Waves

Алтан набрался в клубе, ничего нового. Подростковый бунт перешел в снятие стресса от нелюбимой учебы. Скоро диплом, все понятно, кроме того, почему он на этот раз такой тихий и задумчивый. Может, дунул? Вадим везет его домой, периодически косясь на отражение младшего Дагбаева в зеркале. У парня слишком просветленное лицо, с таким обычно через минуту блюют. — Поехали к морю, — внезапно озвучивает Алтан. — Слушаюсь, ваше сиятельство, — нараспев отвечает Вадим и поворачивает руль. До залива рукой подать. На набережной в этот час почти никого, от моря густо тянет сыростью и водорослями. Алтан замечает спуск к воде и устремляется туда с неясной решимостью. Вадим на всякий случай держится ближе, на расстоянии руки, ловить за шкирку, если что. Но тот просто опускается на ступеньки и смотрит вдаль, глубоко вдыхая. — Чувствуешь, какой воздух? Вадим садится рядом, ведет плечами. Тонкая кожанка липнет к телу. Гонконгская ночь, одновременно жарко, зябко, сыро и душно. — Влажный, — кратко резюмирует он. — Как будто полные легкие морской воды. Как будто тонешь во сне… — Ого, мы сегодня разговорчивые. Что пили, Золотейшество? Он игнорирует вопрос и медленно поднимает руку, шевелит пальцами, словно гладит воздух. Узкая кисть жемчужно светится на фоне черноты. — Такой густой. Как будто море хочет стать небом. Вадиму хочется проверить его зрачки. Он осторожно наклоняется, пытаясь заглянуть в лицо. Алтан поворачивается сам и слабо улыбается. Зрачки широковаты, но учитывая ночь и его близорукость… — Ты ведь знаешь, что мы живем в мире иллюзий? — Он поднимает одну бровь и выглядит при этом совершенно трезвым, только у обычного Алтана не бывает такой мягкой расслабленной улыбки. — Эта мысль иногда помогает мне не сойти с ума… все это Сансара. А иногда не помогает. На скулах у него мелкие блестки, лоб открыт, пряди отросших волос вьются и тяжелеют от воды. Не хочется его прерывать, пусть болтает, моменты откровенности слишком редки. Вад подхватывает тему: — То ли мне снилось, что я мотылек, то ли мне снится, что я человек. — Лао Цзы, да… в этом духе. Он разглядывает своего огромного телохранителя с детским любопытством, как будто впервые, как будто в темноте лучше видны истинные черты. — Иногда я думаю, где заканчивается наука и начинается миф… или религия. Мир состоит из атомов и пустоты… атомы из электронов, дальше квазичастицы, кварки, разреженный эфир и колебания, отраженные друг от друга. «Вначале было слово»… и волны разной длины. Ничего не существует на самом деле, все только разночастотные вибрации и рефлексы. Алтан опускает ресницы, тянется вперед и кладет ладонь Вадиму на грудь. — Представляешь, если бы у нас была одинаковая вибрация… Я бы мог сейчас спокойно пройти рукой сквозь ребра и коснуться твоего сердца. Если бы я лучше понимал этот мир… или верил. Он смотрит в рисунок татуировки, как будто набитые языки пламени шевелятся и гипнотизируют. Пальцы поглаживают выпуклую мышцу поверх майки и совершенно бездумно обводят напрягшийся сосок. — Конечно, ты и так можешь кому угодно вырвать сердце голой рукой, — смеется, — тоже своего рода синхрон. Но я не больно. Оно бы билось дальше… такое большое, сильное. Он поднимает глаза: — Если бы мы вошли в резонанс, я бы стал тобой? Вадим сглатывает и накрывает его ладонь своей. По коже морозно-обжигающие мурашки. То, что происходит в Алтановой голове, штырит больше, чем порнография. — Или ты — мной? — Поехали-ка домой, Золотко. — Сердце бухает под руку. В машине Алтан ловит его за рукав и тянет на заднее сиденье. Блестящие глаза-вишни требуют ответов на все вопросы вселенной. Сейчас. Секс не даёт ответов, только каждый раз кажется, что в нем и есть ключ. Их пальцы сталкиваются внизу, сжимая оба члена, влага скользит, в едином ритме не получается. Алтан разочарованно вскрикивает от нетерпения, прогибается в талии под Вадимовой рукой. Поцелуи бредовые, жадные, с острыми кромками зубов и обоюдными попытками толкаться вперед сильнее. Электроны разгоняются вокруг ядер, уплотняя реальность, не пуская их друг в друга глубже какой-то жалкой поверхностной диффузии. Алтан кусает, царапает мощную шею, плечи, Вадим вминает пальцы в его ягодицу до синяков, ритм все чаще и уже на грани, но еще чуть, уже почти оплавляет край, надо только в синхрон… Вадик рычит, чувствуя, что Алтан еще не… а ему больше не удержать. Он сгибается вперед, сминая золото в руках, тесно жмет пальцы ко входу и вталкивает внутрь. Алтана подбрасывает с дрожащим стоном. Он дергается, безуспешно пытаясь сжать широко расставленные бедра, внутри туго пульсирует, по животу бьёт горячими каплями… Они медленно обмякают и тяжело дышат вразнобой в финальном раскрытом недо-поцелуе. Горячо-холодно, вдох-выдох. Вдох. Выдох. Ритм выравнивается и становится единым на несколько долгих минут блаженного дрейфа в пустоте. Вдох… выдох… вдох… Вадим думает, что сейчас Алтан в его легких на сто процентов. Выдох… теперь Вадим разбегается вместе с молекулами кислорода в его крови… Глаза у Алтана закрываются, голова тяжелеет и ложится на подставленное плечо. Возвращаются домой под утро. Особняк Дагбаевых никогда не спит, в коридорах камеры и охрана. Вадим провожает молчаливого Алтана до спальни, держа приличное расстояние. Тот не оглядывается. Короткий взгляд у двери и все. Вадим замечает розоватый отпечаток своей куртки на его щеке и думает, что между атомами наверное гораздо меньше пустоты, чем кажется.