всего на свете я хотел, чтобы кто-то дотронулся до него.       Знаете коллекционеров кукол? А вы знаете, что самые суровые из них, покупая кукол, даже не достают их из коробок? Ставят на полку в заводской упаковке и аккуратно смахивают пыль при уборке.       Так вот я хотел стать тем самым коллекционером.       Я хотел спрятать его ото всех.       Нет.       Я хотел спрятать от него.       Я начал радоваться его недомоганиям. Смена климата всё-таки сказалась на моём сокровище. Я не хотел, чтобы ему становилось хуже, но и не хотел, чтобы он поправлялся, искренне.       Конечно, я лечил его, по правде говоря.       Ведь я не монстр.       Не монстр ведь?       Позже я выбрал другую тактику. Понимая, что однажды ему станет невыносимо больно, в нужный момент я окажусь рядом.       Но пока невыносимо больно было именно мне.       Или не только мне?