happily ever after

Чан ведет ровно и уверенно, набирая скорость на пустых участках дороги и выставляя перед Чонином руку при торможении. Чонин, глядя на это, может только в очередной раз фыркнуть. У него тоже есть права, но он не так часто бывает за рулем, потому что предпочитает ездить с водителем и иметь возможность выпить, если подвернется случай. Чан же, кажется, больше предпочитает быть за рулем сам, и Чонин раздраженно думает, что перед ним прямо весь из себя услужливый мистер Совершенство. Не считая одного ма-а-а-а-аленького пункта о том, что этот мистер сейчас против его воли везет его в свадебный салон. Ян не может отделаться от мысли, что это все показное, и чем идеальнее картинка Чана на внешний вид, тем хуже он на самом деле. У него пробегаются мурашки от будущей жизни с ним. Феликс говорит, что он хороший парень, но что если совсем наоборот? Вдруг этот мистер Совершенство по ночам топит котят и насилует маленьких мальчиков? Он ведь его совсем не знает. — О чем задумался? Чонин вздрагивает и отводит взгляд. — Не твое дело. — Тебе обязательно быть таким агрессивным? — беззлобно интересуется Чан. — Что я тебе сделал? — Ах, ты не знаешь, что ты мне сделал? — вспыхивает Чонин. Чан цокает, поворачивая руль. — Ну, началось... — Началось? — Чонина несет. — Ты прав, это только началось. А такое будет каждый день, я буду устраивать тебе истерики, мы будем каждый день ругаться, и я буду тебя бесить. Подумай еще раз. — Из всего, что ты сказал, мне понравилось только слово "мы". Это прогресс. Чонин тяжело вздыхает и подпирает ладонью щеку. Что за непробиваемый этот Бан? Просто невыносимый. Он надеется, что в новом доме будет две спальные комнаты, а лучше три или четыре, чтобы Чонин смог уйти в самый дальний угол и не пересекаться с Чаном желательно никогда. Родители ведь не додумаются купить дом с одной спальной комнатой? Он очень на это надеется. Чан, тем временем, паркуется у салона, Чонин видит на витринах красивые свадебные платья и костюмы. Хорошо хоть, этому больному придурку не пришло в голову одевать его в платье. Чонин бы тогда воткнул в него швейные ножницы прямо при свидетелях. Почему Чан так настаивает на их свадьбе? Быть не может, что это только из-за того, что они столкнулись тогда в торговом центре. Это как-то мелочно даже для Бана. Ведь он с легкостью может найти себе какого-нибудь симпатичного гея в Сеуле, уж наверняка полно таких, кто хотел бы подставить ему задницу. Чем Чонин-то заслужил такой подарок судьбы? Вроде не то чтобы сильно косячил по жизни, проблем отцу почти не приносил, репутацию не портил. Почему бизнес отцу дороже собственного сына? Ах, к черту, Чонин злится, когда снова думает об этом. Они заходят в салон, где их встречает персонал. Чонин оглядывает зал с огромным выбором костюмов и думает, что по сути они все выглядят одинаково. Стоит ли ему покорно взять первый попавшийся, как он рассчитывал изначально, или потрепать Бану мозги и покапризничать? Он усмехается сам себе, помучить будущего мужа кажется забавной идеей. Однако, когда они начинают мерить костюмы, Чонин забывает о своем коварном плане, потому что вся эта процедура кажется нескончаемой пыткой. Оказывается, для них уже подготовили энное количество сочетающихся между собой вариантов, и теперь их надо все примерить. Он окончательно устает где-то через час и без сил падает на кожаный диван. — Чан, я больше не могу, давай ты сам выберешь, что тебе нравится, — ноет Ян, запрокидывая голову. — Чонин, — слышит он его голос и нехотя поднимает голову, чтобы... Чтобы увидеть довольного Чана в дурацкой рубашке с рюшами из восемнадцатого века и не менее дурацком удлиненном пиджаке коричневого цвета. — Как я тебе? — интересуется Чан, сам еле сдерживая смех. А вот Чонин, поначалу прифигев, смеха не сдерживает и взрывается хохотом на весь зал. Чан выглядит до ужаса нелепо и смешно, и это не может перестать его веселить. — Ты... — он задыхается от смеха, стоит ему снова посмотреть на Бана, — ты... нафига это напялил? — и снова хохочет. Чан улыбается, глядя на парнишку, и снимает этот ужасный пиджак, а потом подходит и садится рядом. — Разрешите вас куснуть-с, — говорит он с ужасным французским акцентом, чем веселит Чонина еще больше. — Фу, отстань, — смеется он, отодвигаясь на другой конец. — Надеюсь, — он вытирает выступившие от смеха слезы, — ты не собираешься серьезно выглядеть вот так? — Какого же ты обо мне мнения, — смеется Чан. — Я просто надел это, чтобы повеселить тебя. Как вижу, мне удалось. Чонин перестает смеяться, наконец, успокаиваясь, и пытается скрыть широкую улыбку. Чтоб не повадно было. Он фыркает, не сдерживая смешок, и отворачивается. Чонин не хочет признаваться себе и показывать Чану, что искренне веселился в этот момент. В конце концов, он объявил этому парню войну, и пусть не думает, что пара дурацких шуточек изменит его отношение к Чану. Чонин прочищает горло и складывает на груди руки, принимая свой обычный холодный вид. — Ну вот, золушка опять превратилась в тыкву. Чонин фыркает. — Всё, я больше не буду ничего мерить, я устал, — констатирует Ян. — Выбирай, что хочешь, мне все равно. Я и так потратил на тебя много времени. — Будто тебе есть, чем его занять, — передразнивает его Чан и, крякнув, поднимается с дивана, чтобы переодеться. — Найдется, чем, — в тон ему отвечает Чонин. Когда они, наконец, с большими пакетами выходят из салона, Чонин видит, что прошло уже три часа. Боже, весь день на него убил. И к чему этот выпендреж? Чан помогает погрузить покупки в багажник, а потом снова подходит к двери, чтобы открыть ее перед Чонином. Но младший уже слишком устал, чтобы препираться, а потому молча садится в машину без выступлений. — Надо же, надо почаще тебя выматывать, — замечает Бан, когда садится рядом и заводит авто. Чонин многозначительно смотрит и выгибает бровь. — Меньше шумишь. Чонин снова фыркает, но ничего не говорит. Он хочет домой, упасть в свою кровать и ни с кем больше не разговаривать. Спустя какое-то время Чонин замечает, что они едут странной дорогой, не похожей на возвращение домой. Уже наполовину дремлющий в машине, он вдруг просыпается. — Куда мы едем? — Обедать, — спокойно отвечает Чан, а потом кидает взгляд на часы. — Точнее, уже ужинать. Мы ничего не ели за весь день, я проголодался, да и ты, наверное, тоже. — Вот и нет, — возражает Чонин, и именно в этот момент его живот начинает предательски урчать. Чан тихо смеется, за что получает колючий взгляд. — Не переживай, поедим, и я отвезу тебя домой. — Я могу поесть и дома, — ворчит Чонин. — Господи, Чонин, это просто ужин, — вздыхает Чан, припарковываясь около какого-то ресторана. — Тем более, что мы уже приехали. Чонин недовольно думает о том, что аппетит у него от перспективы ужина с Баном пропал, но в следующую секунду живот снова урчит, и он сдается. Ладно, это всего лишь ужин, Чан прав. Чян пряв, тут же мысленно передразнивает он сам себя. С каких это пор он признает его правоту? Это все голод и усталость, вот и все. Сейчас он поест, потом отдохнет, и будет дальше выносить ему мозг. Он просит Чана заказать на свое усмотрение, потому что у него нет сил и желания даже пролистать меню, и только просит у официанта стакан воды с лимоном. Он закидывает ногу на ногу и демонстративно смотрит в окно, надеясь, что у Бана хватит мозгов не докапываться до него со своими дурацкими разговорами. Чан, однако, действительно не трогает его какое-то время, копаясь в телефоне, и Чонин, кинув на него пару раз взгляд, чувствует, что его раздражение сходит на нет. Оказывается, если тот сидит молча, то его компанию даже можно терпеть, Чонин это нехотя признает. Спустя еще несколько минут перед ними ставят большую дымящуюся пиццу, и Чонин снова чувствует, насколько же он проголодался за это время. Пицца выглядит замечательно, и когда Чонин берет кусок, сыр восхитительно тянется на целый километр. — Боже, как вкусно! — восклицает он удивленно, когда откусывает. Он никогда не ел настолько вкусной пиццы! Чан довольно усмехается, жуя свой кусок. — Здесь лучшая пицца в городе. Это место было недалеко от салона, поэтому я решил привезти тебя сюда. — М-м-м! Потряс! — Чонин с огромным удовольствием хомячит свою пиццу, не сдерживая восхищения. Чан с улыбкой наблюдает за тем, как младший наслаждается каждым кусочком. Чонин не замечает его взгляда, увлеченный поглощением лучшей пиццы в жизни. После очередного куска он понимает, что места в животе больше нет и с сожалением откидывается на стуле. — Я бы хотел иметь три желудка, — жалуется он. Чан смеется. — Мы можем вернуться сюда в любое время. — Обязательно, — мечтательно говорит Чонин, прикрывая от удовольствия глаза. — Попытка поговорить, — предлагает Чан. — Кажется, ты стал немного добрее, когда поел. — Ой, что ты, бедный, — тут же кривится Чонин, — настрадался прям от меня. — Или нет, — исправляется Чан, улыбаясь. — Все такой же вредный. Чонин вздыхает, мол, что поделать. — Ну, давай, поговорим, — все равно сдается он и тянется за своим стаканом сока. — Надеюсь, об отмене свадьбы. Чан шипит и цокает, и это веселит Чонина. — Ладно, давай говорить начистоту, — вздыхает Чан, и улыбка с его лица пропадает, а выражение становится каким-то даже уставшим. — Могу тебе точно сказать, что я тоже не в восторге от идеи брака, окей? Это условие моего отца. — Условие для чего? — допытывается Чонин, отпивая свой сок. Чан шумно выдыхает. — Для того, чтобы я перенял бизнес. Я занимаю достаточно высокую должность в компании, но не руководящую. И если я хочу двигаться дальше, отец разрешит это только, если я женюсь. Он считает, что это добавит мне статуса, и будет меньше разговоров о том, что молодой мальчишка стоит во главе многолетней компании. Я заинтересован в своей работе, Чонин. — Допустим, — кивает младший. — Но почему именно я? Уверен, ты завидный жених для представителей обоих полов, и с легкостью нашел бы кого-то подходящего. Серьезно, ну не из-за стычки в торговом центре же это все? Чан кивает. — Ты прав, кандидатов было несколько. Чонин на это фыркает. Конечно, мистер Совершенство, кастинг, небось, устраивал для своей персоны. — Но что-то меня в них не цепляло, понимаешь? — Надо же, а я прям зацепил такую крупную рыбу? — хмыкает Чонин. Чан не сдерживает смешок. — Вот в этом твоя прелесть, Чонин, — смеется он, — в этом твоя прелесть. Ян в недоумении поднимает бровь. — Забей, — отмахивается Чан, не желая вдаваться в подробности. — Я был приятно удивлен, когда очередным кандидатом оказался ты. Когда мне показали твое фото, я сразу тебя вспомнил, и понял, что не могу выбрать кого-то другого. Плюс, вы владельцы лучшей строительной компании в стране, и получается, — Чан откидывается на стуле и протягивает ладонь, проводя ее сверху вниз, — ты — лучший кандидат по всем фронтам. Десять из десяти. Ну, восемь, — поправляется Чан, смеясь, — учитывая твой характер. — Это меня сейчас обрадовать должно было? — Чонин изгибает бровь. — Что я, типа, самый лучший товар на полке с остальными продуктами? Ты прикалываешься? Чан кривится. — Не начинай, Чонин. Давай рассматривать этот брак как вынужденный союз с привилегиями для нашего бизнеса. Чонин задыхается возмущением. Теперь ему все понятно, Чан просто извращенец-карьерист, поэтому Ян оказался в такой дурацкой ситуации. Не повезло, что у отца были его фото в телефоне, так бы могло и прокатить, вот как получается. — Наверное, не только союз со строительной компании был бы вам выгоден, — размышляет Чонин. — Любая другая компания в рейтинге лучших могла бы вам пригодиться. — Да, — кивает Чан и улыбается, — но ни у одной другой компании нет тебя, Чонин. Раз уж мне приходится жениться, я хочу, чтобы это был кто-то, кто меня привлекает. Это просто, разве нет? Чонин кривится и подбирает к себе руки. — Что еще значит "привлекает"? Не думай давай о своих извращенских замыслах со мной, понял? Если ты рассматриваешь этот брак как бизнес-партнерство, то и веди себя как бизнес-партнер, — хмыкает он. — Никаких поползновений в мою сторону, усек? Чан смеется, поднимая ладони, словно сдается. — Что ты, лисичка, я еще не хочу остаться калекой, — шутит он, а в следующую секунду выражение его лица становится привычно нахальным. — Хотя иногда смотрю на тебя и думаю, что был бы не против рискнуть. Чонин на это только фыркает и складывает на груди руки. — И перестань меня так называть. — Как? Лисичка? — веселится Чан. — Мне ужасно нравится, ты похож на маленького дикого зверька, который озлобленно шипит на всех вокруг. — Не на всех вокруг, — ласково поправляет его Чонин, — а только на тех, кто тянет к нему свои мерзкие лапы. Чан подпирает ладонью щеку, добрым взглядом смотря на своего жениха. — Я точно не ошибся, Иен-а, — негромко говорит он, мягко улыбаясь. — И так меня тоже не называй!