happily ever after

Чонин вылетает из машины, как только Чан останавливается. Он бегло здоровается с тетушкой и несется по лестнице к своей комнате, а потом застывает. Действительно, забрали почти все. Рабочий стол пустой, Чонин открывает двери шкафа — вещей нет, забрали ноутбук и даже новую приставку! Он нервно кидает взгляд на шкаф с книгами, и видит, что некоторых там нет. Чонин подходит к шкафу и тут же цепляется взглядом за книги, за которыми прятал пачку с вредной привычкой. На месте. Он выдыхает слишком громко и даже картинно хватается за сердце, а потом засовывает руку за книги, чтобы достать пачку. — У тебя тут миленько. Чонин вздрагивает, тут же разворачиваясь и убирая руку за спину, и стонет, увидев Чана. — Ты напугал меня! Кто разрешал тебе заходить в мою комнату вообще? Кыш, — он машет руками, прогоняя Чана. — Кыш-кыш-кыш! Бан на это смеется, но с места не двигается. — Ну? Что потерял? — Не твое дело. Чан поднимает брови. — Ничего себе, ты испортил нам свадебный завтрак и даже не хочешь рассказать, почему? — Не обязательно к любому действию добавлять слово "свадебный", ты в курсе? — бурчит Чонин. — Мне нравится, — улыбается Чан. — Давай показывай. — Да не буду я тебе ничего показывать, — фыркает Чонин и складывает на груди руки, а в следующую секунду теряется лицом, и быстро убирает обе за спину. Чан поднимает бровь, и его губы расползаются в улыбке. Чонин закатывает глаза — вот же черт, увидел! — Сигареты, Чонин? Серьезно? — он прыскает в кулак. — Из-за этого мы неслись сю... — Тихо, блин! — Чонин убирает уже спалившуюся пачку в карман и, подлетев к Чану, закрывает ему рот ладонью, — Если ты хоть кому-нибудь об этом скажешь... Чан убирает ладонь Чонина и усмехается одним уголком губ, отчего на его щеке появляется ямочка. Он складывает на груди руки, немного наклоняясь вперед. — То что ты сделаешь? Ой, или погоди, мне интереснее, что ты сделаешь, чтобы я не говорил? М, лисичка? Чонин притворно улыбается. — Я не добавлю в твой утренний кофе мышьяк, — приторно говорит он. — Ты все равно не почувствуешь его вкуса в этой отвратительной жиже. Чан опускает руки и смеется. Хотя делает он это всегда добродушно и как будто даже искренне, Чонину все равно его смех не нравится. Так же, как и весь Чан в целом. И что все в нем находят? Почему все им так очарованы? Да он просто придурок. Пользуется своей внешностью и дурацкими ямочками на щеках, чтобы все вокруг в него влюблялись. Подумаешь. Не то чтобы Чонин находил ямочки на его щеках привлекательными, конечно, это остальные так думают, только поэтому он их и приплел. Их вещи уже привезли в новый дом, поэтому нужно ехать. Чонин нехотя выходит из своей любимой-родной-самойлучшейнасвете комнаты, закрывая за собой дверь. Видимо, он выглядит таким расстроенным, что даже Чан, увидев его лицо, решает не отпускать больше компрометирующих замечаний. Они снова садятся в машину и куда-то едут, а Чонин снова отворачивается к окну. Может, он и ведет себя как капризный ребенок, а во взрослом мире все так и решается, но и пусть тогда! Чонин обиженно думает, что имеет право чувствовать все, что он на самом деле хочет чувствовать. И если ему хочется дуться и обижаться, отвернувшись в окно, то он будет это делать, потому что это, кажется, единственное, что ему позволено делать в этой новой жизни, которую за него выбрал отец. — Ты всегда будешь от меня отворачиваться? — Чан заводит разговор, но Чонин не отвечает. Бан поджимает губы и спустя некоторое время предпринимает еще попытку. — Значит, ты куришь? — Нет, — Чонин отвечает слишком быстро и нервно, сталкиваясь с насмешливым взглядом Чана. — Просто балуюсь, — бурчит он, снова отворачиваясь. — Просто к слову, — говорит Чан, и Чонин уже готовится выдать что-то язвительное в свою защиту после того, как старший договорит, — я бы и так никому ничего не рассказал. Чонин недоверчиво смотрит, но напряженные плечи сами собой опускаются, а колкость не слетает с языка. Он автоматически ищет подвох в его словах. Подлизывается, решает для себя Чонин. — Будешь выжидать момент? Чан издает смешок и облизывает губы. — Почему ты такая язва, лисичка, м? Мне просто интересно, — Ян на это ничего не отвечает. — Я видел, как ты испугался, значит, для тебя было важно, чтобы об этом никто не узнал. Видимо, для тебя это вовсе не пустяк, поэтому это осталось бы между нами в любом случае. Чонин бегает глазами по салону автомобиля перед собой и только беспомощно фыркает. Подумаешь, хороший какой нашелся, внимательный. Чонин не знает, что на такое можно ответить, потому что язвить как-то нехорошо, а доверять Бану он вовсе не хочет. Не получится у него так просто подмазаться, после всего, что он сделал с его жизнью. Пусть не старается теперь казаться добреньким и понимающим. Чонин шмыгает носом и отворачивается. И вообще, он бы предпочел, чтобы Бан вместо этого только снова бы усмехнулся и как-то его подколол. В этом ключе с ним как-то легче строить взаимно-токсичный диалог. Дом, который родители им купили, был небольшой, но просторный. Небольшой, конечно, в сравнении с родным домом Чонина. Здесь было две спальни, две ванные комнаты, кухня, гостиная и столовая. Все, что нужно для комфортной жизни. Коробки с вещами Чана и Чонина стояли отдельными кучами в разных углах гостиной, чтобы ничего не перепуталось. Чонин хмыкает, увидев это. Умно было так сделать, словно все знали, что на самом деле они не будут жить вместе. В целом дом светлый и с приятным ремонтом, однако Чонин все еще не может отделаться от мысли, что просто участвует в каком-то шоу и приехал сюда на неделю (ну, максимум, на две), а потом вернется в свою любимую кровать в своей любимой комнате. Н-да уж, повзрослеть пришлось внезапно быстро. — Так, это будет моя комната. Чонин стоит посреди спальни, поставив руки на пояс, и деловито оглядывает интерьер. — Ты хотел сказать, наша? — Чан насмешливо смотрит, прислонившись к дверному косяку. — Еще чего, — фыркает Чонин. — Здесь две спальни, одна твоя, другая — моя. Моя — эта, значит твоя — оставшаяся. — Разве ты не знаешь, что вторая спальня считается гостевой? Чан расслабленно подходит к нему сзади и кладет руки на плечи, от чего Чонин вздрагивает. — По-моему, здесь отличная кровать, — говорит он на ухо, от чего у Чонина табуном пробегаются мурашки, и он, взбрыкнув, скидывает ладони Чана, заставляя того рассмеяться. — Боже, ты такой очаровательный. — Издеваешься? — скалится Чонин. — Шучу, — Чан пожимает плечами. — Поверь, мне и самому хотелось бы засыпать без твоих истерик на ночь. И мне, в принципе, все равно, какая у меня будет спальня, поэтому эту можешь забирать себе. Чонин фыркает. — Как будто могло быть по-другому. И кстати, — он складывает на груди руки, — давай договоримся сразу: эта спальня — мое личное пространство, — Чан старательно делает вид, что ему очень интересно слушать, — и ты сюда без моего разрешения не заходишь. Никогда. Для справедливости, это касается и твоей спальни тоже, но я туда все равно и так никогда не зайду. Чан на это только вздыхает, потирая переносицу и улыбаясь, и подходит к Чонину, чтобы потрепать того по волосам. — Эй! — возмущается младший, шлепая его по руке, но Чану будто все равно на это, и он выходит из комнаты, продолжая улыбаться. Позже они заключают перемирие для того, чтобы помочь перенести друг другу коробки с вещами в комнаты. На это уходит около полутора часов, за которые они выматываются и, закончив с коробками, падают на диван в гостиной. Чан говорит, что персонала, как дома, у них не будет, только раз в неделю будет приходить клининг. Чонин грустно поджимает губы и уже скучает по тетушкиной пасте с томатами. С другой стороны, его ведь никто здесь не держит, и он все равно может приезжать домой, когда захочет, верно? Чан задумчиво смотрит в какую-то точку перед собой и делится тем, что давно хотел переехать от родителей в свой дом. Чонин ничего не отвечает, снова поджимая губы. Он вот никуда не торопился. И вообще, вся эта ситуация выглядит так, словно в выигрыше остается только Чан: хочет жениться на парне? пожалуйста; хочет должность в компании? да без проблем; хочет переехать в свой дом? получите и распишитесь. Чонина от этого снова пробирает злость. Как он вообще из главного героя превратился во второстепенного персонажа в жизни Чана? Только потому что его семья богаче, так? Потому что его отец держится за бизнес крепче, чем за сына? Чонин никогда себя не жалел, довольствуясь тем, что есть, но сейчас — именно сейчас — он ощущает себя каким-то дополнением к богатому сыну чеболя. — Давно ты куришь? — Чан только успевает подать голос, когда взъерошившийся Чонин сразу его прерывает: — Не твое дело. Он встает с дивана, расстроенный и разозленный своими же мыслями, а Чан только цокает и закатывает глаза. — Да что я опять сделал? — стонет он. Чонин сдерживает колкий комментарий. — Я к себе. — Ты серьезно не будешь со мной разговаривать? — Чан возмущается ему вслед. Он даже перевешивается через диван, что Чонин находит весьма забавным.— Эй, мы же живем теперь вместе! — Отвали, — хмыкает Ян, не оборачиваясь. Впрочем, совершенно беззлобно и даже с улыбкой на губах. Он так и не выходит из комнаты до самой ночи, играя в игры и переписываясь с Феликсом. Чан решает его не трогать, давая привыкнуть к новой жизни и новому дому, а Чонин старается не думать вообще, иначе в голову лезет одна чернуха. Он жмет на кнопки джойстика почти бездумно, пустым взглядом смотря в экран. Очевидно, теперь ему не вылезти из этой ситуации до университета. Чонин решает подать документы именно сейчас и загружает на сайт все данные, отправляя заявку. И хотя он старается себя успокоить тем, что Чан постоянно будет на работе, а он — на учебе, его все равно не отпускает мысль о том, что его вот так запросто лишили свободы и собственного решения. Чонин бы хотел возразить отцу и настоять на своем, но только от мысли об этом начинает бешено колотиться сердце и слабеют ноги. Он может устраивать истерики кому угодно, но только не ему. Перед отцом всегда пустеет голова, и возможно, где-то очень глубоко в душе, Чонин даже может признаться себе, что рад переехать из дома. Чану до него дела нет, а комнату можно обустроить так, как ему хочется. Получается, как бы это ни было странно, вместе с отцовским эгоистичным решением он получил и свободу тоже?.. Чонин громко вздыхает и ерошит волосы на голове — как же это все сложно! Когда Чонин просыпается и выходит из комнаты, в доме подозрительно тихо. Он быстро понимает, что Чан, должно быть, уехал на работу, а потому расслабленно выдыхает и шлепает в ванную, чтобы умыться и принять душ. Посмотрев в забитый продуктами, которые надо готовить, холодильник, Чонин решает на все забить и заказать доставку, а потом звонит Феликсу, приглашая в гости. Друг обещает приехать через час, и это время Чонин посвящает изучению нового дома. На самом деле, все вполне себе неплохо и даже, можно сказать, уютно. В гостиной много зеленых растений, так же, как и в столовой, все выполнено в теплых светлых цветах, и Чонин даже думает, что чувствует себя... спокойно? Тишина вокруг совсем не давит, а даже наоборот, и, проистерив полночи, парень для себя все-таки принимает решение, что больше рад этому переезду, чем не рад. В конце концов, все могло быть намного хуже. Например, им бы с Чаном пришлось делить одну кровать. Ужас. Жить с Чаном оказывается не так уж плохо. Всю неделю они почти не видятся, потому что старший рано встает и уезжает на работу, а вечером Чонин уходит в свою комнату, стоит только входной двери открыться. Возможно, Чан слишком устает, чтобы донимать новоиспеченного муженька, а может, ему не до этого или нет настроения — Чонину, на самом деле, глубоко все равно. Самое главное, что он его не достает и не досаждает своим присутствием. Если подумать, их жизнь больше похожа на сожительство в какой-нибудь общаге — у каждого своя комната и своя жизнь, а пересечься можно только в местах общего пользования — в гостиной, столовой или на кухне, так как ванная у каждого своя. Чонина такое более, чем устраивает, и он все больше убеждается в том, что уехать из дома было не так уж плохо. Феликс приходил к нему еще раз, и они ездили в город, а потом смотрели фильмы дома, а еще теперь Чонин мог не переживать, что кто-то из работников мог учуять запах сигарет и передать отцу — ведь работников в этом доме и не было. В пятницу в обед он получает от Чана внезапное сообщение — Бан ни разу не писал и не звонил ему все это время. Он говорит быть готовым к пяти вечера, и что пришлет за ним водителя — его, видите ли, позвали на какой-то ужин и ждут вместе с супругом. Чонину такое не по душе, он редко бывал на подобных мероприятиях — только когда отец изредка брал его с собой — и чувствовал себя там не в своей тарелке. Отец, хоть и планировал передать управление компанией сыну, почти не посвящал его в детали своего бизнеса. Чонина раньше это не особо смущало, но теперь, посмотрев на Чана, его, возможно, даже укалывает обида: отец не доверяет ему или не хочет отдавать бразды правления раньше времени? Его отец, конечно, моложе отца Чана и, возможно, он предпочитает вести дела сам, но все-таки, думает Чонин, мог бы и вводить его в курс дела понемногу. Может быть, он хочет, чтобы сын сначала получил профильное образование? Кто знает.

мне обязательно быть там? скажи, что я заболел

Чан Чонин, это просто ужин Чан Расслабься Чан Я буду рядом

вот это как раз и заставляет меня беспокоиться