Наш Тайфун

Имя дядюшки Руди, ранее практически запретное, стало упоминаться всё чаще. Он и сам стал посещать учебное заведение чаще, чем того требовалось ранее. Инструкторы, называть их учителями у правительства было не принято, расстилались: «Всё в полном порядке, под нашим полным контролем!». Но, по правде говоря, мужчина относился к своим племянникам очень по-разному. В Майкрофте он видел своего приемника. Мальчик был его личной гордостью: степенный, рассудительный, «холодный». Спесивого Шерлока же хотелось постоянно проучить. Тот был самым настоящим ураганом с перепадами настроения и сумасшедшими мыслями. Рудольф пытался образумить его, но каждая встреча заканчивалась пререканиями маленького баламута. И где-то глубоко в душе Рудольф даже побаивался Шерлока. Конечно, мужчина понимал, что ребёнок не причинит ему вреда, но понимал он и то, что этот ребёнок вырастит. Вырастит его потенциал. В такой семье как Холмсы, с таким связями мальчик становился просто ходячей бомбой! Он много раз говорил Вайолет Холмс, что её младшего сына нужно воспитывать вне стен поместья, но женщина почему-то его не слушала. То отнекивалась: «Он же ещё совсем ребёнок», то спихивала стервеца на нянек и учителей. И получилось то, что получилось: четырнадцатилетний подросток настолько стал в себе уверен, что даже закрытая школа для будущих управленцев страны кажется ему игровой площадкой. Раньше дядюшка Руди мог месяцами не появляться в этом учебном заведении, делегируя многие вопросы своим помощникам. Теперь же его визиты стали столь частыми, что коллектив охватывала паника. А Шерлоку хоть бы что! Родители Холмсов даже не звонили, словно и думать забыли, что два из сына (из всего двух имеющихся) находятся вдали от родного дома. Шерлок заметно расстраивался. На уроках он блистал, приняли его хорошо, Майкрофт старался проводить с ним побольше времени, Грегори почти всегда был рядом, но всё это было не то. Мальчишка ждал хотя бы минутного звонка, о чём и проговорился однажды Грегу. Так не хватало простого вопроса: «Как ты, сынок?». И утверждения невзначай: «Мы скучаем». От мамули таких слов не дождаться. Но могла бы хоть притвориться! Впрочем, протосковав пару недель, новоиспечённый ученик оставил пустые мечтания. А все, кто хоть раз пытался завести разговор о семействе Холмс, натыкались на стену сарказма и хамства. Старшие понимали: юное дарование так защищается от обид и тяжёлых мыслей. Младшие же ничего понимать не хотели, потому отвечали оскорблением на какую-нибудь колкость и уходили. Казалось, схема отработана. В один из скучных вечеров, когда сосед Шерлока отправился на пробежку, а брат ещё не вернулся с каких-то очередных выездных практических занятий, в комнату вошёл Грегори. Вежливо пожелав Шерлоку доброго вечера и усевшись на стул напротив кровати он начал издалека. После каких-то дежурных вопросов о настроении, о планах на вечер, об учёбе, Грег перешёл к тому, зачем, собственно, и пожаловал. — Слушай, я тут подумал, родители, наверное, боятся отвлечь тебя, потому и не звонят. А ты не пробовал позвонить сам? Шерлок заметно «насупился». Когда он понял, что проболтался о чувствах, было уже поздно. Грегори уже осознал и принял во внимание. Вот теперь, выждав несколько дней, понаблюдав и отметив, что звонков от четы Холмс действительно не дождаться, парень отправился исправлять ситуацию. Шерлоку это не нравилось. Внимание и сопереживание были приятны, но только в глубине души. Выставлять напоказ свою слабость не хотелось, и младший Холмс выбрал тактику «Колючка». — С каких пор ты сал частью моей семье? — буркнул Шерлок и подтянул колени к подбородку. Грегори аж поёжился: не каждому дано так согнуться. А потом до него дошёл смысл сказанного. Фраза, конечно, имела два подтекста, но Грег выпалил первое, что пришло ему в голову. — Что ты имеешь ввиду? — Обычно люди используют этот вопрос, чтобы потянуть время и придумать, как лучше скрыть правду. Но ты, видно, действительно не понял вопроса. Итак, пришло время познакомить тебя с нашей реальной семьёй. До этого момента ты видел лишь картинку, — усмехнулся подросток, — итак, на первый взгляд ас с Майкрофтом растили понимающие и любящие люди. — Я не думаю, что это лишь видимость, — попытался возразить Грегори, подавляя желание улыбнуться, — уверен, что мы должны говорить о твоих родителях? Шерлок посмотрел на него так, словно тот только что обмочил штаны. — Разумеется. Твоё мнение сформировано нашей мамулей. О, знаменитая миссис Холмс! Всепонимающая мамуля. Глава большой семьи! Перспективная первооткрывательница физических законов в прошлом. Такой она тебе кажется? Как ты думаешь, если мой брат заикнётся, что не мечтает о карьере политика, она позволит ему уйти из этой школы и стать музыкантом? — Судя по постановке вопроса, — всё-таки улыбнулся Грег, — ты хочешь мне сказать, что миссис Холмс не допустит такой вольности. Но я всё-таки считаю, что ваши родители, как и любые другие, желают вам счастья. Так что, если Майкрофт действительно не мечтает о политике… — Бред! — вскрикнул раздражённо Шерлок, что заставило Грега поморщиться от резкого громкого звука, — она никогда не позволит отступить от её плана. Всё должно быть так, как запланировала она на годы вперёд. — В тебе говорит обида. — Во мне говорит здравый смысл и осведомлённость. И запомни, никогда, ни при каких обстоятельствах не теряй бдительности с этой женщиной. Она позволяет быть рядом ровно до того момента, пока ты не угрожаешь её планам. Будь бдителен. Грегори приказал себе не думать, почему младший брат его любимого парня говорит таким тоном и такие вещи ему. Ведь для всех они с Майкрофтом просто хорошие друзья, а подружились из-за того, что пришлось делить одну комнату на двоих. Логично же всё. Тема была не той, которую запланировал Грегори с самого начала. Она становилась опасной и даже пугающей. Майкрофт практически не говорил о родителях. И раньше это списывалось на сепарацию, которой, честно, Грегу не хватало. Он-то сам периодически скучал и вспоминал обо всех своих родственниках. Но теперь, кажется, пришло осознание, в чём причина немногословности Холмса. И всё-таки, как бы ни было интересно, тему пора менять. Холмсы оказались не так просты, как казалось. Как казалось даже после общения с Майкрофтом. Это был первый вывод, который сделал Грегори. Второй вывод обрушился на Грегори, точно снег на голову. Если Шерлок кого-то пускает в «свой круг», то человек обречён. В хорошем смысле, разумеется. Хоть и звучит это странно. На очередном завтраке, когда Грегори подмигнул Холмсу-младшему, подложив ему на тарелку апельсиновую ватрушку, какой-то парень решил подшутить. Бросил что-то типа «Нянечка-Грег». Грег аккуратно показал тому средний палец. Казалось, инцидент исчерпан. Парень пошутил, другой парень отстоял своё честное мужественное имя, Майкрофт посмотрел на возлюбленного с каплей осуждения — обычный эпизод в обычном обществе не совсем обычных молодых людей. И всё было бы ничего, если бы Шерлок не решил, что уничижительные комментарии в адрес его Грегори недопустимы. Да, Шерлок присваивал себе людей. Бедолагу звали Джулиан Сесил… И Шерлок не раз слышал эту фамилию в кругах взрослых своего дома. Её произносили с почтением, а мамуля редко что-либо почитала. Первое с чем столкнулся Джулиан в этот злосчастный день — пропажа его белья. Сначала произносить это вслух молодой человек запретил сам себе. Это казалось постыдным. Утром, как раз перед завтраком, он принял душ, так что вопросик с пропажей штанов можно было отложить, как минимум, до вечера. В перерывах между занятиями юный мистер Сесил выкраивал несколько минут, чтобы подняться в свою комнату и проинспектировать ящики с одеждой, каждый раз убеждаясь в отсутствии важных частей гардероба. То, что сначала было принято за глупый розыгрыш, теперь казалось диверсией какой-то! В итоге, к концу дня, раздосадованный и сгорающий со стыда Джулиан был вынужден обратиться к общему гувернёру со своей проблемой. И несмотря на протесты наследника знатного рода, мальчики, проживающие на одном с ним этаже, были выстроены у своих комнат, дабы прослушать душещипательную речь о недостойном поведении и неуместных шутках. Сдерживая смех, парни могли лишь посочувствовать Джулиану. Никто не знал, куда подевались его трусы. Лишь Майкрофт тяжело вздохнул, вернувшись в их с Грегом комнату. — Неужели ты думаешь, что Шерлок способен на такое? — осуждающим тоном Грег пытался воззвать к совести друга. — Я лишь надеюсь, что его не вышвырнуть отсюда, объявив о фетише. — Это мерзко! — покачал головой Грег. — А твоя вера в него… наивна. Утром бельё Джулиана было найдено. Правда, совсем не Джулианом. В огромной посудине, откуда ученики половником выуживали овсянку, плавали те самые предметы гардероба…       На крики и упрёки Майкрофта Шерлок не отвечал. На брань — кивал. Но вот на вопрос «Почему именно Сесил?!», Шерлок ответил просто. — Он обозвал моего Грега. Моего… Вот тут-то Грег и осознал всю фатальность положения.