Наш Тайфун

      После очередной выволочки, которую получил Майрофт, Грег понял, что его парень долго не продержится. Была у Холмсов одна черта общая — вспыльчивость. Мамуля Холмс маскировала её словами: «Этот ребёнок сведёт меня в могилу!». Майкрофт же, в силу возраста, скорее всего, был менее драматичен. Он просто вошёл в комнату, уселся на кровать с абсолютно «пустым» взглядом и болезненно прямой спиной.       Грегори в этот момент читал какую-то книжку, но, увидев соседа, отбросил ту в сторону. — Что на этот раз? — искренне поинтересовался он, присаживаясь рядом. Его рука, положенная на плечи друга, вернула того в реальность. — Сад. Грегори ждал. Не может быть, что одним ответом всё описано! Но спешка им не нужна. Старший Холмс продолжил только после тяжёлого вздоха: — Он насобирал каких-то трав, — на самом деле не хотелось говорить, что его брат маленький психопат, который насобирал только тех трав, которыми можно притравить кого-нибудь, хоть и кого-нибудь очень мелкого, — возле кузни устроит зону гербария. Он проводит эксперимент. Он хочет… он… — Майкрофт бессильно пожимал плечами и выписывал головой едва заметные бессмысленные фигуры. — Ну тише, дружище, — приобнял его Грег, — не верю, что всё так плохо. Мальчишка не шпион, а биолог будущий. Представь, он может стать великим учёным! Или каким-нибудь научным деятелем. У твоей семьи достаточно для этого возможностей. Он ещё прославит ваш род! — Он изничтожит всё живое. — Что ты такое говоришь, — улыбнулся Грегори, он ещё плохо понимал, в какую историю вляпался, — это же просто ребёнок. — Это тайфун! — дёрнулся Холмс, и рука друга соскользнула с его плеч, — и этот тайфун к чёрту готов стереть всё живое, потому что для него это эксперимент! Весь мир его лаборатория, а я подопытная крыса! — закипал Холмс, — мамуля спихнула его на меня, потому что никто дома не мог уже с ним справиться!       Грегори продолжал улыбаться. Прошло несколько дней с того момента, как он прогулялся с Шерлоком, как тот заинтересовался растениями в их учреждении. И парень искренне радовался, что у мелкого появились интересы. Ему всегда нравился Шерлок. Такой искренний и живой. Что паренёк отличался от своего семейства — факт. Всё эти манеры, чопорные разговоры и степенные вздохи ему не подходили, были чужды. Правда, сам Грегори не дотягивал по благородству даже до него. Но всё-таки что-то подкупало. Майкрофта он любил иначе. Как своему парня. Как сексуальный объект. А Шерлок… Он пробуждал воспоминания о детстве у бабушки с дедушкой, когда Грегу не надо было держать лицо капитана футбольной команды, а можно было поплавать голышом в речке или пожевать чего-нибудь в соседнем огородике у миссис Шлинге, бабушкиной соседки и большой сплетницы. — Майкрофт, — теперь Грег взял руку Холмса в свою и переплёл их пальцы, — что он натворил, дорогой? Всего-то собрал гербарий. Мы можем ругать его за это? Нет. — Это нарушение порядка! — упрямился тот. — Конечно. — Так здесь не положено. — Бесспорно. — А если бы эти растения были ядовитыми? — А они были ядовитыми? — без тени удивления уточнил Грегори. — Неопасные… — как показалось Грегу, в голосе его молодого человека прозвучало сожаление. — Кто-то отравился? — Нет, — сдавался Майкрофт, — никто не пострадал, убить человека они не могут. И навредить здоровью тоже. Но Рудольф… — Это Рудольф, — Грегори выставил руки так, словно его ладони были чашами весов, затем он «взвесил» Рудовльфа, — а это, дорогой, Шерлок, — вторая ладонь, на которой как бы находился маленький проказник, значительно перевешивала, — я думаю, что выбор очевиден. Никто не может быть важнее твоего брата, потому что я, вроде как, неплохо разбираюсь в людях, и Шерлок смотрит на тебя, как на самого близкого и дорого человека. Он не стал бы ругать тебя за собранные в саду растения. Даже, если бы они были ядовитыми. Майкрофт сдержать улыбки не смог.       Перед сном старший Холмс зашёл в комнату к брату. Тот сидел на подоконнике, укутанный в тёплое одеяло. В его руках была какая-то маленькая скляночка, что уже не мало удивило Майкрофта. — Пришёл ругаться? — в сторону визитёра мальчик даже головы не повернул. Только упрямо всматривался в скляночку. — Нет, — Майкрофт постарался придать голосу нежности, — пришёл проведать тебя. Как ты, брат мой? Теперь-то Шерлок повернулся. Не смог малыш сдержать удивления. Он морально уже готов был к очередному «концерту» своего конвоира, прекрасно ведь понимал, что провинился. И знал, что брату влетело. — Присядешь? вмиг вспомнив правила хорошего тона, Шерлок развернулся к вошедшему брату лицом, спустив с подоконника ноги. — Спасибо.       Теперь, когда они оба сидели — Шерлок на удобном подоконнике, что, собственно, тоже являлось нарушением, а Майкрофт — на его кровати, говорить обоим братьям было проще. Вот только о чём говорить? Старший тут же растерял всю свою решительность, заметив, как искренне младший рад, что выволочки не будет. Пришлось Шерлоку проявлять инициативу. — Майки, я не хотел никому навредить. Ваша территория нуждалась в уходе. Я собрал образцы тех растений, которые считаю самыми важными для сохранения. Я готов был провести аналитическую работу, чтобы потом предоставить своё предложение мистеру Гуарино… — начал объясняться мальчик. — Стоп, что? Мистеру Гуарино? Это… наш садовник? — удивлённо уточник Майкрофт. Мамуля, разумеется, воспитывала его в лучших традициях, но, к стыду сказать, Майкрофт не особо любил заводить знакомства с персоналом. Как и учил его дядя Руди, персонал — это обслуга, а с обслугой обсуждать нельзя ничего, кроме прогноза погоды. — Именно. Твой парень сказал мне, что именно этот человек ухаживает за садом и клумбой. — Мой кто?! — не унимался будущий политик, — если ты про Грегори, то мы друзья! И вообще, Шерлок, не нужно говорить такие вещи здесь. Политика заведения предполагает, что даже друзей быть не должно. Прошу, брат мой, не осложняй и без того не самую простую ситуацию.       Эти слова заставили Шерлока смутиться. Доставлять ещё больше хлопот человеку, который остался единственным близким в этот омуте, не хотелось. Ему достаточно и своих печалей. Потому Шерлок сделал себе пометку в голове: называть Грегори только по имени, чего бы там ни казалось. — Так ты против того, чтобы я посотрудничал с мистером Гуарино? — Не могу сказать, что против. Но, Шерлок, сам понимаешь, кого тут готовят… Даже садовником простому смертному сюда не устроиться. Я хочу обезопасить тебя от лишних связей. Как ты понимаешь, от не самых безопасных.       Шерлок театрально закатил глаза. Отец, когда речь заходила о дядюшке Руди, всегда говорил: «Опять эти шпионские игры». И кудрявому чудоковатому мальчишке казалось, что мужчина лишь хочет подшутить над мамулей в очередной раз. Она женщина серьёзная, всегда строгая. Но теперь малыш понимал, что иногда взрослые произносят в шутку то, что произносить серьёзно нельзя. Ещё одна пометочка появилась в уме маленького Холмса. — Майки, — голос его стал совсем уж детским, лишённым язвительности, — я домой хочу.       Сердце брата дрогнуло. Он внимательно посмотрел на мальчика, словно решаясь на что-то. Затем протянул руки к нему в приглашающем жесте: — Иди сюда уже. И Шерлок пошёл.       В доме Холмсов как-то не приняты были объятия. Нет, мамуля, конечно, обнимала своих детей, но не так, как обычно делают это осчастливленные материнством женщины. У неё всё было словно по протоколу. Для фото она обнимала сразу двоих детей, возвышаясь над ними. По сути, просто прижимала к себе. Это, разумеется, даже отдалённо не говорило о любви. Были ещё «праздничные» объятия. Они предназначались для праздников или дней рождений. Тогда виновника торжества мамуля обнимала, немного наклонившись и прижав того к груди. Это было слишком сладко. Шерлок ненавидел это и вырывался, а Майкрофт просто стоял в такие минуты, даже не пытаясь обнять мать в ответ. Когда Майкрофт подрос, то мамуля сначала обнимала его, естественно не сгибая спины, потому что рост парня не требовал того, а потом отстранялась, но продолжала держать за плечи и умилённо рассматривать лицо, как бы восхищаясь взрослым сыном. В какой-то момент дети семейства Холмс сошлись в едином мнение: уж лучше никаких сантиментов, чем эта наигранная любовь их матери. Но всё же иногда, в минуты единения, мальчики, как пугливые птенцы, жались друг к другу, выражая благодарность и поддержку. Это было их маленьким секретом. Мамуля бы точно не одобрила.       В памяти Майкрофта навсегда застыл момент, когда Шерлоку было около пяти месяцев. Он с любопытством оглядывал комнату, выискивал что-то своими маленькими глазками и учился управлять своими маленькими конечностями. Старший брат любил наблюдать за ним, когда не был занят тренировками, уроками и занятиями. Любил он и поиграть с Шерлоком, подержать его на руках, поносить по комнате. Тактильный голод был столь силён, что ощущение тёплого маленького братишки на руках возносили старшего брата до небес. К тому же, Шерлок всегда улыбался, лишь увидев Майкрофта. В тот день мамуля Холмс была настроена решительно. Утром она внесла изменения в расписание сына. Так в его графике добавились дополнительный час музыки, час занятия риторикой и час конной прогулки. Практически всё время, которое он планировал посвятить общению с братишкой, было теперь занято. Оставался всего один час. И, разумеется, Майкрофт решил им воспользоваться! Когда он вошёл в детскую, где, как всегда лилась приятная классическая музыка, мамуля улыбнулась сыну. Она расспросила его о занятиях, об успехах, о планах на сегодняшний день. Терпеливо отвечая на вопросы, мальчик поглядывал на часы. На брата ему оставалось не больше сорока минут. Получив разрешение, Майкрофт взял Шерлока на руки, подошёл к окну, приобнял малыша, усаживая его на подоконник. Обычно старший брат рассказывал о погоде младшему, а если в поле зрения появлялся садовник или домработница, то речь заходила и о них: «Погляди, Шерлок, это наша миссис Пьюрфой. Миссис Пьюрфой идёт к яблоне. Где миссис Пьюрфой? Да, Шерлок, она у яблони!». Майкрофт читал, что маленькие дети не могут долго фокусировать своё внимание на одних и тех же объектах, но Шерлок был очень наблюдательным малышом. А может быть, ему тоже нравилось, что рядом находится кто-то, кто дарит прикосновения. Но в этот день мамуля явно была настроена на перемены. Братья побыли вместе не более десяти минут, когда миссис Холмс тоже подошла к окну. А потом случилось то, что заставило подбородок Майкрофта предательски дрогнуть. Мамуля забрала Шерлока. Забрала со словами: «Не приучай его к рукам. Детям нужно учиться обходиться без взрослых, иначе он постоянно будет просить взять его на руки». Сдержать слёзы было практически невозможно. — О чём ты думаешь, Майкрофт?! — немного придушено пискнул Шерлок, отталкивая брата руками. — Прости. Объятия прекратились, но Шерлок всё равно не отошёл. Он присел на колени к брату и положил ему на плечо свою кудрявую голову. — Так что ты вспоминал? — Почему ты решил, что я именно вспоминал? Я думал. — Нет, — решительно отрезал мальчик, — когда ты думаешь, то слегка двигаешь указательным пальцем или прищуриваешь глаза, или покусываешь губы, и потом они у тебя обветриваются. А сейчас ты вспоминал. И чуть не задушил меня! Майкрофт улыбнулся. Всё-таки у него был очень наблюдательный брат. — Я подумал том, что вдали от дома может быть не так уж и плохо. Я смог бы видеть тебя чаще. И чему-нибудь научить. Майкрофт почувствовал, что тепло, которое было вызвано дыханием брата в шею, прекратилось. Шерлок затаил его на несколько секунд. Мальчик поднял голову и посмотрел на брата. Его кудри дрогнули, как сотни пружинок. — А это правда не так уж и плохо.