Flashy Brotherhood

Эйс плачет. Он плачет и ненавидит это. Он даже позволяет этому пирату, бывшему пирату Роджера, обнять себя! Он должен бороться, он должен кричать, он должен, он должен… Почему так тяжело дышится? Почему он не может перестать плакать? Он хочет остановиться. Если он не остановится, Багги узнает. Разве он уже не знает? Разве Эйс уже не сделал это достаточно очевидным? Почему Багги обнимает его? Почему он до сих пор не убил его? Он же не мог иметь в виду то, что сказал, не так ли? Должно быть, он просто пытался заставить Эйса признать это, и его плач делает именно это. И все же Багги все еще держит его. Объятие даже не ограничивает его. Если бы он сделал шаг назад, Багги отпустил бы его. Он это знает. Почему? Почему? Почему? Он сын монстра, он проклятое дитя. Почему Багги не хочет его смерти? Мог ли он сказать правду? — Полегче, — Багги потирает ему спину, пытаясь утешить, и это неправильно, все это неправильно. — Дыши, давай, Эйс, вдох и выдох, следуй моему примеру. Эйс ловит себя на том, что синхронизирует свое дыхание с дыханием Багги, и ему стоило бы ненавидеть это, но теперь его рыдания становятся менее бурными, и ему наконец удается заговорить. — Но я не должен был рождаться! — протестует он. Потому что да, это единственное, что он знает о себе. — Кто такое сказал? — Голос Багги должен быть пугающим, он низкий и опасный и обещает смерть тому, кто вызвал его гнев. Но не для Эйса, он злится от имени Эйса, а не на него. Багги не понимает. Потому что, даже если Роджер не был монстром (а он им был), даже если его кровь не была проклята (а это так), Эйс все равно убийца. — Я убил свою маму, — говорит он, потому что ему нужно заставить Багги прозреть. — Ей пришлось носить меня двадцать месяцев, чтобы морские пехотинцы не нашли меня, и это убило ее. Я убил ее. — Чепуха, если уж на то пошло, это сделали морские пехотинцы, когда начали охоту за нерожденным, невинным младенцем. — Одна из рук Багги перестает тереть спину и медленно начинает вытирать слезы Эйса. Он нежный, почему он такой нежный? — Эйс, твоя мать так сильно хотела, чтобы ты родился, что запугала само время, чтобы это произошло. Это не что иное, как чудо. И все потому, что она так сильно хотела, чтобы ты существовал. — Но... — Его мама хотела Эйса? — Эйс, она могла бы этого не делать, сдать тебя морским пехотинцам и заключить сделку, чтобы защитить себя. Но она решила спасти тебя, она решила подарить тебе жизнь, даже если это означало подвергнуть опасности ее собственную. Похоже, она невероятно храбрая женщина, которая не хотела бы, чтобы ты винил себя. Да, его мама, должно быть, хотела его. Это единственное, что имеет смысл. Он подслушал, как некоторые женщины со свалки говорили о "проблемах", от которых им нужно было избавиться, поэтому должен быть способ прерывания беременности. Но его мама этого не хотела. Она сделала невозможное, чтобы он появился на свет. — Эйс, ты никогда не говорил об этом своему дедушке? Спрашивал его? — Багги пытается говорить успокаивающе, но в его голосе слышится ярость. — Я спросил, хорошо ли это, что я однажды родился. Он сказал, что я узнаю об этом, когда буду проживать свою жизнь, — быстро говорит он, опасаясь того, что Багги может сделать с дедушкой. Багги вздыхает, все еще выглядя готовым убивать. — Гарп никогда не славился своим тактом или красноречием. Вероятно, он хотел сказать, что да, это хорошо, и что жизнь дала бы тебе достаточно доказательств этого, так что ты не должен сдаваться. — Так ты думаешь, дедушка рад, что спас меня? Даже если я иногда втягиваю Луффи в неприятности и не хочу быть морпехом? — Он много раз разочаровывал его, Эйс уверен в этом. Но дедушка всегда относился к нему так же, как и к Луффи. — Эйс, Гарп предал учреждение, которому посвятил всю свою жизнь, потому что думал, что ты заслуживаешь права вырасти. — Его глаза расширяются, он никогда не думал об этом. Неужели дедушка действительно сделал это только потому, что Роджер попросил? — Его методы воспитания сомнительны, но он, должно быть, по-настоящему любит тебя. Каждую секунду, когда он не сообщает о твоем существовании, он рискует всем, что ему дорого. Он мог бы забрать тебя у твоей мамы и высадить где-нибудь, где ты был бы в безопасности, а потом притвориться, что тебя не существует, и гарантировать, что ты никогда не узнаешь, кто ты такой. Но он решил оставить тебя у себя и растить как своего собственного внука. Что было гораздо более рискованно для него и, вероятно, усложнило жизнь тебе из-за его вышеупомянутых методов воспитания. Эйс издает влажный смешок в ответ на это. — Он действительно отстойный опекун, не так ли? Багги кивает. — Да, он такой. Но это не значит, что ему все равно. — Так ты думаешь, это нормально, что я родился? Даже если весь мир ненавидит меня? Даже если они все хотели бы, чтобы меня не существовало? — Он почти уверен, что знает, какой ответ даст ему Багги, но он отчаянно хочет это услышать. — Да. Конечно, хорошо, что ты родился. — Багги верит в это, он действительно верит, Эйс слышит это по его голосу. Даже если это неправда, Багги думает, что это хорошо, что он существует. — Твоя мама и Гарп сделали все, что могли, чтобы ты родился, и ты сделал жизнь Луффи и Сабо лучше, просто присутствуя в ней. Я клянусь, Эйс, люди, которых ты любишь, хотят, чтобы ты был здесь. Им было бы больно, если бы это было не так, так почему ты должен слушать кучку пьяниц, которые никогда не видели твоего отца? — Он не мой отец! — Эта вспышка удивляет его больше, чем Багги, и на секунду он пугается. Он оскорбил спасителя Багги, отвергая его как отца, в то время как Багги явно хотел бы, чтобы он им был. Теперь Багги возненавидит его. Он скажет, что совершил ошибку, что Эйсу действительно не следовало рождаться. Он… — Мне жаль, — извиняется перед ним Багги, и это неправильно. Эйс - тот, кто все испортил. Это его вина, а не Багги. — Ты никогда не встречался с Капитаном, и его имя принесло тебе только проблемы. Если ты не хочешь видеть его в качестве своего отца, это твое право. — Но это не так? Эйс - сын этого человека, и он не может избежать этого, потому что в его жилах течет его проклятая кровь. — И я знаю, что ты создал свою собственную семью, ты сам по себе старший брат, и тебя связывают с Луффи и Сабо узы, которые гораздо глубже, чем ваша кровь. — Багги на мгновение замолкает, выглядя почти застенчивым. — Если бы ты вырос на Оро Джексоне, я бы был… Ну, сейчас это не важно. Я понимаю, что ты не согласишься иметь меня в качестве своего старшего брата, тебе и не обязательно. Мои претензии на это слишком связаны с Роджером, и не похоже на то, что я был рядом, когда ты рос. И все же, могу ли я... было бы нормально, если бы я, возможно, думал о тебе как о ком-то, кого я хочу защитить? Почему Багги спрашивает об этом? Почему он хочет защитить его? — Потому что Роджер защищал тебя? — И потому что за мной охотились враги Роджера. И потому что ты всего лишь ребенок. И потому что я уже с нежностью думаю о тебе и твоих братьях. Просто потому, что ты Эйс. Я не буду заманивать тебя в ловушку и ничего от тебя не ожидаю. Поэтому, пожалуйста, позволь мне научить тебя всему, что я знаю, и проверять тебя время от времени. Пожалуйста. Багги знает. Он знает и умоляет Эйса, умоляет стать частью его жизни. И он не пытался ничего ему навязать. Этот пират, который мог бы сделать с ним все, что угодно, который знает его самую тёмную тайну, просит Эйса позволить ему заботиться о нём. Он хочет сказать "да", но слезы возвращаются с удвоенной силой. Он пытается кивнуть, и Багги, должно быть, понимает, потому что он улыбается. А затем падает лицом в землю, когда что-то тяжелое ударяет его сзади.