О чём молчит общество

      Он лежал на мягком диване, который стоял в зоне отдыха. Рука перебинтована, а рядом с ним стоял обеспокоенный Минхо.       — Аргх, — ворчал он, отворачиваясь в сторону. Парень лежал без сознания более двадцати четырёх часов.       — Ну смотри, он хотя бы дышит, — успокоил его Чанбин. — Пульс есть, сердце бьётся. Да и ты сам проверял, — мальчишка дышал, но его состояние нельзя было назвать хорошим. Если честно, то в лучшем случае его нужно было отвезти в больницу, дать отдохнуть, положить под капельницу. Но нельзя. Ожоги на теле, пулевое ранение, да и принесли бы его парни с похожими ожогами, выглядело бы очень странно. А что страннее, то это бы было то, что его бы привёл сам Минхо.       Уже несколько часов назад в новостях обсуждали данную ситуацию. На месте обнаружили бочки с наркотиками, что не успели догореть, или же огонь просто не дошёл до них, ведь те находились около самого входа. Также было обнаружено два трупа, одним из них мог быть мужчина, которого вырубил Хёнджин, возможно, он не пришёл в сознание во время взрыва и умер. Второй труп мог быть простреленного в колено мужчины, которого пристрелил Феликс. Делом занялся отряд Минхо. Сынмин снова был на месте событий, больше дело давать некому. Ситуация сложная. Они напарники. Старшего вызвали на дело первым, он уезжал из гаража примерно на три часа, но на камерах СМИ показываться не имел желания, лишь изредка мелькал на фоне, пока Сынмин давал интервью.       Но вот сейчас он сидел рядом с Джисоном. Тот так и не очнулся, был обмотан бинтами: руки, тело, да даже на лице был пластырь. Он смотрел то на его руку, что не так давно забинтовывал, то на голый торс, усыпанный ожогами. Да, он лежал без верха, но это был самый оптимальный вариант, иначе его раны будет задевать одежда, либо они снова воспалятся. Он дышал, но дыхание слабое.       — Минхо, — кто-то зашёл в комнату. — Ты есть хочешь? Весь день над ним сидишь, — обернувшись, парень понял: это Чанбин.       — Нет. Младший ваш ещё не вернулся?       — Не вернулся, на звонки не отвечает, в сеть не заходит, — вздохнул Чанбин и подошёл ближе, садясь рядом. — Ты видел новый пост в новостной ленте?       — Нет, а что? Что там такое? — он заинтересованно посмотрел в сторону старшего.       — Смотри, — он достал из кармана свой телефон, а после снова зашёл в интернет, чтобы найти эту статью.       — Ну? Что там? — обеспокоенно спросил Минхо. Кажется, что это было что-то серьезное, ведь, как он понял, Чанбин просто так не будет запугивать новостями. Он у них, кажется, как отец.       — Вот, — он протянул телефон ближе к Ли, показывая какую-то фотографию. На ней было изображено два парня, они были на мотоцикле. Один из них сидел за рулём, кажется: вот-вот заведёт мотор и поедет. А второй…       — Блядь! Это Джисон?! — действительно, это был Джисон, что тянулся к своей маске, будто хотел снять. Кто-то успел их сфотографировать и выложил это в сеть. Дела плохи.       — Как? Как вы попались? Почему?       — Я не знаю, я не видел человека, который нас сфотографировал. Слава богу, что он не сфотографировал его, когда Джисон снял маску.       — Стой, это значит, что они знают его внешность. Как минимум тот человек, — он в панике посмотрел в глаза Чанбину. — На вас напали в здании склада, а теперь им известна внешность одного из вас. Тебе не кажется, что вы в опасности? — осознание резким ударом пришло в голову. Глаза округлились — дело дрянь. Напряжение во всей комнате резким кашлем убрал Джисон. Он пришёл в сознание.       — Джисон! — парни ринулись в его сторону. Тот кашлял, задыхался. Пытался вдохнуть больше воздуха, старался открыть глаза. Свет ламп мешал это сделать, поэтому, как тень старшего накрыла его лицо, тот наконец смог открыть свои очи. Кашель прекратился. Повторялся лишь изредка, но уже не так сильно, как было.       — Ты как? — заботливо спросил Минхо.       Джисон медленно осмотрелся, но ничего не увидел. Всё мутное, как в тумане. Поэтому он попытался поднять руки к лицу, но его тело резко начало болеть. Боль невыносимая. Будто его избили до полусмерти и оставили умирать; правая рука ныла больше всех. Поэтому он головой повернулся в её сторону, пытаясь разглядеть, почему она так болела и ощущалась такой тяжёлой. Глаза расширились, хоть и видел он мутно, но он помнил. Рука туго забинтована, кажется, предотвращено течение крови.       — Ты как? — снова повторил парень.       — Я… — он вновь начал кашлять. В горле сухо. Говорить невозможно больно. Понимая это, Минхо наклонился к столику, что стоял неподалёку от дивана, за бутылкой воды. Открыл и протянул парню к лицу, чтобы тот смог говорить. Он сделал лишь пару глотков, немного подавился, но отступил от воды.       — Всё хорошо? — убирал бутылку обратно.       Наконец зрение пришло в норму. Он снова оглянулся по сторонам. Кажется, смотрел, где он находился. Взгляд переместился на фигуры людей, которые всё это время были рядом. Знакомая накаченная фигура Чанбина. Он слегка улыбнулся, отводя взгляд дальше.       Парень смотрел снизу вверх. Тёмно-серые, почти чёрные, широкие спортивные штаны. Поднимая взгляд выше, он увидел белую майку, что обтягивала тонкую, но накаченную фигуру юноши. Наконец поднимая взгляд выше, он увидел лицо. Это не Чонин, не Феликс и даже не Хёнджин. Это… Минхо?       — Ты-то что тут забыл? — удивлённо спросил Джисон.       — Я так тебе скажу: он ещё за тобой присматривал всё это время, — добавил Чанбин, стоящий рядом.       — Долгая история, ответь сначала. Как ты?       — Да живой, как видишь. Я тебе не рассказывал об этом месте. Как ты о нём узнал?       На его лице был явный шок. Как парни впустили сюда Минхо, да и… Если он пришёл сам? Как он нашёл их? Это действительно так просто? Да, вопросов было очень много.       Трое парней сидели на диване в напряжённой тишине. Это продолжалось уже больше пяти минут, часики тикали. Всё дело в мгновении. Оно определяло жизнь. Тянуть время нельзя — понимая это, первым разговор начал Джисон.       — Давай всё с самого начала, — вздохнул он, смотря в глаза старшего. — Как ты сюда попал? Чанбин бы рассказал уже, если бы знал, но он молчит. Значит, ты незваный гость.       — Историю я уже слышал, но пусть он сам тебе расскажет.       Вопрос собеседника застал парня врасплох. Он немного прищурился, ненароком подняв дрожащие уголки губ. Чувство волнения было до боли непривычным.       Напряжённая тишина накаляла атмосферу, лишь быстрый стук сердца отзывался где-то в груди, придавая ещё более неприятные чувства, которые он так ненавидел. Волнение было для него чуждо, но в данный момент оно превосходило над всеми иными эмоциями. Вопрос томительными отголосками отражался в памяти, не желая выходить из головы. Собственный голос подрагивал, а глаза бегали по углам, будто стараясь найти точку опоры, чтобы прямо сейчас не ударить в грязь лицом, не опозориться.       — Я, — он вздохнул, нужно было сказать правду. Он действительно не понимал, почему так волновался. Даже на работе он говорил прямо и по делу, он не боялся, но тут… Но тут Джисон, что, кажется, готов прямо сейчас прибить его. Он выглядел так больно: весь измотан бинтом, глаза выражали лишь раздражение и страх. Страх, кажется, неизвестности.       — Говори! — парень дёрнулся вперед, но моментально зашипел и левой рукой потянулся к месту, куда был произведён выстрел.       — Джисон, — Чанбин посмотрел в глаза младшего. Их действия были похожи на связь близнецов: они понимали друг друга с помощью лишь одного взгляда.       — Понял, — он отвёл взгляд в сторону, а после на Чанбина, уходящего из комнаты.       — Я уже слышал эту историю, поэтому слушать тут только тебе, — он снова посмотрел на парней, а после пошёл дальше. — Не подеритесь.       Минхо так и хотел провалиться под землю. Он лишь задержал дыхание, пытаясь испариться, уйти от вопросов. Врать не хотелось, он понимал, что если солжёт, то Джисон больше не откроется ему, будет молчать, может, ударит его, как станет лучше. А может и найдет доказательства, что он поджёг дом Джинёна. Окажется ему не сладко, даже если он расскажет правду.       — Джисон, — он сделал небольшую паузу между обращением и тем, что хотел сказать, — сначала пообещай мне, что ничего не случится, если я расскажу тебе правду.       — Что ты несёшь? — сейчас его глаза выглядели такими потухшими, грустными, будто получив ранение, он не потерял много крови, будто не только что умирал, а будто потерял свою душу. Потерял свои чувства.       — Тебя может расстроить то, что я скажу, но прошу, пожалуйста, выслушай меня.       — Говори, пока моё терпение не вышло.       — Я буду краток, — перед тем, как высказать всё, тот сделал глубокий вдох, а затем выдох. — Помнишь, когда я спас тебя от охраны какого-то клуба? Ты остался ночевать у меня, ведь тебе некуда было идти.       — И, что дальше? Сказал, мол, будешь краток, но чёт тянешь, — перебил парня Хан.       — Так не перебивай, а слушай. В тот день перед уходом я прицепил тебе кое-куда жучок. Ну, мало ли.       — Что ты сделал?! — Хан выглядел так, будто если бы он не был ранен, особенно на правую руку, то он бы со всей силы ударил Минхо в лицо. — Куда? Куда, мать твою!       — Если бы зацепил на одежду, то ты бы заметил быстро, либо жучок слетел при первой же поездке на твоём байке. Я же не знаю, до скольки километров ты разгоняешься, — он неловко почесал затылок, а после посмотрел на телефон, что лежал всё на том же столике. Телефон Джисона. Он взял его в руки, уже видя, что младший хотел возмутиться, но, пользуясь его положением, всё же поднёс ближе к себе. Он аккуратно снял чехол и показал всё Хану. — Ходишь с чёрным чехлом, по его состоянию видно, что ты не любишь его снимать. Вот я и подумал, что это лучшее место.       — Получается, ты мог узнать, где мой дом, где я учусь, это место… — уже начал перечислять Джисон, как вдруг его остановили.       — Да, мог, но смотрел за тобой лишь вчера, я не смотрел, где твой дом или на подобии. Я просто увидел, что ты находишься в этом месте так долго, а раз это отдаленный от города гараж, то я подумал, что тебя похитили. А как приехал, понял: это ваше место, а потом уже приехал Хёнджин с… Так и не запомнил, как второго зовут, — он сделал задумчивою гримасу. — Флекс, Фликс, да и в прочем не важно.       — Феликс, меня зовут Феликс, — парень вошёл в комнату. — И в отличие от тебя, я хотя бы совесть имею, — он подошёл ближе. — Мне Чанбин сказал, что ты наконец очнулся, а потом добавил, что снова оставил тебя с этим придурком.       — Ты кем тебя возомнил?       — А ты кем? Не доверяю я тебе, — вздохнул он и сел в кресло напротив Минхо. — Скажу, как есть. Ты мне не нравишься. Сначала спасаешь его, потом нахуй шлёшь, а сейчас снова нужен? Ты играешь за две стороны.       — Феликс, что ты имеешь в виду? — Хан сидел и наблюдал за ситуацией, спорить сил не было, поэтому он лишь желал узнать, что же хотел он донести до них.       — Да то, что он полицейский, который расследует наше дело! Он в любой момент может сдать тебя и нас всех.       — Мне незачем это делать.       — А хуй тебя поймёшь, — кажется, если бы не было Джисона в этой комнате, то они бы уже подрались. — Раздражаешь ты меня, — после этих слов он встал и быстрым шагом покинул комнату.       В помещении остались лишь неловкая тишина и двое парней. Первым молчание решил предотвратить Минхо. Он вздохнул, а потом спокойно сказал:       — Ты как? Домой отвезти?       — Я сам справлюсь, — быстро ответил Джисон и аккуратно встал. — Видишь? — но сделать нормальный шаг не смог, лишь пошатнулся. В глазах потемнело.       — Или же лучше отвезти? — улыбнулся парень.       И вот они сидели в машине старшего. Минхо за рулём, а Джисон расположился рядом и наблюдал за дорогой. С тем, чтобы он пристегнулся, было сложно. Ремень давил то на рану, то на синяки. Пришлось всё же выбрать синяки, чем огнестрельное ранение, которое могло воспалиться снова. Минхо ехал на адрес Джисона, ведь тот не сможет справиться один уж точно, а сам парень отказался ехать к Минхо. Поэтому ему пришлось сказать адрес: уж лучше дома помрёт, чем в гостях.       — Минхо, скажи честно, — он посмотрел на старшего с жалобным взглядом, — зачем ты нам помогаешь? Зачем ты помогаешь тем, кто играет против тебя?       — Хани, ты чего? — отвлекаться от дороги нельзя, но так сильно хотелось посмотреть на милого мальчишку, сидящего рядом.       — Ну вот просто, задумался.       — Давай поговорим об этом, когда приедем? Немного осталось, — и правда, навигатор показывал, что осталось проехать считанные сто метров.       Тело болело, чертовски ныло. Они уже поднимались на этаж Джисона. Заведующая этим общежитием хотела что-то спросить, но, увидев, что младший еле шёл, а Минхо подстраховывал его, села обратно за своё рабочее место и просто наблюдала, как те вошли в её владения. Наверняка уже рассказала всем, что юноша пришёл не один. Она та ещё сплетница.       Однажды парень пришёл в общежитие с букетом цветов, так через мгновение об этом узнали все, кто мог и не мог об этом узнать. Об этом разузнал даже факультет. Одногруппники ещё долго докапывались до парня. А потом он сказал, что это цветы на могилу его родителей. И это он их купил, а не ему подарили. С тех пор его перестали дразнить насчёт цветов, да и в принципе не особо подходили к нему, наверное, думали, что обидели.       — Джисон, потерпи немного, ты говорил, твоя комната 116, — он оглянулся по сторонам, — а мы уже около 110.       — Тело… — прошептал Хан и споткнулся. Но его словил Минхо.       — Что «тело»? Давай я тебя на руках понесу, — это был не вопрос. Он одним движением взял его на руки и быстрым шагом пошёл по коридору.       — Больно.       По телу прошлась холодная и влажная полоса. Его вьющиеся локоны сползали по лицу. Он дышал спокойно. Кажется, лежал на чём-то мягком, под головой, по всей видимости, была подушка. Хотелось снова уснуть, не открывать глаза каштанового цвета. Но открыть их его побудил вздох рядом с собой, а после звук капающей воды около своего уха.       — Проснулся? — спросил Минхо, будто не видел, что Хан открыл глаза. — Как чувствуешь себя? Где болит? — в ответ молчание. — У меня для тебя новости, но перед тем, как рассказать тебе их, я должен убедиться, что всё хорошо.       — Да хорошо я, — вздохнул парень, поняв, что находился на своей кровати в комнате общежития. — А что случилось?       — Ты сознание потерял. А сейчас я обтирал твоё тело, читал, что это может помочь. Как раз при прочтении что делать, нашёл новости для вас.       — Который час?       — Восемь вечера, — он оглядел парня вдоль и поперёк. — Сядь, я перевяжу твою руку, — младший послушно сел, всё ещё залипая куда-то в сторону. — Готов слушать новости или же потом?       — Говори уже.       — Весь Твиттер обсуждает тебя.       — В смысле? — дёрнулся парень, а после зашипел от боли.       — А, ты же ещё не знаешь, — он аккуратно потянулся к прикроватной тумбе, где лежала аптечка. — Тебя сфотографировали и показали это фото на весь интернет.       — И ты всё ещё спокоен? — глаза расширились, шок охватил его мозг. Как его могли… Когда они успели? — Как? Это всё? Люди против? Нас ищут?       — Ну, ищут-то конечно. Но я видел, как люди скупают маски, как у вас. А через час появилось новое сообщество, там уже около тридцати тысяч человек.       — В смысле? Как? — он уже не понимал, что его удивляло больше: то, что его успели сфотографировать, или то, как быстро они нашли себе приемников.       — Ну, сейчас не знаю, но двадцать минут назад было тридцать тысяч. Они собираются пойти на митинг в пятницу. Призывают всех вставать против Джинёна.       — Вау… Это правда? Мы этого добились, — улыбка расплылась по его лицу. — Мы правда добились признания в обществе.       — Не всё так гладко, — посмотрел ему в глаза Минхо. — Меня послали патрулировать ваш митинг. Не иди лучше туда. Либо будь аккуратнее, — он посмотрел в глаза парня напротив, они сияли от счастья. Он такой милый. — Я никогда не видел, чтобы ты так сильно радовался рядом со мной, — он как завороженный смотрел на его улыбку. Скорее всего, это вырвалось случайно.       — Минхо, — он сказал его имя с нотой усмешки, дразня. — Во сколько люди собираются выйти, там говорилось?       — Время разное, кто-то писал в пять вечера, кто-то — в шесть, а кто-то собирался в два часа дня. Не знаю точно, я буду готов ещё в восемь утра. Точно не известно, где будет проходить, но мы знаем точно, что они пойдут по самым живым улицам.       Минхо склонился ближе к Джисону и протянул руки, понимая, что парень вот-вот расплачется от радости. Хан же не сопротивлялся и потянулся в объятия в ответ. Старший обнимал мягко, поглаживая пальцами тонкие, с торчащими острыми косточками мальчишеские плечи, прижал к себе, гладил вдоль выступающего позвоночника. Это был один их самых счастливых моментов за последнее время. Не считая то, как Хан поцеловал Минхо на крыше.