happily ever after

Чан прав — как бы Чонин ни бесился. Он не сможет подать на развод даже при всем желании, ведь расстроить отца нельзя. Чертов Бан прекрасно знает, куда давить, и как же бесит, что Чонин в этот раз ему проиграет, несмотря на громкие заявления посреди улицы. Чудом, что ссору не увидел кто-то из репортеров, вот было бы веселье. Чонина изнутри просто прожигает злость, которую некуда деть. Как же хочется стереть эту наглую усмешку с его лица! Почему, ну почему Чан всегда оказывается в выигрыше? Почему Чонин всегда вынужден ему уступать? Бан постоянно называет его лисом, в то время как сам — не лучше — похож на большого серого волка. Он не берет хитростью, он берет напором, силой, уверенностью и не стесняется показать клыки. Чонин бы хотел быть настолько же уверенным в каждом своем действии. Пока что он чувствует себя только загнанным в угол зверьком, который в отчаянии решает нападать первым, лишь бы не попасться в чужие руки. Бан притворно хочет заполучить его доверие, улыбается, разговаривает — но в конце концов, под овечьей шкурой все тот же волк. Который возьмет, что ему надо, чего бы ему это ни стоило. Как так вышло, что у Чана — ни одного слабого места? Разве может человек быть таким совершенным? Кажется, что у него все под контролем, и он уверенно идет вперед, зная, что хочет получить. Это невозможно, чтобы у него совсем не было слепых пятен. Чонин бы искренне хотел увидеть то же отчаяние в его глазах, которое было у него, когда отец поставил его перед фактом о браке. Боже, как бы он хотел его переиграть! Конечно, он весь трясется за свою компанию — но победить такого монстра Чонин не сможет. Испортить карьеру Бана ему не под силу — из вредности можно только репутацию подмочить, но это слишком мелко. Нет, у него обязательно должны быть какие-то чисто человеческие обиды на что-то. Ян обязательно об этом узнает. Он узнает, и тогда Чан тоже будет хвататься за голову и десять раз проклянет день, когда решил на нем жениться. Он видится с Чаном только на следующее утро, когда собирается в университет. И в этот раз, когда он проходит мимо мужа, Бан даже не смотрит в его сторону. Чонин тихо фыркает, проходя в прихожую. Отлично, пусть обижается, сколько ему влезет. Надеюсь, ты почувствовал себя глупо, бегая за каким-то сопляком в одной рубашке, мстительно думает Чонин, вспоминая его вчерашние слова. Сначала ему хотелось встать пораньше, чтобы уйти еще до того, как Чан проснется. Но потом он подумал, что ему нечего скрывать и нечего стесняться. И вообще, с чего он должен жертвовать своим сном и пытаться избегать Чана, когда это он вчера облажался? Да после всего, что было, если кто и должен ходить на цыпочках, стараясь не попадаться на глаза — так это сам Бан. В этот раз Чонин не пойдет на контакт и отношения налаживать не собирается. Он больше не наступит на эти грабли наивного доверия Чану — хватит, шишки на лбу достаточно. Самое стремное — то, что вечер с Феликсом и его новым парнем закончился именно так. Они ведь просто хотели посидеть все вместе в кафе. Что ж, невесело хмыкает Чонин сам себе, теперь Феликс и сам увидел, что их с Чаном перемирие держится на волоске. Абсолютно разные, разве они смогут когда-нибудь быть вместе? Вот уж, шутки. Чонин останавливается и сам себя ловит на непонятных мыслях. О каком еще "вместе" он только что думал? Смысл был, конечно, только в том, чтобы они могли терпеть общество друг друга, и ни в чем больше. Просто не успел сформировать нормальную мысль, поэтому такое проскочило. Он фыркает. — Бинн-и был удивлен, но я уже привык, — Феликс пожимает плечами, когда они обедают в столовой и Чонин заводит тему неудачных посиделок. — Хотя, честно, поначалу все было так хорошо, что я даже подумал, что вы неплохо ладите. Чонин поджимает губы, а Феликс вздыхает, подпирая щеку ладонью. — Было бы так здорово, если бы вы были вместе, — грустно тянет он, мешая кофе в стакане пластиковой трубочкой. — Мы могли бы тусить вчетвером. — Вместе, — фыркает Чонин, складывая на груди руки и отводя взгляд. — Да я терпеть его не могу. — Большая ненависть часто скрывает за собой большую любовь, — Феликс стреляет глазами. — Ты так хочешь быть им или хочешь быть с ним? — Ой, давай, а, — кривится Чонин. — Прекрасно знаешь, что ни то ни другое. Как я вообще должен был реагировать, узнав о том, что ему нравятся девушки? Ты представляешь, ведь я сейчас мог жить своей нормальной жизнью, а он бы парил мозг какой-нибудь своей фанатке, я не знаю? Надо же настолько сходить с ума по своей работе, — фыркает он. — Ему вообще все равно на чувства других, Ликс. — Ну, — неоднозначно тянет Ли, отводя взгляд, а потом пожимает плечами. — Мне все равно кажется, что он не такой плохой. Просто вы друг друга не понимаете. Возможно, с его стороны это выглядит иначе. — С его мудацкой стороны — возможно, — кивает Чонин. Чонин никогда не был заучкой и не фанател по учебе, оставаясь в школьной библиотеке до полуночи, но сегодня пары закончились как-то слишком быстро. Феликс убежал на свидание с любовью всей своей жизни, а Чонин только крикнул ему вслед, что от родных предательства не ждут, получив на это высунутый язык и широкую улыбку друга. Нет, конечно, Чонин за него счастлив, но вот ему бы сейчас точно не помешало на что-то отвлечься, чтобы не идти домой. Хотя Чан почти всегда задерживается на работе, Чонин все равно не хочет идти туда, где хотя бы лежат его вещи. Его ноутбук на журнальном столе в гостиной, упаковка с кофейными зернами рядом с кофемашиной на столешнице, его куртка в прихожей и две пары обуви на полке. Чонин, конечно, может — и обязательно это сделает — уйти в свою комнату, как только услышит, как открывается дверь. Но прятаться в собственном доме — это еще хуже, чем прятаться в доме отца. Чонин сидит еще какое-то время в столовой, делая домашку за столом и наблюдая в панорамные окна, как другие студенты ходят мимо. Но столовая закрывается в шесть, поэтому ему приходится убрать все в сумку и позволить работникам делать свои обязанности по уборке помещения. — Эй! — раздается за спиной. На крыльце универа больше никого нет, поэтому Чонин знает, что это адресовано ему. Он вздыхает и разворачивается, видя, как какой-то парень подходит к нему с не самым дружелюбным выражением лица. Чонин точно помнит, что видел его раньше, и вспоминает, что они учатся на одном курсе. Он один из тех, кто косо смотрел на него с самого начала. Неудивительно, что в конце концов это привело к ситуации здесь и сейчас. Это не первый раз за всю жизнь, когда Чонина вызывают на разборки, просто потому что он Ян Чонин. — Знакомы? — Чонин выгибает бровь и убирает руки в карманы. Парень останавливается в метре от него. — Конечно, — скалится парень. — Такие, как ты, не считают нужным запоминать имена людей вокруг. — Я не понимаю суть претензии, — Чонин выглядит абсолютно невозмутимо и даже скучающе. — Ты занял мое место в списке на поступление, — говорит он. — Поэтому мне пришлось пойти туда, куда я успевал подать документы во вторую волну. — И? — Чонин снова выгибает бровь. — Я виноват в том, что ты не дотянул до места? Видно, что этот парень просто кипит от злости, и после очередной реплики Чонина он даже дергается, видимо, намереваясь затеять драку, но вовремя останавливается. Ян за этим наблюдает, даже не дрогнув. В его жизни последние несколько месяцев творится такой беспросветный пиздец, что неадекватный пацан со своими обидами пугает не больше, чем обертка на асфальте. — Мы оба знаем, что это не твое место, — рычит парень. — Ты оказался в списке, благодаря деньгам твоего папаши. Чонин вздыхает. — Я оказался в списке, потому что, очевидно, умнее, чем ты. Успокойся и учи мат.часть, может, в следующем году переведешься. Бывай, — он, разворачиваясь, поднимает ладонь в качестве прощания. Он успевает только удивиться, увидев подлетающего к нему Чана и услышав сзади тихий мат, потому что Бан несется мимо него, чтобы в следующий момент перехватить летящий в сторону Чонина кулак. Чонин в растерянности смотрит на картину: разъяренный парень стоит с занесенным вверх кулаком, а Чан стоит ровно между ними, крепко сжимая чужое запястье. — Ты еще... — начинает шипеть парень, но столкнувшись взглядом с Чаном, тут же замолкает. Чонин видит Бана только со спины, поэтому не знает, что такого увидел в лице его мужа этот паренек, что так быстро потерял спесь. Впрочем, возможно, он просто узнал его, поэтому так растерялся. Чонин криво усмехается. Чан дергает парня за запястье. — Внимательно посмотри на него, — говорит он парню таким устрашающе спокойным голосом, что Чонину, возможно, на долю секунды тоже стало не по себе. Чан кивает в сторону Чонина. — Запомни, как он выглядит и как его зовут, — продолжает давить Чан, крепче сжимая чужое запястье. Парень шипит от боли. — Запомнил? — парень судорожно кивает. Чан усмехается и наклоняется к нему. — А теперь заруби себе раз и на всю жизнь, что ни ты, ни твои дружки, ни кто бы там ни был никогда в жизни не посмеете подойти к нему ближе, чем на три метра. Это раз. Ни ты, ни кто-либо еще не посмеете открыть свой рот в его сторону, и даже подумать о том, чтобы это сделать. Это два. А если такое хоть раз произойдет, то... Дальше Чонин не слышит, потому что Чан наклоняется к парню совсем близко и говорит ему что-то на ухо, отчего тот бледнеет и только кивает много-много раз. Чонину от такого Чана становится не по себе. Сколько бы они ни ссорились, он никогда не был таким. И от того, что на самом деле он может быть таким, у Яна проходятся мурашки по коже. Пожалуй, он бы никогда не хотел быть настоящим врагом Чана. Подумать только, проносится у Чонина в голове, сколько бы Чан ни злился на него, он никогда не позволял вести себя так. — Это три, — говорит Чан, отстранившись. Он отпускает руку парня, и тот тут же хватается за запястье и шипит. — Пошел вон, — цедит Чан и наблюдает за тем, как парень быстро сбегает по лестнице и уходит. Стоя к Чонину полубоком, он делает глубокий вздох, а затем разворачивается к нему — и Чонин видит перед собой привычного Бан Чана, совсем не такого, каким он был минуту назад. Такой Чан — раздражающий, но совсем не страшный, поэтому Чонин приходит в себя и выпускает когти. — Что ты здесь делаешь? — холодно спрашивает он. — Что за сцену ты устроил? — Это просто профилактика, — Чан тянет улыбку. — Хочу быть уверен, что тебя никто не тронет. — Меня и так никто не тронет, — отрезает Чонин. — Зачем ты приехал? — Твой отец попросил меня привезти тебя к нему после учебы. — Ты мог просто сказать мне об этом, — Чонин вскидывает голову. — Я вызову водителя. — Не вызовешь, — Чан подходит ближе. — Я дал всем выходной сегодня. Чонин поднимает брови. — Ты не можешь распоряжаться графиком моего водителя. — Получается, могу, — Чан пожимает плечами. — Хватит упрямиться, Чонин. Поехали. — Я вызову такси, — Чонин достает телефон, но Чан тут же перехватывает его руку. Чонин кидает на него яростный взгляд, и Бан тут же отпускает, отводя взгляд. — Отец попросил, чтобы я привез тебя. Может, хочет убедиться, что мы еще вместе. — Мы не вместе, — перебивает Чонин. Он вздыхает, потирая переносицу. Против отца не пойдешь. — Я поеду с тобой только при условии, что ты закроешь свой рот и не будешь со мной разговаривать до конца поездки, — Чан было открывает рот, но Чонин его перебивает, — и еще одно: домой я поеду один. Ты только привезешь меня и все. Видно, что Чан очень сдерживается, чтобы что-то сказать. Он внимательно смотрит на Чонина, встречаясь с таким же упрямым взглядом — и в конце концов сдается, соглашаясь. Спорить с Чонином можно бесконечно, и младший все равно никогда не отступится от своих слов. Чонин смеряет его презрительным взглядом и идет вперед до машины.