Вы ничего не знаете

Спустя несколько песен и банок пива мой разум отчалил. Говорила мне мама, что я плохо переношу алкоголь, но она много чего говорила вообще. Все поплыло в алкогольной дымке, но тошнота еще не подкатила. Я четко слышал мелодичный голос Калеба и последнюю песню. Она была проще в исполнении, чем предыдущие, но сама песня волновала струны моей души, Калеб играл аккорды по моему нутру. Мелко, по трупам, в небо не быть дороге. Больно и глупо, но твари летать не могут. А мы не ангелы, парень, нет, мы не ангелы… Я заплакал. Боже, как же мне стыдно, но как-то подступило к горлу. Я почти уверен, что нос и уши у меня были красные. Я поспешил спрятать лицо в ладонях, но шмыганье и стон скрыть было невозможно. Представил лицо Калеба — он меня возненавидит, будет смеяться, я стану для него противным. Он закончил играть. — Я не могу больше. Все задолбало. Учеба. Родители. Этот город. И все вокруг. Не знаю, хотел ли я, чтобы Калеб проигнорировал мою истерику или же, наоборот, кинулся утешать. Я продолжал плакать. Теплые руки Калеба коснулись моих ладоней. Он отвел их от моего лица, сквозь пелену слез я ничего не видел. Он гладил меня по волосам и по щеке. А потом наклонился ко мне. Мы так и сидели. Я трясся от слез, а он лежал на моей груди. И нам было хорошо. И нам было тепло и спокойно. Мои руки еще лежали в его ладонях, согретые теплом останков аккордов и гитарных мелодий. Сердце бешено колотилось, ощущая присутствие чувств. Тело согревалось теплом Калеба. Я вдохнул запах его кучерявых светлых волос. Я хотел почувствовать лицом их мягкость. Он ожил в моих руках. Поднялся и посмотрел в мои заплаканные глаза. Сладкое теплое дыхание на моих губах. Он смотрит пристально и изучает. Зрачки мечутся. И останавливаются. Смотрят на мои губы. В глаза. И вновь на губы. Калеб целует нежно, едва касаясь. Я чувствую его покусанные ранки. Он обвивает руками шею, чтобы быть ближе. Тело к телу. Дыхание к дыханию. Углубляю поцелуй. Мне хочется большего. Мои руки сами лезут под его футболку. Он отрывается от моих губ и проводит языком по соленому следу на щеках. Льнет к шее. Облизывает кадык. На секунду отрывается, чтобы сказать: — Оставь все, сейчас только мы. Во всем мире больше ничего нет. Я думал, мы добредем до постели. С таким стояком в штанах это было бы сложно. Но Калеб не стал усложнять наши взаимодействия и начал снимать с меня одежду прямо на балконе. Окна соседнего дома были в четырех метрах от нас, но мне стало мгновенно все равно. Знаете, когда с вас нахально сдергивают штаны вместе с трусами как-то не до этого. И тут до меня дошло… Ди, видимо, больше тебе не дадут побыть сверху, профукал ты свой шанс, расчехляй нетронутый несколько месяцев зад. — С-стой, Калеб, стой, я не готов! — Я пытался удержать Калеба, давя ему на плечо. — Морально, фигурально, физически…вообще никак? — После этой фразы, увидев жадность в глазах парня, я уже не был уверен в том, что не готов. — Ну только если ты… — Что! — Не кричи на меня! Я тут в истерике, думал, ты меня утешишь. А ты набрасываешься на меня, как на кусок мяса. — Моему пьяному сознанию это казалось настоящей трагедией. — Я думал, прелюдия была красноречивой. — А как я должен был понять, что это прелюдия, а не просто поддержка. — Слезы полились сами собой. Калеб был зол, но и я тоже. Что ж, мне наплевать на свои чувства и раздвинуть под ним ноги? Черта с два. — Ну так вали. Утешай сам себя одной правой рукой. Он поднялся, надел футболку и ушел с балкона. Я кинул на прощание «ясно» и ушел. Уже закрыл входную дверь в книжный магазин и потопал по улице. Со слезами на глазах и ноющим членом. Мне казалось, что я шел твердой уверенной походкой, но за пару шагов оказался лежащим на противоположной обочине. Ладно, полежим здесь. Подложил сумку под голову и свернулся калачиком. Можно мне кого-нибудь сильного, который защитит меня от окружающего мира? А не вот это всё. Не знаю, сколько времени я пролежал вот так. Иногда мимо проходили люди, глазели на меня, но не трогали. Я тут свою жизнь порчу, так что идите по своим делам. Возбуждение не спадало и очень мешало спокойно наслаждаться лежанием на холодном старом асфальте. Ладно. Я пошёл. Я и вправду пошел, только не в сторону автобусной остановки. К Калебу. Ага. Идиот, что с идиота взять. Встал прямо под его окном, набрал побольше воздуха и: — Если ты меня не трахнешь прямо сейчас, то я…я буду весь день орать на всю улицу. Я видел, как резко дернулась занавеска и горящий злобой взгляд уставился на меня. Занавеска задернулась обратно. Вообще-то у меня открылось второе дыхание, и я реально обирался кричать на всю улицу какие-нибудь пошлости. Калеб вылетел из двери, схватил меня за руку и потащил в дом. До кровати мы все же не дошли. Когда-нибудь мы займемся любовью на кровати, но пока только получается — сексом на полу. Но этого вы так и не узнаете. Вы вообще ничего не знаете, ни про меня, ни про него. Вы даже не знаете, как меня зовут.