Приятели по выпивке и дневник

Район Сохо был последним местом, в котором Кроули хотелось бы находиться, и тем не менее, в конечном счете, он всегда оказывался именно здесь. С этим местом у него не было ничего общего, кроме нескольких сотен лет воспоминаний, прерывающихся одним настолько ужасным, что Кроули словно пронзали клинком каждый раз, когда это воспоминание неожиданно всплывало в его памяти. Каждый сантиметр этого квартала напоминал об ангеле. Без него улица казалась пустой, как будто ты стоишь в комнате без мебели. И тем не менее Кроули снова здесь. Он специально пришёл сюда поздним вечером, чтобы не поймать на себе жалостливый взгляд Мэгги или сожалеющий взгляд Нины. Он не винил их в том, что произошло, но сейчас ему не хотелось с ними видеться. Только не сейчас, когда он знал, что всё кончено. Что их совет не только не сработал, но и обернулся страшной трагедией. Кроули взглянул на свои часы, тёмные, блестящие и гладкие – именно так он хотел, чтобы его видели окружающие. Только Азирафаэль видел в них что-то другое, что-то скрытое. На часах было 2:12 ночи. Весь свет в магазине был выключен. Весь, кроме одного светильника. На одно отчаянное, безумное мгновение Кроули подумал, что Азирафаэль вернулся. Был включен именно тот светильник, который ангел оставлял включённым, когда за окном было уже темно, но он ещё читал сидя в кресле. Фигура под светом была одета в халат кремового цвета с шотландским рисунком, но волосы были тёмными, а кожа - оливковой. Это не Азирафаэль. Кроули на мгновение замер, вспоминая свой последний визит в этот маленький магазинчик. Думал о том, когда он в последний раз прикасался к Азирафаэлю. Они целовались. Воспоминание ощущалось как глыба льда. Было больно. Было больно осознавать, что губы Азирафаэля ощущались именно так, как Кроули и представлял. Все остальные аспекты этого момента сильно отличались от его представлений. Глупо было приходить сюда. Кроули посмотрел на магазин, с отчаянием осознавая, что лишь вредит себе, находясь здесь. В какой-то момент он осознал, что смотрит на ангела в книжном магазине, а тот смотрит на него в ответ. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем лицо Мюриэль расплылось в широкой улыбке, и она с энтузиазмом замахала руками. – О Боже, – пробормотал Кроули, отвернулся и пошел по улице. До "Бентли" было совсем недалеко. – Подожди! Привет! Кроули остановился, выдыхая. Он слышал позади себя топот ног ангела и хотел было бежать, но в её голосе послышалась нотка острой нужды. Её одиночество ощущалось даже на расстоянии. – Кроули? Что ты делаешь здесь так поздно? – Я демон, мы фактически ведем ночной образ жизни. Он повернулся к ней лицом. – Значит, ты всё ещё демон? Тон Мюриэль был совершенно иным, нежели как когда-то у Азирафаэля. У Кроули не было желания отвечать колкостью. – Да, – сказал он категорично. – О, – ответила она, слегка озадаченная. – Я думала, если ты не на стороне Ада, значит, ты что-то другое... – Ангел замолчала, задумавшись. – Ну, в любом случае, я рада видеть тебя снова! Не хочешь ли зайти? У меня есть, гм, виски? Брови Кроули метнулись вверх. Он был удивлен, что Мюриэль знает, что такое виски, не говоря уже о том, что у неё вообще есть виски. И тут его осенило - вероятно, этот виски был той самой бутылкой, которую Азирафаэль держал под рукой на случай прихода Кроули. – Я не думаю... Я не... – Кроули поднял руки перед грудью и слегка отступил назад, как будто он успокаивал вооруженного человека. – А, ну да. Конечно. Извини, – ответила Мюриэль, явно расстроенная. – Прости, что помешала. Мюриель повернулась и пошла обратно в книжный магазин, оставив в животе Кроули неприятное ощущение. Он слишком хорошо знал каково это - быть одиноким на Земле. Сколько усилий нужно приложить, чтобы почувствовать себя своим. – Подожди, – простонал он, тут же пожалев об этом. Мюриэль обернулась с ослепительной улыбкой. – Да? Он ещё раз застонал, а затем подошёл к ней. – Почему ты хочешь быть моим другом? Мюриэль наклонила голову, как растерянная собака. – Ну, я даже не знаю, как тебе ответить! Почему бы мне не хотеть быть твоим другом? – А с чего бы? Я же демон, помнишь? Мюриэль улыбнулась в ответ, как будто она действительно не могла понять вопроса. Кроули вздохнул. – Слушай. Я не могу войти в этот магазин, но я могу посидеть с тобой на крыльце. Если ты всё ещё предлагаешь виски, конечно. – Нет, дурачок, – начала Мюриэль, пренебрежительно махнув рукой. – Я приглашаю тебя войти, у тебя есть разрешение... Кроули зарычал. – Мне не нужно разрешение, чтобы войти сюда, но... я просто не могу. Так мы будем пить или нет? Мюриэль засияла. – Конечно! Сейчас вернусь! Она нетерпеливо зашагала вперед, а Кроули не спеша приближался к магазину, словно тот мог взорваться. Его мысли снова вернулись к пожару. Когда он думал, что потерял Азирафаэля. В горле появился болезненный комок. – Один виски, сейчас принесу! – почти пропела Мюриэль, звеня бутылкой и двумя стаканами, когда она вновь вышла на крыльцо. Кроули удивленно посмотрел на неё. – Ты ведь не пьешь, правда? – Ну, – заговорщически улыбнулась Мюриэль. – Я подумала, что, возможно, мне стоит попробовать. В книгах всегда говорят об алкоголе. Я слишком переживаю, чтобы пить его в одиночку. Слышала, что от него можно... – Она осторожно сглотнула, аккуратно держа бутылку, чтобы не огорчить её. – Опьянеть. – Умный ангел, – пробормотал Кроули. – Лучше не пить в одиночку, если есть такая возможность. Считай это бесплатным земным уроком. – Он начал разливать напиток. – Ты уже пила что-нибудь, Мюриэль? – О нет, пока ничего. – Мюриэль трепетно улыбнулась. – И ты начинаешь с крепкого алкоголя в компании демона? – Кроули наконец-то рассмеялся – ему казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз делал это. В звуке слышалось озорство. – Возможно, я ошибался в тебе, Мюриэль. Выпьем. Он поднял свой бокал. Мюриэль сделала то же самое, не понимая, что они должны были чокнуться. Кроули звякнул бокалами и опрокинул большую часть напитка в рот. Виски лучше смаковать, но в этот момент он находился слишком близко к магазину. Ему нужно было набраться храбрости. Он, конечно, забыл, что Мюриэль не знает, как правильно пить виски. Она выпила столько же, сколько и Кроули, и медленно проглотила, широко раскрыв глаза. – Тебе понравилось? – спросил Кроули, забавляясь. Он ожидал несколько большей реакции. Мюриэль покачала головой. – О, нет. Нисколько, вообще-то. Хуже некуда. Кроули усмехнулся. – Я никогда не слышал, чтобы такой плохой отзыв давали так красочно. Вот, – сказал он, щелкая пальцами. – Попробуй это вместо виски. На другой стороне улицы маленькое окошко в фасаде "Пьяного осла" звякнуло. Стакан, наполненный шипучим розовым напитком, подлетел к ним и приземлился у ног Мюриэль. – Это... виски? – Мюриэль взяла стакан и настороженно изучила его. – Это Ширли Темпл. Тебе понравится. Бросив на Кроули взгляд, ясно говоривший: "Надеюсь, я могу тебе доверять", она поднесла стакан к губам. – На этот раз пей помедленнее, он газированный, – предупредил Кроули. – И следи за вишнями – теми красными круглыми штучками. Их надо жевать. Мюриэль послушалась, слегка наклонила чашку и медленно отпила. Затем глаза, полные смятения, расплылись в ещё одной широкой улыбке. – О да, это гораздо вкуснее! – Мюриэль рассмеялась. – Почему кто-то пьет виски, когда есть Ширли Темпл? Кроули улыбнулся, на этот раз немного с долей грусти. – Виски может помочь тебе не так сильно чувствовать боль. Оно её притупляет. А вкус начинает становиться приятным, если выпить достаточно много. – Надеюсь, мне никогда не придется пить виски столько, чтобы начать наслаждаться его вкусом, – сказала Мюриэль, немного испуганно. Она отпила еще из стаканчика с Ширли Темпл и стала наблюдать за Кроули, который погрузился в очередное воспоминание. – Я хочу быть твоим другом, потому что ты хороший. – Мюриэль произнесла эти слова как факт. Кроули посмотрел на неё. – Откуда ты знаешь? – Ну, – начала Мюриэль почти деловым тоном. – Я прочитала почти все книги в магазине. Это не заняло много времени, видишь ли; такие писари как я должны читать быстро. На Небесах много всяких текстов. Много записей. Когда вокруг не так много ангелов, с которыми можно поговорить, ты приобретаешь навыки быстрого чтения. – Но какое это имеет отношение к тому, хороший я или нет? – спросил Кроули, ошеломленный, если не сказать впечатленный. Мюриэль пробыла в магазине не так много времени и там были тысячи книг. – Я читала книги о тебе, – спокойно ответила Мюриэль. Кроули не унимался. – Книги обо мне? Те, в которых говорится обо мне и других демонах, падающих с Небес? – О да, их я тоже читала. Но я имела в виду те, что о тебе и Азирафаэле. Книги с письмами к другу Азирафаэля. Насколько Кроули знал, у Азирафаэля было много мимолетных знакомых на протяжении тысячелетий, но ни одному из них он не писал писем. – Какому другу? – О, его другу Дневнику? Ты должен его знать. Он, должно быть, ангел, но я не думаю, что когда-либо встречала его раньше. Кроули тяжело кашлянул. – Ты читала дневник Азирафаэля? Мюриель выглядела совершенно озадаченной. Кроули быстро заговорил. – Ты можешь принести её сюда? Книгу, полную писем к... Дневнику? – Их много, – ответила Мюриэль. – Какая из них тебе нужна? Кроули задумался. – Наверное, то, что касается меня. Мюриэль не шелохнулась. – В чем дело? – Все они о тебе. Можно чуть конкретнее, пожалуйста? Он простонал от разочарования. – Ну и ну! И что же тогда эти книги обо мне говорят?! На лице Мюриэль появилось забавное выражение. – Ты что, не читал эти книги? Если бы обо мне написали книгу, я бы читала её всё время! – Что ж, Мюриэль, книги с надписью "Дорогой дневник" действительно имеют обыкновение быть личными. Мюриэль покраснела и отставила стакан. – То есть мне не стоило их читать? – Нет, не стоило, – рассмеялся Кроули. – Значит, я, наверное, расстроила нового Верховного Архангела? Уже? – Мюриэль раздраженно сжала руки. Кроули пожалел её. – Нет. Не беспокойся об этом. Верховный Архангел всех Небес отошел от этой жизни. Ему нет дела до Земли и того, что на ней происходит. – Кроули услышал горечь в своем голосе и сделал ещё один глоток. – Он оставил эти книги. Кроме того, я никому не расскажу, если ты не расскажешь. Мюриэль не выглядела спокойной. Напротив, она выглядела страшно взволнованной. Внезапно её глаза сузились. – Ты... пытаешься меня обмануть? – Обмануть тебя? Конечно, нет. – Теперь меня не так легко обмануть, знаешь ли. Эти книги многому меня научили. Теперь я знаю об орках, и о преимуществах обработки земли и... и об оральном сексе и о том, как печь суфле! Кроули поперхнулся виски. – Не надо об этом кричать! – воскликнул он, шикнув на Мюриэль. – В смысле об оральном сексе, а не о суфле... – Я имею в виду, что меня не так легко обмануть. Ты не можешь просто соврать и остаться безнаказанным. – Она гордо выпрямила спину, случайно схватив свой стакан с виски вместо Ширли Темпл. – Я не такая наивная. – Она сделала глоток и поперхнулась. – И какую же ложь я сказал? – голос Кроули возмущенно повышался. Он был демоном, ему свойственно лгать, но не сейчас. Мюриэль хрипела от алкоголя, обжигающего горло, и Кроули пришло в голову, что Мюриэль не умеет сплевывать. – Ты сказал, что Азирафаэлю нет дела до Земли и всего, что на ней, но ты на Земле, а он беспокоится о тебе больше всего на свете. Он только о тебе и говорит в этих письмах. Я думаю, он пытается заставить этого Дневника ревновать. Кроули не хотел этого слышать, не от Мюриель и не с её легкомысленной манерой в голосе. Мюриэль не понимала всей тяжести послания, которое она передавала. Но Кроули не мог остановиться. – Что говорил Азирафаэль? Дневнику? – Ну, знаешь, что ты постоянно делаешь что-то хорошее для людей и животных, хотя Ад покарал бы тебя за это, если бы узнал. И особенно много хорошего ты делаешь для Азирафаэля. Мюриель сделала паузу. – А также о том, как ты выглядишь в своей "строгой одежде". Я могла бы обойтись гораздо меньшим количеством описаний твоих нарядов, если честно. Это полностью отвлекает от повествования, когда читаешь шесть абзацев о твоем прикиде. Кроули начал было говорить, но слова не шли. – Я вспомнила! Не мог бы ты встать на минутку? – Мюриэль посмотрела на Кроули с любопытством и какой-то невинностью, как ребенок, наблюдающий за жуком. – И приподними, пожалуйста, заднюю часть своего пиджака. – Зачем? – Я хочу понять, что Азирафаэль имел в виду под "эффектными ягодицами". Эти слова не имеют смысла для меня. У Кроули отвисла челюсть. – Он же не говорил этого!!!...? – Странные слова, не правда ли? Ну, так ты не собираешься встать? – Нет, чёрт возьми, не собираюсь! – Кроули покраснел и плотно натянул на себя пиджак. Мюриэль вздохнула, в её дыхании слышался намек на раздражение. Какое-то время они сидели молча. – Он сказал что-нибудь ещё... не о моей земной внешности? – Конечно! Он любит тебя больше, чем любое другое существо. Я уверена, что он не включает в эту группу Бога, конечно. – Мюриэль хихикнула. Кроули действительно не стоило этого слышать. Только не от Мюриэль и не с её жизнерадостным хихиканьем. – Мюриэль, не могла бы ты показать мне...? – Конечно! Заходи. – Мюриэль начала вставать, но остановилась, заметив, что Кроули не сдвинулся с места. Он смотрел на неё из-под темных очков, голос его был одновременно хриплым и хрупким. – Я... Я не могу. Мюриэль на мгновение задумалась. – Мы заключим сделку. Ты скажешь мне, кто такой Дневник, и я принесу первую или последнюю книгу, в зависимости от того, что тебе больше нравится. Кроули сделал последний глоток и отпил из бокала. – Дневник - это не кто-то, это сама книга называется Дневник. Дневники, как правило, предназначены только для автора. Это запись жизни человека и его чувств. Очень глупая вещь. Ты ведешь записи так, как будто разговариваешь с книгой. В этот момент Кроули показалось, что дневник Азирафаэля был бы не самой глупой вещью в мире, которую он мог бы иметь. – По-моему, это звучит великолепно, – вздохнула Мюриель. – Запись... но о себе? С которой ты разговариваешь как с другом, даже если у тебя его нет. При этом Мюриэль выглядела смущенной, и побежала за одной из книг, прежде чем вернуться обратно. – А какую именно часть дневника мне взять, Кроули? – Самую... последнюю. – Его сердце, казалось, пылало. Он был нервным, как никогда. Это было похоже на попытку попросить Азирафаэля снова быть с ним. Мюриэль вернулась с красивой книгой в кожаном переплете и передала её Кроули. – Полагаю, тебе нужно время, чтобы прочитать её наедине, не так ли? – сказала Мюриэль почти шепотом, счастливый тон её голоса был довольно звонким. Кроули посмотрел на неё. – Мюриэль, ничего личного. Я просто не могу зайти в этот магазин. Это слишком... слишком тяжело для меня. – У тебя там много воспоминаний, – мягко сказала Мюриэль, прозвучав гораздо менее наивно, чем обычно. – Уверена, это больно, что он... что он ушёл. Кроули хмыкнул, чувствуя себя как пустой холодный стакан в его руках. – Больно знать, почему он ушел, – пробормотал Кроули. – Что он вообще мог уйти. Мюриель грустно улыбнулась. – Я и сама удивлена. Он много говорит о том, как он рад быть здесь, как он не хочет терять это место. Но я полагаю, что легче спасти мир, если ядерный код находится у тебя в руках. Кроули лишь уставился на неё. – О, я... я читала всё о холодной войне, – неловко объяснила Мюриель. Она потянулась к кожаной книге. – Можно? Кроули передал её дневник, опасаясь, что не получит его обратно. Все книги в магазине побывали в руках Азирафаэля, но в этих дневниках чувствовался он сам. Его руки когда-то скользили по страницам. Это было самое приближенное прикосновение к ангелу, которое он, вероятно, когда-либо сможет испытать. – А вот и этот раздел. Один из моих любимых! – указательный палец Мюриэль наполовину опустился на страницу, расположенную в самом начале дневника, и она начала читать вслух. – 18 октября, Дорогой дневник, Сегодня произошло удивительное событие, которого, признаться, я никак не ожидал. Я обнаружил, что несмотря на то, что я знаю Кроули лучше, чем кто-либо другой, и уж точно дольше, чем кто-либо другой, он до сих пор меня удивляет, потому что говорит о многих радостях жизни на Земле. Это не может не поражать. И он не перестает удивлять. Кроули стал совсем неподвижным. Мюриэль продолжала. – Это был, по всем меркам, совершенно великолепный осенний день. Воздух был достаточно прохладным, поэтому Кроули был одет в темную водолазку - ты не возражаешь, если я пропущу эту часть? Подобные фрагменты заставляют меня чувствовать себя... неловко. Кроули поспешно прочистил горло и кивнул, при этом его рука жестикулировала более размашисто, чем он намеревался. – Спасибо, – с облегчением выдохнула Мюриэль. – Мы сели на скамейку напротив пруда, мой Кроули, как всегда, слева от меня. Неподалеку дети кормили уток. Один из них оглянулся через плечо и заметил нас. Я никогда раньше не видел этого ребенка, но она подошла к нам, переступая с ноги на ногу и улыбаясь. Я решил, что её привлекает ангельская доброта, которую я обычно излучаю, но когда она подошла к нашей скамейке, то заговорила с Кроули. – Я тебя помню, – воскликнула она. Смотри, что мы принесли для уток! Она протянула коричневый бумажный пакет, полный гороха. Дорогой, милый Кроули улыбнулся в ответ и похвалил ребенка и снова отправил её к матери. – Что это было? – спросил я, и скажу вам, что никак не ожидал такого ответа. Кроули сказал: - Я видел их примерно неделю назад. Они кормили уток рисом - это, наверное, самое худшее, чем можно накормить утку, знаешь ли. И я посоветовал им попробовать замороженный горошек. Утки его любят, и у них от него не взорвутся внутренности. Он сказал это так непринужденно, но мое сердце, казалось, вот-вот взорвется. Кроули всегда был добр к детям, но за все годы нашей работы я ни разу не видел, чтобы он учил кого-то быть добрым. Конечно, вскоре после этого Кроули отругал меня за то, что я пялюсь на него, и пригрозил, что устроит какую-нибудь пакость, если я не перестану его хвалить. Он, конечно, не понимает, что мне постоянно приходится сдерживаться, чтобы не похвалить его. Это очень трудно - быть рядом с единственным источником моей радости и не говорить о его бесконечных прелестях. Можно простить, что мне это не всегда удается. Может быть, когда-нибудь я смогу одарить его похвалой, которую он заслуживает, и он примет её. Я молюсь об этом - и подозреваю, что Бог слушает, потому что, несмотря на его протесты, мой Кроули, кажется, слегка приободряется, когда я делаю ему заслуженный комплимент. Мюриэль с удовольствием закрыла книгу. – Вот видишь? – она сказала это так, словно победила в споре. Эти слова очень много значили для Кроули, хотя они ничего не изменили. Они причинили столько же боли, сколько и принесли радости. – Я помню тех уток, – пробормотал он. – Тех детей. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Ему нужно было время, чтобы почитать побольше. Он всё ещё был так зол на ангела, но дневник был самой близкой вещью для него. Он так отчаянно хотел этого "нашего времени". И это, как ни трагично, было лучшим вариантом. – Мюриэль, я думаю, мне лучше... – Вот, – Мюриэль протянула ему книгу. – Когда ты закончишь, я обменяю её на другую. Кроули кивнул. – Спасибо, Мюриэль. – О, и Кроули? Что такое горох? И утки? – Вот что, – сказал Кроули, вставая. – Когда я вернусь, чтобы взять другой том, то покажу тебе. Мюриэль широко улыбнулась и тихонько захлопала в ладоши. – О да! Спасибо, Кроули! – Не за что, – ответил он и спустился по ступенькам книжного магазина. Ухмыльнувшись и покачав головой он приподнял заднюю часть пиджака и выпятил бедро в сторону. Он посмотрел через плечо на Мюриэль. – Та-дам, вот. – О, спасибо! – с благодарностью сказала Мюриэль, глядя прямо на задницу Кроули с отчаянной энергией. – Но, боюсь, я всё ещё не понимаю, правда. Не обижайся. – Я знал, что ты не поймешь, – Кроули открыто рассмеялся, наслаждаясь этим чувством. – Никогда не меняйся, Мюриэль. – О, э-э, хорошо. – Мюриэль улыбнулась и помахала рукой, прежде чем вернуться в магазин. Она не хотела обнадеживать себя, но сегодня всё было как-то... по-другому. Сегодняшняя ночь была похожа на то, что, возможно, что-то встало на свои места. Возможно, Мюриэль нашла себе друга, "собутыльника", "приятеля". Она убедилась, что демон покинул квартал. Где-то было слышно, как взревел двигатель старого автомобиля и умчался прочь. Мюриэль подошла к порталу, держа в руках электрические свечи, и активировала его. – Там кто-нибудь есть? – нервно прошептала она. – Привет, Мюриэль, - сказал Метатрон. – Я соединяю вас. Появилось лицо Азирафаэля. – Добрый вечер, Мюриэль, не поздновато ли ты пришла? Всё ли в порядке? Глаза Азирафаэля были напряжены. Он хотел поправить галстук-бабочку, которого на нём не было, и принялся разглаживать новый галстук, который ему дали Небеса. Его костюм был прекрасным, модным, строгим и накрахмаленным. Он отчаянно скучал по своей старой одежде. – Ах, да, прости. Просто хотела сказать, что я передала Кроули книгу, которую ты просил. Азирафаэль с облегчением улыбнулся. – Отличная работа, моя дорогая. – Азирафаэль сделал паузу, его голос дрожал почти незаметно. – Он хорошо выглядел? – Э-э, его телесная составляющая выглядела хорошо, но выражения его лица были не очень... – Ах, конечно, – уныло ответил Азирафаэль. – Азирафаэль? Могу я задать вопрос? – Да, конечно. Мюриэль сглотнула. – Что значит "эффектные ягодицы"? Я спросила Кроули, но я не очень понимаю, что он мне показал. – Показал? – пробормотал Азирафаэль. – О... мне... ужасно жаль, дорогая Мюриэль, но тут кое-что произошло. Я должен, э-э, я должен идти. До свидания. Портал резко закрылся. Мюриэль несколько мгновений смотрела на него, а потом хихикнула про себя. Она всё ещё училась, и многое здесь, на Земле, не имело смысла. Однако если эти книги чему-то её и научили, так это тому, что ревность — это очень мощный мотиватор, для воссоединения разлученных возлюбленных. Мюриэль уже думала об этом, ещё до появления Кроули. Но теперь, когда они были почти друзьями, всё было решено: Мюриэль будет лучшей из друзей. В конце концов, она уже не была такой наивной.