Касание и отождествление

Облетая крыши высоток и стараясь быть не столь приметной, девушка всё не успокаивалась от собственных противоречий, наблюдая за миром перед ней сквозь желтые очки и буквально спиной ощущая чужой взгляд героя, что летел прямо за ней. Это было до дикости странно, но, на удивление, совсем не страшно. Складывалось ощущение, что при малейшем её неверном действии во время полета Ястреб моментально её поймает и не даст распластаться по асфальту. Однако такие мысли действительно тревожили якудзу, намекая ей на зарождающееся доверие к блондину, чего допускать совершенно нельзя было. Во-первых, это ставит под удар её задание по слежке за главой клана, а во-вторых... Нет никаких «во-вторых», первой причины уже достаточно, чтобы начать активно расставлять границы и создавать дополнительную дистанцию. Она не в том положении. — Нам нужно сесть на крышу справа, — слова героя едва доносятся до слуха Хамуры, которая была во всю увлечена своими мыслями, а также окружена ветром при быстром полете. Именно поэтому она меняет собственную траекторию и расправляет полностью крылья. Неумелость или излишняя задумчивость сыграла с якудзой злую шутку — непонятно, но вот её крылья сыграли роль парашюта, из-за чего сильный поток ветра буквально сносит её назад. Зеленые глаза расширяются в ужасе, а с губ практически срывается сам собой вскрик от таких изменений в пространстве: кто не напугается, если его будет уносить куда-то далеко на большой скорости в самую неизвестность? Прямиком в Ястреба. Конечно, он мог бы увернуться, и тогда путешествие шатенки продолжилось бы до ближайшей крыши, но он лишь совершает рывок в её сторону. Еще несколько секунд — и спина вместе с крыльями врезаются во что-то мягкое, а чужие руки обхватывают в кольцо вокруг талии, сцепляясь где-то в районе ребер и заставляя шатенку очередной раз застыть от близкого взаимодействия. Как же глупо. Еще недавно судорожно трепыхающиеся крылья останавливаются, будто также оценивая ситуацию вокруг, присматриваясь и практически прислушиваясь к окружению на наличие опасности, но слышат лишь тихий вздох. — Учиться и учиться. — Можно быть более снисходительным, — очередная фраза вырывается с губ, не поддаваясь контролю Хамуры, которую это, казалось, совсем не волновало. Ведь она слегка приподнимает голову и поворачивает её в сторону мужчины, чтобы еще раз заглянуть в его золотые глаза. Из-за чего их обладатель снова улыбается и уже сам уносит девушку в сторону нужной крыши, где совершает мягкую посадку, дарит опору под ногами несносной крылатой и выпускает её из объятий. — С тебя должок, я уже второй раз тебя спасаю, — усмехается блондин, и его улыбка становится шире, в то время как Кирия не хочет смотреть на него, но не может отвести взгляд. Что-то нещадно раззадоривало её в таком поведении, но в то же время безумно злило. Видимо, не прошли побочные эффекты после стирания личности. Однако почему-то сейчас она ответно улыбается и даже слегка прищуривается в некой шутливо-подозрительной мимике. — Герои ставят людей на счетчик? Как интересно... — Якудз, только якудз и их... Супруг, — последнее слово далось несколько трудно, мужчине даже показалось, что его собственный язык не хотел называть Хамуру так, но такое замешательство он ловко отбрасывает, не создавая и тени замешательства на лице. Но шатенка чувствует. Это странное ощущение обливает как холодной водой в минус тридцать, причем непонятно с чего бы вдруг? Он соврал? Так это очевидная шутка... В чем же дело? Привычное жужжание мыслей атаковало Мифу, точно давая понять крепость их связи, но больше не давая абсолютно никаких ответов, которые нужны как воздух. — Думаю, нам пора, — кратко подытоживает якудза, слегка приобняв саму себя за плечи, но вспоминает об одной чужой вещи на собственном лице, поэтому сразу же снимает их, возвращаясь к правильным оттенкам мира. Протянув руку с очками, девушка возвращает их полноправному владельцу. — Спасибо. — Брось, это всего лишь очки, — легко отмахивается блондин и забирает очки, сразу же надевая их, но даже сквозь желтоватые стекла видит тот самый блеск в зеленых глазах. Его ни с чем не перепутаешь и точно не увидишь в глазах злодейки. Кирия была счастлива. Пусть так неуклюже, с ошибками и трудностями, но она испытала одно из самых прекрасных чувств в этом мире — полную свободу. Из-за чего сейчас в зелени её глаз буквально сияли искры самого настоящего счастья, такого невинного и глупого, совершенно непривычного и самого чистого. Но отчего-то это согревало сердце.

***

Усевшись на одном из верхних балкончиков концертного зала — там, куда в связи с сегодняшними событиями никто и не посмотрит, — Хамура позволила себе довольно улыбнуться. В конце концов, она смогла выполнить обещание своему коллеге-герою, осталась незамеченной и купила небольшие подарки для Эри. И волки сыты, и овцы целы. В попытке удобнее сесть шатенка ерзала на месте, пытаясь принять комфортное положение, но казалось, это просто было невыносимо. Перья периодически пушились из-за касания с тканью кресла, а сами плечи крыльев мешали спине, хотелось просто вырвать их с корнем и нормально облокотиться о спинку кресла. Под очередной вздох якудза забирается на несчастное сиденье с ногами и закидывает их на подлокотник, в то время как крылья буквально выталкивает за собственную спину и плечи. Так стало хоть немного лучше, а столь «некрасивая» или, как бы ей раньше сказали, «некультурная поза» совсем не беспокоила. В конце концов, её никто не видит, необязательно всегда играть роль идеально воспитанной леди. Прошло, наверное, еще минут десять или около того перед тем, как начали объявлять рейтинг, но начали с конца, а конкретно со 100-го места. Конечно, это все затянулось бы очень надолго, но пока время позволяло его потратить впустую, так что Хамура лишь скучающе рассматривала приглашенных гостей, героев и даже репортеров внизу. В какой-то момент губы девушки растягиваются в улыбке лишь от одной мысли о том, какое глупое решение она приняла, так как пришла сюда. Конечно, Кирия считала себя достаточно умной, но последние события всё больше убеждают её в том, какой же дурой она наконец оказалась. Благо её тешила мысль, что это всё побочные эффекты от стирателя, но почему-то было четкое ощущение неправдивости таких домыслов. Просто она такая. А была или стала после процедуры — это не воспринималось чем-то важным. — Топ-28. Ринки Овада! — наконец-то прозвучало именно то, зачем сюда и пришла шатенка, рискуя раскрыть саму себя или попасться под огонек Старателя, но, увидев, как её коллега-герой воодушевился и помахал всем рукой, Мифа позволила себе порадоваться и даже негромко похлопать в ладоши для него. Он заслужил, заработал собственным трудом это место. И пусть это не топ-10, в любом случае Ринки приложил все свои усилия, поэтому сейчас хотелось порадоваться за него. Дело сделано, пора и честь знать. Именно с такими мыслями Кирия начала осматриваться по сторонам и выискивать нужный ей выход, через который она сюда и попала. — Да кого обрадуют такие речи?! — будто ворвавшийся в огромное помещение концертного зала голос Ястреба отталкивается от стен и попадает в саму девушку, которая замирает около двери и оборачивается на такую реплику. Всего сыр-бора она не поняла, но сейчас зелень её глаз была прикована к крылатому, который будто ощущал такой пристальный взгляд. Пара взмахов крыльями — и он поднимается над сценой, не слишком высоко, но благодаря этому теперь золото его глаз устремляется в сторону якудзы. Острое и явно несуществующее лезвие вонзается в хрупкую фигуру, что явно не ожидала подобного, да и в целом не понимает, что ему нужно или что там был за разговор, который она успешно прослушала. Слава Богам, есть оправдание такой опрометчивости: её же не заставляли следить за героями. Хотя, честно сказать, за теперь уже официально признанным Героем номер два стоило бы. Но это лишь мысли самой Кирии, не более. — Сегодняшний взрыв магазина чудом не унес ничьи жизни. А саму неизвестную преступницу с крыльями не смогли поймать, хотя на место происшествия прибыли многие герои из топ-10. Дадите комментарий? — сквозь толщу заглушающих мыслей пробивается голос репортера, от которого Кирию практически выворачивает наизнанку.

«Это я преступница?! Этот репортер сам преступник, что обвиняет каждого без доказательств! И вообще я там мимо проходила!»

Такие мысли неожиданно прорезаются в голове и, благо, остаются только там, лишь недовольное лицо Хамуры выдает её с головой, ведь сейчас она нахмурилась и поджала губы, чем буквально сдала собственное настроение. Глубокий вдох вздымает грудь девушки, приподнятый слегка подбородок взывает к собственной гордости — лицо и тело Кирии буквально кричат о возмущении всей этой ситуацией, что даже некогда спокойные перья стали словно гуще от негодования. Напушилась как кошка. Конечно, это отлично читает блондин, который всё еще парит над сценой и внимательно изучает реакцию якудзы, а такие изменения даже несколько веселят его, из-за чего она растягивает губы в широкой улыбке и усмехается. Совсем беззлобно. — Встречный вопрос. Вы были там? Разговаривали с пострадавшими? — вступать в спор или, как это принято называть, «дискуссию» с репортерами было всегда бесперспективной идеей, о чем, конечно же, прекрасно знал герой, но почему-то именно сейчас он решил ввязаться в это дело. Неосмотрительно. — Нет, мы прибыли позже и получили информацию уже от полиции. — Тогда почему вы делаете вывод, что она преступница? — Но она убегала от героев! — Опять же непроверенные утверждения, — блондин усмехается и делает еще один взмах крыльями. — Перед тем как озвучивать свои домыслы, всегда проверяйте факты и не порочьте героев. Такому противопоставить было нечем: он ударил в самый корень назревающей клеветы, дав понять всем присутствующим, что не готов идти на поводу у желтой прессы. Очередной раз укрепляя репутацию у обычных людей и подчеркивая остроту своего ума для самой якудзы. Умный, значит, опасный. В конкретно нынешней ситуации для шатенки и конкретно именно с ним. Будет сложнее обмануть, сложнее запутать и обвести вокруг пальца, одним словом — проблема. Усугубляла еще их странная связь, которую постоянно чувствовала Ариске и которую старалась игнорировать всё больше и больше, но, как по закону подлости, она становилась только крепче. Или хуже? Словно плотная лоза, она оплетала запястье якудзы, постоянно напоминая о себе. Напоминала. Говорила. Даже кричала. Жаль, не рассказывала, как от неё избавиться, ведь это значительно облегчило бы жизнь несносной крылатой и скинуло значительный вес с плеч. Всё это прекрасно осознавала Хамура, но никак не могла отвести взгляд от блондина, пока он сам не опустился на твердый пол и не сместил точку фокусировки зеленых глаз, о чем-то переговариваясь со Старателем.

***

Благо дорога до дома далась уже куда лучше, хотя скорее спокойнее. Хамура отлично стала ориентироваться в городе благодаря тому, что видела его с высоты полета, и столь уже привычный дом клана Восьми заветов встретил шатенку как всегда — безразлично. На удивление даже приземление было аккуратным: неужели она совсем освоилась с новой причудой? Точнее, с чужой. Зайдя в дом и разувшись, шатенка сразу же направилась в сторону нужной ей комнаты, а конкретно сегодня — кабинета Чисаки. Легкий ропот атаковал её тело мелкой дрожью от волнения перед встречей с лидером, а тишина в доме только усугубляла ситуацию, неприятно давя на уши. Казалось, что весь дом застыл во времени, его жильцы перестали существовать, осталась только сама героиня и чертова дверь кабинета в нескольких метрах. Шаги давались трудно, при каждом касании пола звук оглушал, ударял по голове словно молотом по наковальне, но юная особа продолжала идти, стараясь унять ком тошноты внутри себя. Непонятная и причем неожиданная паника накатила огромной волной, 6 баллов, не меньше. Она накатывала и сносила с ног невезучую героиню, заставляя уже чувствовать вкус страха на языке, но шатенка не могла никак взять в толк причину этого. Как только она сегодня пересекла порог дома — её моментально накрыло это ощущение. Паранойя или предчувствие?

А может... затишье перед бурей?

Инстинкты не обманули и не подвели. Ведь как только девушка осторожно постучала в дверь и до её ушей донеслось строгое «Войди», Хамура всем телом ощутила скованность и давление с той стороны. Сердце моментально попадает в сильные лапы страха, которые больно впиваются острыми когтями в саму плоть, заставляя дыхание стать тяжелым и грузным. — Восстановитель, я купила некоторые вещи для Эри, — единственное, за что цепляются мысли шатенки, когда она входит в кабинет и останавливается, сдавая некий «рапорт» о своей задаче. Кратко, спокойно и совсем без эмоций. Металлически и до жути холодный взгляд Кая проходится по ней, застывая на некоторое время в глазах цвета леса, но почти сразу же меняет точку фокусировки — крылья. Её даже болезненно белые крылья безумно его злили, раздражали. Он видел в них угрозу, источник изменений Ариске. Чисаки хотел вырвать эти два несчастных крыла с корнем и вернуть его взбалмошную, пусть и названную, жену. — Почему ты ещё не избавилась от них? И почему сегодня тебя видели с героем? — не сразу сообразив, в чем дело, шатенка хмурится, не понимает смысла слов, но, проследив за чужим янтарем, наконец-то находит смысл чужого вопроса. Почему-то сейчас это очень беспокоит главу, он даже сам не до конца понимает, почему его это волнует. Складывалось ощущение, что брюнет что-то потерял, ещё не успев это даже обрести, как будто то, что ему положено по праву, отобрали. И как бы глупо ни звучало — он винил в этом именно появление этих крыльев. — Я развиваю причуду, как Вы велели, — спокойная и послушная. Не теряется от его взгляда, не тушуется и не выдает странные мысли вслух. Не она. Раздражает и злит сильнее, отчего Кай сжимает руки в кулаки, натягивая ткань перчаток, на что обращает внимание и сама девушка, желающая уже сбежать и спрятаться, но вынужденная продолжать стоять на месте, проглатывая собственное сердце, что забилось где-то в горле от страха. — Это не твоя причуда. Твоя причуда — уравнивать. А эти крылья... — неожиданно Кай встает и в несколько быстрых шагов приближается к шатенке, которая не может даже двинуться с места, скованная как ледяная фигура от страха, потерявшая рассудок в собственной панике окончательно. Мужчина подходит совсем близко, его не волнуют никакие правила приличия. Кажется, что его эмоции сбили последние капли здравого смысла, полностью захватив лидера, что считает эмоции глупостью. Как иронично. Но сейчас глава совсем об этом не думает, полностью поддаваясь буре внутри самого себя, буре, что уничтожает вокруг всё, что угодно. Он ужасно взбешен. Это чувствуется даже в воздухе, который заполнил легкие и пропитал своей аурой всё вокруг, включая саму якудзу. — Это побочный эффект, от которого надо избавиться. — Я не знаю как, — коротко и даже резко произносит шатенка, которая остается живой только благодаря неизвестному чуду. Мужчина напирает, буквально вдавливает подчиненную в несчастную и столь нелюбимую Хамурой дверь. Он всегда внимательно следил за изменениями в лице якудзы, улавливал любые искорки в её глазах, но последние несколько недель он видит лишь пустоту, из-за чего раздражается еще сильнее, становится более яростным, невыносимо злым. Видя, как эти два белых маяка за спиной Мифы подрагивают и вжимаются в деревянную поверхность, он понимает, что пугает её, но поймать взгляд глаза в глаза не может. Мифа просто игнорирует его. Избегает. Слишком долго Чисаки церемонился и просто выжидал, на деле же — упустил тот самый миг изменения его названной жены. Просто в какой-то момент он понял, что ведет она себя иначе, говорит не свои слова и совершенно его сторонится. Страх — вещь приятная, это отличный рычаг управления, но где-то внутри него так сильно зажимается сердце в тиски от того, что она боится. Боится его. Кай понимал разницу их статусов и положения, но если раньше героиня перед ним бойко стояла на своем (крайне глупая решимость нахлынывала на неё так неожиданно и удивительно, что иногда даже завораживало главу), то сейчас её безликая тень идеально покладистой и безразличной Ариске выводила из себя. Он не мог понять причину, не мог разрешить этот дурацкий ребус и найти правильный ответ. Не мог решить эту проблему. — Мифа, — мало страха, держи ещё. Чисаки поднимает руку и касается пальцами до чужой щеки, буквально через ткань ощущая тепло якудзы, которая едва заметно вздрогнула от такого, но взгляда так и не подняла. Такая близость сильно щекотала нервы, причем непонятно кому из них больше, ведь оба якудзы были сильно напряжены: он от дикой злости, она от жгучего страха. Тонкие и сильные пальцы Кая крепко обхватывают женский подбородок и поднимают его, заставляя шатенку всё же посмотреть в его глаза. Волей-неволей, но он добивается своего, и вот девушка уже на практически последних издыханиях переводит взгляд в его золото, что буквально искрило молниями дикости. Она в ловушке. Ничего не может сделать. Даже сказать ничего не получается, язык будто онемел после крепкого яда и совсем не хотел поворачиваться, более того, её голова полностью была пустая, ни одной дельной мысли к спасению. — Я сломаю твои крылья. На выдохе произносит, хотя скорее шепчет, мужчина и утыкается носом куда-то в каштановые волосы, заставляя сердце Кирии очередной раз сделать кульбит внутри неё, а сама она с силой зажмуривает глаза, ожидая чего угодно от главы. Казалось, что время очередной раз застыло, совершенно не двигаясь, слова шатена больно обожгли изнутри, явно не предвещая ничего хорошего, но не было ни одной идеи, как избежать чего-то подобного. Что вообще происходит? Почему он так обозлился на Хамуру? Почему сейчас и что послужило этой отправной точкой? Даже сквозь закрытые глаза юная особа ощущала, как кружится голова, как насыщается её тело страхом, а легкие наполняются парфюмом главы, хотя скорее уже полностью вся одежда и героиня вместе с ней уже пропиталась этим горьким одеколоном. Не став больше медлить и, видимо, потеряв последние крохи самообладания, Чисаки поднимает вторую руку и кладет её на плечо крыла, сминая белые перья, полностью лишая их объема.

Еще секунда... Слышится громкий хруст.

Хруст, который оглушает саму девушку и разносит по всему её телу и даже сознанию разрывающую боль. Не прошло и мгновения, как раздается и громкий крик Хамуры, будто желающий разодрать горло несчастной и показывающий все её чувства от такого поступка главы. Из зеленых глаз ручьем хлынули горячие слезы, которые невозможно было сдержать, а сама шатенка едва находит в себе силы, чтобы оттолкнуть от себя мужчину и грузно осесть на пол, поджимая сломанное крыло к спине. Кажется, её крик разорвал тишину всего дома, но никто, абсолютно никто не обратил на это внимание. Складывалось впечатление, что такие события в порядке вещей. Чертовы якудзы. Чертов клан Восьми заветов. Невыносимая боль никак не останавливалась, начинаясь от плеча крыла и разносясь даже по спине, даже рассудок уже начинал мутнеть от таких перепадов настроения Кая, который снова направился к сидящей на полу героине. Невольно обхватив собственное плечо рукой, шатенка будто пыталась прикрыть раненое место и сделать ситуацию хоть немного лучше, пусть это было и безуспешно, учитывая, что до сломанной кости в крыле она точно не дотянется. Поэтому только и может, что пытаться отползти от лидера подальше и предпринять ничтожную попытку спасти саму себя. Какая она жалкая. — Осталось еще одно. Это быстро, ты же сама теперь знаешь, — мягкая улыбка растягивается на его губах, в то время как он сам уже стоял напротив неё, с каким-то садистским удовольствием смотря в яркие зеленые глаза, что светились как изумруды из-за крупных капель слез и были наполнены огромным количеством эмоций. Из-за него. Слегка присев подле подчиненной, Чисаки вновь касается ладонью её лица и вытирает её слезы, словно заботливый муж, но уже спустя секунду вновь хватает за сломанное крыло, даря еще одну порцию боли под очередной, до глубины души громкий крик. Только в этот раз он хотел полностью прочувствовать весь эмоциональный спектр Хамуры, из-за чего сразу же наклоняется к ней и накрывает её губы своими, жадно и даже несколько агрессивно целуя её и сразу же углубляя поцелуй. Яркий массив чувств внутри Кая совсем утопил его в океане безрассудства, когда он грубо сминал женские губы и проводил по чужому языку своим, насыщаясь чужой болью. Ему хотелось прочувствовать её, полностью ощутить её. Ответа не было, казалось, что Кирия просто умерла от таких перепадов эмоций, поэтому лидер опускает руку с щеки на горло и чувствует слишком быстрое сердцебиение, а после и сам отстраняется и заглядывает в широко раскрытые глаза цвета луга. Он не видел в них отдачи, взаимности или чего-то хорошего, но и не хотел этого видеть. Его интересовали эмоции Кирии, как бы он к ним ни относился, но те чувства его названной жены были до безумия ему интересны: лидер хотел ощутить их, понять их цвет, а также попробовать на вкус. И сейчас, видя этот взгляд замешательства, испуга и до дикости чарующего отчаяния, Чисаки испытал странное удовольствие, которое открыто читалось в его золоте глаз. Сама же Хамура сейчас очередной раз поддавалась панике и не понимала, как здраво оценить свои чувства. Единственное, что казалось ей правильным, — нужно бежать. Из этого дома, района, префектуры и уже, скорее всего, из страны. Она не понимала, что случилось за последние несколько дней с Каем, казалось, что он окончательно сошел с ума и теперь готов творить зверства не только с несчастным ребенком в подвале, но и с самой Хамурой, только характер этих зверств был совершенно разный. Взбудораженный организм с учетом всех побочных эффектов, событий и происшествий больше не может выдерживать и функционировать нормально, поэтому уже в следующую секунду от последних накатывающих мыслей к горлу Хамуры подкатывает резкий ком тошноты. Только и успев, что из последних сил оттолкнуть от себя мужчину, — благо сейчас это успешно получилось, причем непонятно почему: может, Чисаки наконец-то пришел в себя, а может, адреналин сделал свое дело. В любом случае шатенка отворачивается в сторону, и всё содержимое её желудка быстро оказывается на темном паркете, растекаясь неприятной лужей и пачкая руки девушки. Пожалуй, с учетом всех событий это наилучший исход. — Позовите экономку. Здесь нужно навести порядок, — раздраженно бросает Кай и выходит из кабинета, оставляя героиню одну в луже собственной рвоты. И как бы мерзко это ни ощущалось, сейчас Ариске буквально улыбалась, смотря в своё отражение и искренне радуясь, что всё наконец-то закончилось, что он перестал над ней издеваться и с омерзением ушел. Организм спас свою несносную хозяйку. — Ох, Боже, милая, — подскочившая женщина в годах начала буквально силой поднимать якудзу с пола. Сопротивляться не было ни сил, ни желания, сейчас, с учетом всего пережитого за последние полчаса, хотелось просто уснуть и не проснуться, но Кирия всё же поднимается с пола и позволяет себя вести в ванную, где экономка вовсю пытается отмыть её и даже переодеть, чему совсем не мешает сама шатенка. Боль до сих пор стягивала крыло и отдавала в спину, но, кажется, это было где-то далеко, не пробиваясь в голову самой Хамуры.

***

Через час, если не больше, шатенка уже полностью проплакавшись вновь сидела в своей комнате, полностью чистая, одетая и даже с перебинтованным крылом, но всё таким же сломанным. В конце концов, исцелять её никто не хотел, а экономка лечить не умеет, но хотя бы наложила бинт — уже хоть что-то. От таких мыслей Кирия горько усмехается, поддаваясь очередной порции жалости к себе, но почти сразу же в её голову лезет образ Эри, из-за чего она слишком резко поднимается с постели и оглядывается в поиске своих покупок. Благо, экономка принесла их сюда, а не оставила на растерзание Каю, что уже хоть немного, но скрашивало сегодняшний вечер. Осмотрев пакет и убедившись в целостности, якудза выходит из комнаты на свой страх и риск и направляется в сторону потайного хода: нужно отдать их получателю, иначе никак, даже если сам лидер опять будет проводить над ней странные эксперименты. Что это вообще было? Чисаки как с цепи сорвался и обрушил всю злость на свою названную жену. Логике такое никак не поддавалось. В конце концов, когда Кирия узнала, что именно за проект Эри и что с ней творит сам глава, её мнение о нём сильно поменялось. Она больше не видела в нём мальчишку, который хотел принести уважение и почет клану, воспитавшему её, он стал обычным злодеем со своими отвратительными методами. Мотивация здесь уже не играла роли. — Куда идешь? Туда нельзя, — уже около самого прохода с вазой её останавливает Мимик и привлекает внимание Ариске, из-за чего она останавливается и присаживается перед ним, чтобы очередной раз показать ему свои добрые намерения. Но только в этот раз её крыло касается пола, и новая волна боли проносится по телу, благо не такая сильная, но всё равно героиня морщится в таком приступе, и это не остаётся незамеченным её новым собеседником. — Да-а-а, у Восстановителя методы наказания достаточно жестокие. Но оно и понятно: ты его супруга, а якшаешься с этим... ну как его... крылатым.

«Чертов Ястреб. Из-за этого голубя я сегодня прочувствовала всю строгую до управления руку Кая?»

— Я ненастоящая супруга, ты ведь знаешь. Да и к тому же Ястреб на нашей стороне, он учил меня приспосабливаться к крыльям, — стараясь сделать голос как можно мягче и даже лояльнее к якудзе, Мифа попыталась выдавить из себя хорошего злодея. Благо Мимик с его невовлеченностью реагировал на такое положительно и поэтому слабо кивнул ей, как будто понимает её положение. — Так-то оно так, но лидер наш еще молод, кровь горячая. Жажда власти, все дела, понимаешь? — протяжно выдыхает маленький мужчина, в то время как Кирия подыгрывает ему и кивает как самому настоящему старожилу и знатоку этого мира якудз. — Позлится да перестанет. Ты главное больше не высовывайся лишний раз. — Можно к Эри? У меня задание от Восстановителя. Я должна чаще проводить с ней время, чтобы она не думала сбежать, — обыденность в разговоре держать было трудно, но шатенка старается изо всех сил делать вид, что вся эта ситуация с издевательством над ребенком в порядке вещей, ощущая знакомое защемление собственного сердца. Всё-таки она никогда не поймет злодеев, которые могут вот так просто губить невинные жизни людей, совсем не считаясь и даже не думая об их ценности. — Ладно, давай только быстро, — отмахивается якудза и, подпрыгнув на выступ, открывает потайную дверь, сразу же пропуская туда Хамуру. — Вечером еще с этими встреча... с Лигой. На это шатенка кивает и спускается по ступенькам, попадая на подземный этаж с несколькими дверьми. Благо она отлично помнит, в какую ей надо, поэтому сейчас сразу подошла к нужной и кратко постучала. В ответ её встретила тишина. В какой-то момент Кирия допустила радостную мысль, что там больше нет этой напуганной девочки, но спустя секунду услышала непонятные движения за дверью и поняла, что очередной раз тешит себя ложными надеждами. — Эри, это я, — осторожно открыв дверь и заглянув внутрь комнаты, героиня взглядом начала выискивать девочку, которая забилась на кровати под большое одеяло и боялась даже посмотреть в сторону незваного гостя. Но когда Эри поняла, кто пришел к ней, то позволила себе высунуть голову из укрытия. — Не бойся, я одна. — Здравствуйте, — кратко и даже безэмоционально произносит ребенок, чем очередной раз разрезает душу шатенки, но она решает не тянуть время, поэтому заходит в комнату и подходит к кровати. — Ты не против? — в ответ тишина, но спустя секунду Эри кивает, давая понять, что её сегодняшний гость может сесть рядом с ней. Конечно, это не доверие, но уже хоть что-то. — Я принесла тебе небольшие подарки.

Опять тишина. Боится слово сказать, оно и понятно, учитывая, как её здесь мучали.

— Не знала, что тебе понравится, поэтому взяла несколько популярных игрушек, — изо всех сил Кирия пыталась дать голосу искренность и не выпустить напрашивающиеся слезы, поэтому сразу достала из пакета несколько игрушек, на которые ребенок сразу переводит своё внимание, а в её больших глазах проскальзывает искорка интереса, которую ещё недавно сама Кирия видела у детей в магазине. — Это тебе, не стесняйся. — Спасибо, — осторожно, будто ожидая какого-то подвоха, Эри берет игрушки и рассматривает их, позволяет себе слабо улыбнуться, чем заставляет непрошеные слезы на глазах Ариске всё же выступить, но она сразу же их смахивает, чтобы не нагнетать обстановку. — Ваше крыло... Это Чисаки? — Не бери в голову, это мелочи, — стараясь улыбнуться, шатенка отмахивается рукой, очередной раз чувствуя укол где-то внутри от сильного чувства вины перед ребенком. Её лицо, кажется, совсем забыло эмоцию радости, руки перебинтованы от нескончаемых опытов, а она беспокоится из-за такой несносной героини. Невинная душа, которая по несправедливости судьбы оказалась в лапах монстра, совсем не видя ни солнечного света, ни любви. — Лучше думай о себе больше. — О себе? — Да. Ты можешь мне не верить, но тебя спасут. Настоящие герои, они придут и уведут тебя из этого ужасного места. — А Вас?