Касание и отождествление

Спустившись в уже знакомую обеденную зону, Кирия плавно обводила большую комнату взглядом в поисках хоть каких-то подсказок, возможных будущих шагов, но ничего полезного, к сожалению, найти не удалось. Слегка встряхнув головой в попытке отогнать дурные мысли шатенка села за стол, в конце концов, сейчас остается только ждать каких-то действий со стороны главы, который выглядел куда спокойнее на первый взгляд, но на самом деле его с завидным аппетитом съедало желание размазать предателей по этой вычурно белоснежной плитке, забрызгав каплями крови стены, мебель, да и в целом все вокруг. Единственное, что останавливало его — Мифа, которая по непонятной причине не хотела навредить им, а лидер также неизвестно почему решил пойти ей навстречу, сохранив жизнь бывшим союзникам. Пока. — О чем ты думаешь? — неожиданно, но при этом негромко произносит Кай и садится на соседний стул рядом с шатенкой, которая слишком утонула в океане собственных размышлений в попытке найти правильную стратегию, из-за чего ее лицо приняло задумчивое выражение. Каштановые брови свелись в переносице, а губы поджаты, Кирия явно недовольна расположением идей в своей голове и невозможности найти правильное решение, что так верно считывает якудза и слегка наклоняется к ней, чтобы заглянуть в ее глаза. — Я ищу решение, — каштановая голова слегка была повернута в бок, а развитое периферическое зрение совсем не помогло уловить чужое приближение, но вроде как сейчас это не волнует героиню. Она прикладывает максимум усилий и старается задействовать все нервные окончания в собственной голове, чтобы придумать хороший план и как-то внушить его Чисаки, из-за чего женская рука непроизвольно приподнимается к ее лицу, а сама она слегка прижимает сжатые в кулак пальцы к губам. — Решение чего? — сейчас мужчина не касался ее и не уменьшал дистанцию, говорил спокойно и даже размеренно, видимо, Кай отлично понял насколько глубоко шатенка ушла в свои мысли и не упустил возможность, чтобы достать их из ее головы, а героиня же была настолько занята созданием плана, что подавала ему откровенные ответы буквально на блюдечке с золотой, как его глаза, кайомкой. Грех не воспользоваться такой ситуацией. — Решение этой ситуации. Нужно найти способ не убивать якудз и как-то убедить в этом Чисаки... — возможно, не самая умная особа думала, что говорит сама с собой или же с Ринки, что сейчас был непонятно где, но точно не рядом с ней и тем более не слушал ее слова, а может, она окончательно сошла с ума и рассказывает о таком напрямую лидеру, который от удивления из-за столь чистой искренности даже приподнял брови, но Хамура все также не замечает подобного изменения, поэтому продолжает свою интересную дискуссию. А точнее задает сама себе вопрос, который явно не стоит того, чтобы озвучивать его, причем в таком расположении дел, но что уже сказано, того не вернешь. — Только как убедить кровожадного тирана не убивать людей. Могила выкопана, зовите священника. — Прям уж кровожадный тиран? — слова странно откликнулись внутри шатена, ведь он явно себя таковым не считал, конечно, мужчина не вот ангел во плоти, но явно уж не тиран, и не кровожадный. Неужели Мифа видит его таким? Кто-кто, а Чисаки явно не любит и тем более, не жадничает чужую кровь, от которой ему становится до склизкого омерзения и тошнотворного кома в горле противно. Однако он продолжает разыгрывать весь этот концерт, наблюдая, как Хамура протяжно выдыхает, представляя образ главы, который всплывал непроизвольно, будто ее кто-то заставлял думать о нем. А учитывая, что в основном это были не очень удачные, а скорее самые смущающие или пугающие воспоминания, которые заставляли все тело Кирии странно напрягаться, отдаваясь непонятной дрожью от желудка и до самых колен, то это было весьма затруднительно и проблематично, что произошло и сейчас. Не стоило все-таки вспоминать недавнюю ситуацию в чужом кабинете, когда якудза был не просто близко, а она в прямом контакте чувствовала его тело своим через одежду, отчего лицо моментально вспыхнуло от смущения и дыхание потерялось где-то внутри Хамуры, создавая ей очередные трудности. — Он..., — рука убирается от лица и невольно Кирия сжимает края собственной юбки, пытаясь усмирить собственное тело, но ничего не выходит и она только прикрывает глаза. Все подобное не утаилось от Чисаки, все-таки трудно заметить сильное напряжение и неловкость со стороны его названной жены, но причину и в целом суть такого состояния он не мог выяснить, неужели, Ариске настолько осторожничала и нервничала с ним? Даже, когда просто задумалась о нем? Кажется, предыдущее состояние шатенки передалось мужчине, пусть не так сильно и глубоко, но мужчина задумался о том, что Мифа точно не доверяет ему, из-за чего его брови также свелись к переносице. Только вот невольно возник вопрос: а нужно ли ему доверие Кирии? Почему он вообще об этом думает, что такого важного в этой несносной девушке, что уже который раз Кай ловит себя на мыслях и даже некоторых волнениях о ней. Ответ каждый раз один и тот же — она из его клана. Но только ли это? Непонятно. — Он? — так как Чисаки все равно был более сконцентрирован на обстановке и людях рядом, то отлично мог параллельно с размышлениями еще и вести диалог, поэтому с неким нажимом задает ей вопрос. И именно в этот момент героиня поворачивает в его сторону голову, а зеленые глаза уже проявляют больше осмысленности и присутствии именно здесь и сейчас, из-за чего широко раскрываются, а зрачки сужаются от явного шока. Она поняла, что все это время была не одна и более того, буквально рассказала собственные мысли вслух, причем не просто мысли, а план и свое мнение про Кая, видимо, подписав себе смертный приговор. — Чи... Восстановитель, я не это имела ввиду... — Тебе, кажется, привычнее звать меня иначе, — сердце застучало уже не от предыдущих ощущений из-за воспоминаний, нет, теперь ее эмоциями завладел только страх, все-таки не каждый лидер будет доволен слышать подобные высказывания в свой адрес. Но его слова еще сильнее заставляют Кирию вжаться в спинку стула в ожидании чего угодно, и, собственно, глава не заставляет ее долго страдать в неизвестности и, приподняв руку и протянув ее ближе к героине, кладет ладонь ей на голову, а она зажмуривается, ожидая превратиться в ничто. Только... Ничего не происходит. Не веря в подобное, Мифа приоткрывает один глаз и с опаской смотрит на мужчину, ища какого-то подвоха, но его неприкрытая половина лица выглядела достаточно... Дружелюбной? Складывалось впечатление, что под маской-клювом сейчас была легкая улыбка, но шатенка точно не могла в это поверить, поэтому все еще выжидала подвоха. Однако его все не было. — Мифа? — Да...? — состроив самое милое выражение лица, девушка уже полностью открыла глаза и смотрела прямо в его, золотые, пытаясь понять мотив его действий, да и вообще хоть немного разобраться в такой до дикости пугающей и странной ситуации. А вот Чисаки и вовсе не помогал, он после нескольких секунд ожидания, во время которого будто давал ей привыкнуть к ощущениям на каштановой голове, мягко погладил ее рукой, пытаясь как-то успокоить напуганную Кирию, только вот вызывал еще больший диссонанс. Пожалуй, она никогда до конца не разберется в такой сложной и запутанной личности, никогда не сможет понять, что у него на уме и, более того, никогда не сможет предугадать дальнейшие его шаги. Вот только несмотря на такие трудности, в героини зарождался искренний интерес, который она инстинктивно отталкивала и не хотела признавать, спихивая это все на нынешнюю задачу как героя, поэтому ничего полезного для некого самоанализа это никогда не приносило. Но почему-то только не сейчас, когда искренность ее мыслей слишком зашкаливала и пугала так сильно, что Чисаки казался милым котенком рядом с ней. — Почему ты думаешь, что я тиран? — какой интересный намечается разговор, совершенно не нужный и очень сложный, учитывая, что Хамура и вовсе не знает, что говорить, а выдавать правду явно нельзя. Вот неужели, глава настолько любознательный, а может, он просто конченный садист, который решил перед убийством еще и помучить свою жертву морально? Почему он вообще так делает? А сейчас еще и придумать что-то не получается, мысли не собираются в нужную ложь, только лишь одна правда в голову лезет, сигналя яркими огоньками, что это вообще такое? Сложилось впечатление, что ее мозг подвергся какому-то облучению и сейчас не был способен на хоть какую-то ложь, что за сюрпризы? Почему вообще... В зеленых глазах мелькнула искра осознания, которую также заметил и Чисаки, поэтому не стал торопить или как-то наталкивать на ответ, но следующих движений явно не ожидал, да и слов тоже. Протянув руки в сторону чужого лица, Кирия тонкими пальцами аккуратно сняла маску с лица мужчины, внимательно осматривая его, но на удивление лидер не противился, позволяя шатенке даже плавно поворачивать его голову то вправо, то влево, пока она что-то пыталась найти. — Это прозвучит странно, но... Откройте рот, — видимо, занятие шатенки было настолько интересным, что она вовсе не контролировала свои движения или же слова, не имея и малейшего шанса противиться истинным порывам, что такое? А Кай сидел спокойно и даже выполнил ее странную просьбу, позволяя героини осмотреть его язык и полость рта, но понять для чего такие необычные манипуляции он все еще не мог, но хотя бы не мешал. Почему-то мужчина считал, что так и нужно, доверял ей? После такого краткого осмотра, шатенка вернула маску обратно, а сама очередной раз нахмурилась и достала телефон из кармана, затем уже внимательно осмотрела себя через переднюю камеру, явно оставаясь недовольной результатом или каким-то выводом, а Чисаки проследил за этим, заметив, что язык девушки имел странно красный цвет. — Вот не зря я тот чай не пила. — Что за чай, ты о чем? — в какой-то момент Чисаки подумал, что его названная супруга уже окончательно сошла с ума в этом дурдоме, а с учетом, что он сам не понимал всего происходящего, то предполагал, что и ему пора вместе с ней под ручку отправиться в психиатрическую лечебницу. Но все-таки решил дождаться вразумительного ответа от Кирии, задав ей наводящий вопрос, ведь видя ее замешательство и обескураженность, мог точно сказать, что полноценную картину самостоятельно она не расскажет, а разобраться в ситуации нужно. — На завтраке был отвратительный чай, его слишком пряный аромат мне не понравился, поэтому я не пила его, — как будто вспомнила тот самый запах от напитка, Ариске морщится от противного воспоминания, а в золотых глазах, кажется, начинает появляться хоть какое-то понимание проблемы, в крайнем случае, ее источник он уже смог определить, дальше разобраться будет не так трудно. — Я все еще не до конца понимаю, — решив, что раз Хамура все отлично поняла, то ей и рассказывать, якудза облокотился о спинку стула и продолжал наблюдать за слишком открытыми и искренними эмоциями шатенки, которая сейчас не пыталась держать некую холодность, что было странно, но лидера вполне устраивала такая честность. — Я тоже порой себя не понимаю, — не успевает поймать под контроль свой собственный язык, из-за чего сразу осекается и прикрывает рот ладонью, понимая, что сболтнула лишнего, благо успела сама себя заткнуть, чтобы не выпалить остальное продолжение своих слов, ведь они явно повлекли бы смерть уже не двоих, а троих людей, причем именно Кирия бы добавилась в список, куда явно не хотела, что очевидно. — Почему Акима пыталась отравить меня клинком, а не едой, к примеру? Да и Вас вообще не пытались, хотя идея свергнуть клан начинается в первую очередь с убийства главы. — Потому что я бы мог исцелить нас, — несколько озадаченно нахмурившись из-за таких познаний в свержении чужих кланов от Хамуры, шатен не стал медлить с ответом и сразу сказал именно то, что думает, будучи уверенным в своей причуде, как в чем-то незыблемом, но ее логика, стоит признать, пришлась по вкусу мужчине. В конечном итоге его жадный до моральных мучений ум начал самостоятельно выстраивать теорию, начало которой положила его названная супруга. — Верно, но Вы не сможете убрать яд, если он будет постепенно попадать в организм и не вызывать подозрений, словно Вы пьете просто чай. — То есть, нас все же отравили? — якудза снова хмурится в недовольстве, а видя, как Хамура отрицательно качает головой и произносит одними губами слово "хуже", то вовсе начинает злиться на это семейство, которое точно сегодня попрощается с жизнью в их же доме. Более того, что может быть хуже смерти? Все-таки яд добавляют в еду, чтобы убить свою цель или же жертву, а не просто потому что, но почему тогда девушка перед ним считает, что есть что-то хуже смерти? Почему ее это так волнует, если судить по ее обеспокоенному лицу. — Что хуже, Мифа? — Нас накачали сывороткой правды, а спустя столько времени Вы не сможете убрать ее из организма, — вот именно с этих слов, которые он явно не ожидал, Чисаки несколько теряется, а мозг будто специально напоминает ему о всех мыслях после завтрака, отчего он только сильнее хмуриться. Все-таки, эта невозможная особа каким-то чудным образом влияет на него, а хорошо это или плохо нужно долго и муторно разбираться, но займется лидер этим точно не сейчас, если вообще после окончания действия решит хотя бы подумать об этом открытии. — Ты же сама говорила, что не пила чай. — Да, потому что я не люблю чай. И они это хорошо знали, поэтому как-то иначе смогли мне ее... — до каштановой головы наконец-то доходит полная картина произошедшего, буквально собирается из мелких пазлов, неужели... Вот для чего это было все сделано, абсолютно все. До дикости это глупое приглашение, затем чертов цирк с поединком и отравление Бересклетом, ведь его яд точно несмертельный, пусть и сильно опасный, более того, Хамура решила, что это семейство просто не настолько хорошо разбирается в опасных растениях и ошиблось в виде оружия для убийства. Хотя изначально шатенка думала, что так хозяева дома просто хотели ослабить ее для последующей смерти — такая идея пришла уже позже, но на самом деле ядом этого розового кустарника они замаскировали сыворотку правды на клинке. Да, все так и получается, слишком яркий запах и даже въедающийся Бересклета смог бы легко перебить другой и к тому же направить все симптомы в нужное русло, чтобы осведомленная в растениях героиня не могла правильно определить, что точно попало в кровь. А исцеление, вернее причуда изменения, Чисаки уже точно не помогла бы избавиться от действия сыворотки, потому что к моменту, как они вернулись в комнату, она уже начала влиять на их разум, ведь попадание лезвия, пусть и косвенное, но было в плечо, из-за чего сыворотка быстро попала в кровь. Именно так и сделали, это было действительно хитрый и умный ход, но только получается, что это семейство прекрасно знает, кем Кирия является на самом деле. А значит, их первая цель именно она. — Я ошиблась, нужно срочно уходить. — Ты можешь нормально объяснить? — Могу, но не буду, Чисаки, нужно срочно уходить, — первые слова вызвали искреннее непонимания в золоте, в то время, как в героине проснулась некая паника от принятия того факта, что хозяин дома точно расскажет Чисаки о том, кто такая Мифа Ариске, а этого допускать нельзя, уже даже не столь из-за смерти, сколько провала задания. — Я и так раздражен, что тебя пытались отравить, так еще и ты сама не даешь мне нормальный ответ, а только вводишь в еще большую путаницу. — Хорошо, — на первый взгляд сдается, а может и даже смиряется Хамура. Сейчас шатенка старалась максимально аккуратно подбирать слова, ведь, пусть сыворотка и работает, но она не заставляет именно говорить, только лишает возможности соврать, так что если подумать, то можно держать рот на замке, тогда точно ничего не угрожает, либо же очень и очень осторожно обходить острые углы правды, рассказывая правду так, чтобы она имела несколько смыслов или же говорить только о нужном. Какая балансировка. Тяжелый вздох вырывается из груди Кирии, она пытается всеми силами найти нужные слова, как-то объяснить ситуацию, не объясняя ее, из-за чего прикрывает глаза на пару секунд, а затем вновь открывает и направляет уверенный взгляд в Чисаки. Она должна заставить его. — Клинок Акимы был не просто отравлен, а изначально напитан сывороткой правды, но я не смогла учуять, потому что запах от Бересклета слишком сильный, как и симптомы яда. Из-за чего я опять облажалась, да, но сейчас важно то, что это семейство может узнать все наши секреты, а мне бы очень этого не хотелось. Все, идем домой? — В любом случае, я задам дополнительные вопросы, когда мы уедем. Сколько будет действовать сыворотка? — Точно не скажу, но несколько часов еще точно, — тут никак не обойдешь, не сгладишь острые углы и окажешься вынужденным сказать правду, ладно хоть не причуда Исповедь, и на том спасибо. В любом случае, Хамура была максимально довольна своей правдой, которую смогла сказать настолько аккуратно, что не вызвала, вроде как, никаких подозрений, поэтому теперь это несколько облегчило задачу, ведь шатен согласился с ней. Остается только надеяться на чудо, что Чисаки неожиданно забудет о своем желании еще что-то спросить у героини или сделает это гораздо позже, ведь она не может быть уверена, что все его слова имели взаимосвязь, может, он просто хотел узнать подробности об этой сыворотке или очень запутанной логической цепочке шатенки, которая привела ее к правильному ответу, а его вопрос — это просто вопрос и не стоит вообще так переживать об этом. Ведь настоящий повод для волнения появится, если хозяин особняка расскажет Каю все правду про семью Хамура, да и в принципе про такую глупую героиню, как Кирия, которая каждый день ошибается и каким-то чудом остается живой. Вот Чисаки удивится. — Домой?

***

— Я оставила клинок в комнате, дай мне пару минут, — не успел шатен и возмутиться, как Хамура скрылась за большими дверьми из столовой, сразу же направившись к лестнице на второй этаж, чтобы добраться до нужного оружия, ведь сейчас оно было как нельзя кстати. Толкнув дверь героиня в пару быстрых и размашистых шагов добирается до собственного чемодана и, чуть ли не выбрасывая из него одежду, наконец-то достала с самого дна полюбившийся клинок. Планируя не задерживаться на месте слишком долго, Хамура поднялась на ноги и развернулась, но сделать шаг совсем не могла, ее ноги сковало на месте, из-за чего взгляд зеленых глаз падает вниз прямиком на толстые лианы, что окутали ее до самых бедер и не позволяли двинуться ни на сантиметр. Инстинктивно Кирия пыталась отцепить их от себя, разрезая клинком, но растение быстро поняло ее намерения и оплелось тугими лианами на руках, сжимая запястья до боли, отчего ангельское крыло упало на пол, в недосягаемой близости. — Куда же ты собралась, Кирия? — знакомый мужской голос неприятно разрезал слух, а шатенка судорожно начала искать его источник, который не заставил себя долго ждать. Легкие сковало жгучим воздухом, который словно превратился в тяжелые камни, не давая и шанса на нормальный вдох, чем воспользовался враг, окутав тело героини до самого горла. Еще секунда, две... Перед глазами начинает все мутнеть и плыть, а после окончательно ускользать от хрупкого сознания девушки, погружая ее в темноту.

***

Боль въедалась в кожу и пропитывала каждую клетку женского тела, кажется, что шипы источали какой-то яд, что заставлял кровь вскипать изнутри и прожигал всю Кирию изнутри. Кое-как разлепив веки девушка уткнулась взглядом на обезображенное лицо перед ней, которое было невозможно узнать, но вот эти белые волосы испачканные в алой крови и знакомые вещи точно дали возможность опознать тело — Акима. Еще совсем недавно до дикости раздражающая и с неуместными вопросами жена якудзы лежала грузным мешком на каменном полу, с разорванной от частых порезов одеждой, с застывшим ужасом в стеклянных глазах. Такое жуткое зрелище тронуло героиню за самое сердце, сдавив его железными тисками и вынуждая зеленые глаза застилаться горячими и жгучими слезами — она не спасла ее. Даже ничего не сделала, чтобы хоть как-то помочь или предотвратить подобное, ведь несмотря на ее резкий и даже неуместный характер, Акима не заслужила смерти, тем более такой. Густым пеплом чувство вины осело на душе шатенки, заперев ее горло болезненным комом и заставляя слезы литься чуть ли не безостановочно. — Знаешь, а ведь она не была настолько бесполезной, — голос хозяина дома раздался откуда-то сверху и чуть позади, но Хамура не смогла даже физически повернуться в его сторону, более того она не могла даже отвести взгляд от лица блондинки. Какая же она ужасная героиня, что допустила подобное, а сейчас не может хотя бы временно перебороть это. — Но из-за тебя она умерла. Слова впились в итак измученное сердце, словно мучений было недостаточно, однако уже спустя секунду мужчина схватил каштановые волосы и грубо оттащил Кирию от трупа своей жены, добавляя еще больше боли и вынуждая героиню кричать, но по его мнению этого было мало. Не успела шатенка опомниться, как якудза нанес ей хлесткий удар по лицу, разбивая губы и заставляя повернуть голову влево, чувствуя металлический вкус на языке. Переведя взгляд на собственного мучителя Мифа не могла ничего даже сделать в этой ситуации, ее тело изрезано шипами, отравлено ядом, который она не может опознать из этих самых шипов, так еще и смерть Акимы дает о себе знать, поэтому ее единственный выход — сдаться. Просто сдаться, так как враг буквально получил все преимущества, а супер-силой Всемогущего она не обладает. — Ты ужасен... Он убьет тебя, — кое-как выдавливает из себя героиня, стараясь держаться хотя бы морально, не позволяя себе окончательно сломаться, только вот это было зря. Уже в следующую секунду мелькнул металлический блеск, а в живот Кирии бесцеремонно вонзается острый нож. Дикая боль распространяется так быстро и вынуждает шатенку закричать во все горло от жестокого удара, чем она еще больше доставляет удовольствие мужчине, что с упованием повернул нож внутри девушки и получил еще одну порцию страданий от нее. Крик жжением раздирает горло и легкие, оседая словно пыль на стенах и полу, это место станет ее могилой? — Кирия Хамура, а твой супруг в курсе, кто ты такая? Как думаешь, что он сделает с тобой, когда узнает? — напоминание о Чисаки ничуть не спасает ситуацию, девушка понимает, что глава сделал бы с ней примерно то же самое, если узнал бы, кто она такая и более того зачем она пришла в Восемь заветов. Казалось бы, сейчас такие мысли крайне глупые и неуместные, ведь хуже уже точно не будет, вот только почему-то героиня не может выкинуть это из головы. С одной стороны такие мысли посещали ее и ранее, вот только сейчас подобное сопровождается не страхом за жизнь, а скорее печалью или даже виной? Осознание такого неуместного чувства заставляют Ариске зажмуриться в попытках выкинуть это из головы, благо в этот раз ее отвлекают... Лианы, который очередной раз опутывают измученное тело и поднимают в воздух, причиняя еще больше боли, так как острые шипы впиваются в кожу и раздирают ее, вырывая болезненные вздохи с губ Кирии. Подобное зрелище вызывает смех со стороны якудзы, из-за чего Хамура возвращает свой взгляд к нему, в зелени которого отражается вся злость и презрение к этому человеку. Героиня невольно задумывается, что могла бы собственноручно убить его, если бы представилась возможность, но подобные размышления прерывает очередная волна боли, так как ее палач вытащил нож у нее же из живота. — Ты думаешь, Чисаки спасет тебя? — очередное напоминание о лидере дает хлипкую надежду на спасение, хоть и совсем шаткую, но за которую хочется держаться. Видимо подобное не утаилось и от глаз якудзы, так как он рассмеялся еще громче и противнее, но его прервал срежет металла, на который все присутствующие обратили внимание. Дверь в подвал буквально смялась под причудой Восстановителя, а после появился и он сам, направляясь сразу же к врагу, с четким намерением разорвать его в мельчайшие клочья. — Верно, а я еще я просто убью тебя, — голос насквозь кипит уже не просто злостью, а самой настоящей яростью, но Кай не останавливается, а идет прямиком к девушке, но его грубо останавливает якудза, атаковав лианами, что за долю секунды рассыпались в прах из-за причуды главы. Его движения быстры и опасны, он и так потратил много времени на поиски Хамуры, на которую только сейчас мужчина позволил себе посмотреть. Вся в ссадинах и рваных порезах, измученная и обессиленная от боли, ее же кровь почти насквозь пропитала всю ее одежду расползаясь большими пятнами по ткани, а эти шипы так глубоко проникли в нежную кожу, что казалось, достанут до ее органов. Латунные глаза уцепились за заплаканное лицо девушки, ее покрасневшую от удара щеку и разбитые губы, но вот ее зеленые глаза наполненные надеждой практически светились, когда она смотрела на него, не смея соврать. Кирия искренне обрадовалась ему, это было так понятно. — Чисаки, ты не будешь убивать меня, так как я знаю то, чего не знаешь ты о нашей общей знакомой — Ариске, — все-таки якудза испугался прибытию лидера клана, пусть и с заметной задержкой. В голосе врага чувствовался страх, насыщал комнату и выдавал его с потрохами. Видя с каким напором Кай приближается, как напряжено его тело, ощущая острый взгляд лидера, мужчина с испугом попятился назад, ближе к своей жертве, желая использовать ее, но вот он совершает ошибку и поворачивается спиной к Каю. Еще секунда и его тела протыкает насквозь острый шип из пола, а Хамура в отвращении морщится при виде его лица, на котором застыла гримаса боли. Глава клана не обращает на врага никакого внимания и идет прямиком к шатенке, касаясь лиан и разрушая их, а после подхватывая хрупкое тело на руки. Несмотря на боль и ужасное состояние, Хамура прижимает голову к его плечу и утыкается носом куда-то в шею, очередной раз пачкая его одежду собственной кровью и спокойно, пусть и с болью, глубоко выдыхая. Она спасена, и Чисаки не знает ее секрет. В данной ситуации можно задуматься о том, почему лидер не стал выяснять, что же такого интересного о Мифе знал бывший союзник, причем сейчас ни у Чисаки, ни у самой шатенки не возникли подобные мысли и сомнения. Ведь она была совсем не в состоянии о чем-то думать из-за больших ранений и потрясений, а он был слишком обеспокоен состоянием его названной супруги, чтобы задумываться о чем-то еще. Она — часть клана, и ее защита на его плечах. Но только ли это? Мужские руки крепко прижимают изувеченное тело к себе, не давая возможности выбраться из этой хватки, Кай выносит девушку из чужого подземелья, направляясь прямиком к машине и усаживая героиню на переднее сиденье. Но когда он собирался отпрянуть от нее, то Ариске невольно уцепилась за него, обеспокоенно глядя в золотые глаза. — Чисаки... — Все нормально, я просто сяду с другой стороны, — лидер старался придать голосу максимальное спокойствие, несмотря на то, что он все еще был дико зол, причем непонятно на кого больше. На бывшего союзника, что он сотворил с его подчиненной подобное или же сам на себя, что не уследил и позволил ей навредить. В любом случае подобные мысли можно оставить на потом, а пока, заверив Хамуру, что он никуда не уйдет, лидер обошел машину и сел за руль. Но перед тем, как он завел машину, то еще раз осмотрел названную супругу, в этот раз заметив, что ее руки держатся за живот. Требовательно, но осторожно убрав ее ладони, глава Восьми заветов увидел глубокую рану, которая буквально чудом не убила шатенку. Приложив руку к ножевому ранению Чисаки залечил ее, благо это было не так сложно и после этого лицо его жены несколько расслабилось, а с разбитых губ сорвался облегченный вздох. Как только он сразу не заметил столь серьезное ранение? Непонятно, но из-за этого мужчина чувствовал, как злился еще больше, поэтому решил скорее вернуться домой.