Про зомби-апокалипсис и идиотов в кружевных платьях

      — Ты уверена, что это то, что нам нужно?       Дань Хэн недоверчиво посмотрел сначала на Март, потом на мишуру в ее руках, а затем снова на Март.       — Мы ведь не за этим здесь.       — Да брось!       Девушка широко улыбнулась, обвила его шею зеленой мишурой и радостно похлопала.       — Вот теперь чувствуется праздничный дух.       Дань Хэн скептично поднимает бровь и тянется к шее, чтобы убрать — он не знает как это еще назвать — украшение, но Март резво бьет его по руке.       — Не трогай! Тебе идет.       — Март, это пустая трата времени…       — Ничего не хочу слышать, — категорично заявляет, складывая руки на груди. На ее шее блестит такая же мишура, только розового цвета, а у ног расположился рюкзак, как раз таки заполненный этой самой мишурой и всякими игрушками. — Я хочу нормальный Новый год, без всей этой чепухи с ходячими мертвецами. Ну разве нельзя немного повеселиться?       Голос девушки к концу слегка ломается, но она старается улыбнуться, и это добивает Дань Хэна.       Март была права. После того как неизвестный вирус поглотил Землю, у них не было ни одного спокойного дня. Попытки найти убежище, борьба с зомбаками и вечное движение в никуда — это то, во что превратилась их жизнь. Дань Хэн никогда не спрашивал, что привело ее на экспресс. Сам он очутился там случайно, когда его подобрали на железной дороге, раненого и потерявшего всякий смысл жизни. И он наконец получил возможность быть с людьми — живыми. Экспресс стал домом, который он защищал, а его члены — семьей. И глядя в глаза подруги, он понимал ее чувства.       Желание почувствовать себя живым, почувствовать комфорт, на время забыть о тревогах. Разве это было неправильным?       — Ладно. Думаю, господин Вельт и Химеко одобрят твою идею. Пом-Пом будет рада. Все взяла?       Март неожиданно оживилась, уловив в его словах поддержку, и накинула рюкзак на плечо.       — Обожаю тебя. Да, все взяла, можем идти.       Заброшенный торговый центр в этой части города выглядел безумно одиноко и непривычно пусто без режущего глаз света и людей. Так было с каждым — почти все магазины, бутики и здания навевали мрачные мысли. Конечно, были и те, чьи вывески разгоняли темноту ночи, сливаясь со светом фонарей, но в основном город утопал во мраке и гробовой тишине, вызывая в душе дикий ужас.       Мертвые города не кажутся чем-то привлекательным, когда ты знаешь, что их убило.       Дань Хэн поправляет свой рюкзак, набитый припасами. За этим они и сошли с экспресса, чтобы пополнить запасы, но Март, каждый раз сгорающая нетерпением и любопытством, затащила его в торговый центр. Неудивительно, что она была так воодушевлена. Хотя экспресс и был уютным и безопасным местом, вот только долгие поездки по рельсам вызывали скуку смертную.       — Куда теперь? Вернемся на поезд? — Март выглядит совсем маленькой, когда ее ноги зарываются в сугроб прямо до колен. На ее волосах и куртке тает снег и она смешно подставляет язык, чтобы поймать снежинку.       Дань Хэн никогда не умел правильно проявлять эмоции, но всегда был чувствительным. И в груди теплело, когда он смотрел на девушку, которая несмотря ни на что оставалась позитивной и такой открытой.       Парень слегка поправил мишуру, которая фантомным ощущением щекотала шею даже сквозь ткань свитера, и задумался.       — Можем пойти другим путем, если хочешь прогуляться, — предлагает, зная, что подруга будет в восторге.       — Правда? Ты не против?       Ее глаза загораются весельем, заставляя парня улыбнуться.       — Не против, только тихо. Не хотелось бы привлекать внимание зомби.       На пути к торговому центру им уже встречались ходячие мертвецы. Безжизненные глаза, разлагающиеся тела и животный оскал каждый раз вызывали ужас.       Первое время было тяжело поднимать винтовку. Невыносимо нажимать на курок и смотреть как голова некогда человека просто напросто лопается и кусками разлетается в стороны. Но со временем Дань Хэн перестал придавать этому значение, а тяжесть винтовки на плече стала привычной.       Снег падал уже несколько часов и только сейчас перестал усыпать землю хлопьями, сменившимися мелкими редкими снежинками. Дань Хэн не чувствовал холода и был рад, что захватил из торгового центра плащ. Фактически это было воровством, но вряд ли мертвых волнует пропажа вещей, поэтому совесть его была чиста.       Они петляли между переулками и обходили места, где прятались зараженные. Март действительно вела себя тихо и просто наслаждалась прогулкой, на время позабыв о тревогах.       — Ты слышал?       Девушка внезапно останавливается, оглядываясь по сторонам. Поглощенный своими мыслями, Дань Хэн не сразу понимает, что она имеет в виду, но вдруг раздается шорох. Они переглядываются и каждый хватается за оружие.       — Мертвецы? — шепчет Дань Хэн. Волнение подскакивает к горлу.       Шорох повторяется и слышится непонятное бормотание. Март реагирует быстрее и несется за угол, на ходу доставая ружье. Дань Хэн не успевает ее остановить и, чертыхнувшись, бросается за ней.       Март останавливается перед мусорным баком, из которого доносится вполне себе человеческий голос.       — Поверить не могу, — выдыхает она, но Дань Хэн уже заносит винтовку.       — Он может быть заражен. Мы не знаем, кто там, — предупреждает и вновь слышит бормотание, на этот раз довольно громкое и четкое.       — Да где же она, твою мать?..       Оба изумленно глядят на мусорный бак, в котором видна только чья-то сгорбленная спина. Незнакомец яро роется в мусоре, выискивая что-то, и с чувством матерится на всех и вся.       — Черт возьми, почему так темно? — из мусорного бака летят коробки, пакеты и всякое другое, а затем незнакомец выпрямляется, сжимая в руках биту. — Ага, нашел! — и замирает в героической позе, удивленно разглядывая неожиданных гостей.       Тишина длится несколько секунд, изучающие взгляды впиваются в друг друга. Незнакомец направляет на них биту.       — Эй, вы! Вы что тут забыли? Найдите себе другой мусорный бак, это моя территория!       Дань Хэн изумленно вскидывает брови и опускает винтовку, переглядываясь с подругой. Март и тут успевает среагировать первой и поднимает руки в примирительном жесте.       — Мы не собираемся ковыряться в мусорке.       — Тогда что вы здесь делаете?       Незнакомец выглядит напряженным и уверенным в своих силах. Дань Хэн разглядывает его бледное лицо и пепельные волосы; золотые — немыслимо яркие и запоминающиеся — глаза по очереди скользят по ним, в них читается угроза.       Неужели он и правда думает, что бита спасет его от выстрела винтовки? Вот безмозглый.       — Мы члены экипажа Звездного экспресса. Все нормально, мы просто проходили мимо и заметили тебя. Ты ведь… не заражен?       Март дружелюбно улыбается и Дань Хэн рад, что она с ним. Ей всегда было легче вести переговоры.       — Звездный экспресс? — переспрашивает незнакомец, хмуря брови. — Это что, какой-то аттракцион? Никогда не слышал. И нет, меня не кусали.       — О, правда? Я думала, что мы довольно популярны… — бормочет Март, неловко улыбаясь, но сразу же воодушевляется. — Проще говоря, мы катаемся на поезде из города в город и спасаем людей от зомби. Теперь понял?       Парень с битой все еще смотрит недоверчиво, но Дань Хэн улавливает, что напряжение, повисшее между ними, медленно спадает.       — Как тебя зовут?       — Келус.       — Я Март, а это Дань Хэн, — кивает в сторону друга, и названный Келусом с интересом оглядывает Дань Хэна, а затем все же опускает биту.       — Ладно уж. Я целую вечность не видел живых людей. Как приятно с кем-то поболтать!       Келус вылезает из мусорки и счастливо улыбается, забрасывая биту на плечо. Дань Хэн морщит нос: от парня несет мусором за версту, а серая куртка, футболка и даже штаны испачканы, выдавая тягу парня к копанию в подобных местах.       — И давно ты живешь в мусорном баке?       Парню вопрос не кажется грубым, он наоборот выпячивает грудь и гордо выдает:       — Это самое безопасное место для ночлега. Скрывает запах и можно накрыться крышкой.       Ну и мерзость. Дань Хэн брезгливо поджимает губы, думая, что Март успела простудиться за время пребывания на холоде. Иначе как она еще держится, чтобы не блевануть от этого запаха. У нее точно заложен нос.       — Если хочешь, можешь присоединиться к нам.       — Что? — Дань Хэн дергается, удивленно глядя на подругу, которая продолжает:       — Мы совершим пару остановок и поедем на Станцию «Герта». Там безопасно и тебе не придется мерзнуть и прятаться в мусорном баке.       Станция «Герта» была убежищем для выживших. Все, кого они спасали, в итоге оказывались там, а некоторые сами добирались до убежища, чтобы начать новую жизнь. Там были хорошие условия: еда, кровать, а главное — безопасность.       В первый раз, когда Дань Хэн там очутился, девушка-ученая, основавшая убежище, предлагала ему остаться. Но он отвергнул предложение и выбрал стать членом экипажа Звездного экспресса. Он понимал, что не сможет заставить себя заняться чем-то другим, не сможет там ни с кем сблизиться; он просто не мог сидеть сложа руки в четырех стенах, когда мир вокруг распадался на части.       Келус задумчиво пожевал губу и отвернулся, начиная ковыряться в мусоре. Март беспомощно взглянула на Дань Хэна, пожав плечами. Келус до ужаса был странным.       — Он не зараженный, но… — она прервалась, пытаясь подобрать правильные слова.       — Он точно не в себе, — шепнул в ответ Дань Хэн.       — Вы чего шепчетесь? — Келус протягивает им два вонючих пакета. — На, это презент. Возьмете меня на экспресс?       Самоуверенная ухмылка и хитрый прищур золотых глаз бесят Дань Хэна. Как можно быть таким невоспитанным? Кто вообще дарит мусор? Кто вообще живет в мусорках? Чистое безумие.       — Нет-нет, нам ничего не нужно, мы уже набрали необходимые припасы, — Март неловко улыбается, воротя нос. Все-таки не простужена.       — Ну, как хотите, — пожав плечами, Келус бросает пакеты в мусорный бак. — Так вы меня возьмете с собой?       Дань Хэн впервые заговаривает с ним, вкладывая в свой голос всю серьезность.       — Мир рушится. Экспресс тебе не место для твоих приколов. Если хочешь присоединиться, то ты должен понимать, на что идешь. Ты готов к этому?       Келус внимательно оглядывает его со скучающим выражением лица, раздражая Дань Хэна еще больше. Этот парень просто какой-то псих.       Внезапно он разворачивается к Март и со всей серьезностью спрашивает:       — А этот чего на меня пялится? Педик, что ли?       Дань Хэн хватает Март за локоть и тянет за собой.       — Идем, Март. Он конченный.       — Эй, стойте!       Подруга останавливает Дань Хэна и быстро шепчет, пока злой парень не предпринял еще одну попытку увести ее от этого мудака.       — Да подожди ты, мы не можем его здесь бросить.       — Можем.       — Я не хотел тебя обидеть! — кричит вслед мудак и стремительно приближается. — Мне очень нравится твоя мишура!       — Завались, — рычит Дань Хэн, стараясь успокоиться. А затем рывком срывает мишуру и пихает в руки Март.       — Эй, эй, стоп. Дань Хэн, да?       Келус улыбается и протягивает руку для пожатия. Дань Хэн хмурится.       — Извини, чувак, ляпнул не подумав.       — Ого, ты умеешь думать?       — Не будь таким грубым, — Келус обижено поджимает губы. — Начнем сначала? Я Келус, и я хочу стать вашим другом. Нормально?       Дань Хэн напряженно смотрит на протянутую руку и косится на Март. Девушка улыбается и слегка пихает его в плечо, подталкивая к активным действиям. Что ж. Они ведь члены экипажа Звездного экспресса и их долг — спасать людей. Даже таких конченных, как Келус.       Со вздохом Дань Хэн пожимает протянутую руку, затем быстро отдергивает, вспоминая, где эти руки копались пару минут назад.       — Добро пожаловать, — сурово чеканит и отходит на шаг, глядя на счастливое лицо Келуса. — Ты когда-нибудь слышал о гигиене?

***

      В общем вагоне поезда целое собрание. Дань Хэн стоит поодаль ото всех, сложив руки на груди. Они недавно только вернулись и сразу же отправили гостя в душ, даже не познакомив с остальными. И сейчас он — помытый, чистый и в майке с легкими спортивными штанами — сидел в центре мягкого дивана, прижатый между Химеко и Март.       — Ты все это время был один? — уточняет Химеко, когда Келус заканчивает рассказывать о своих приключениях в мусорках.       — Да, а что?       — А твои родные?..       Келус задумчиво хмурит брови и опускает голову.       — Не могу вспомнить. Иногда снятся отрывки воспоминаний, но связать их не получается. Первое, что я помню, это как я очнулся на крыше какого-то здания, — Келус прикасается к своим волосам на затылке. — Я решил, что меня вырубили, была кровь, а вокруг здания разгуливали ходячие мертвецы. Я должен был найти место получше и покинул крышу; долго обыскивал пустые квартиры, потом нашел биту. Я просто… сносил им головы и бежал дальше, пока не спрятался в мусорном баке.       Парень замолкает и причесывает пальцами волосы, пытаясь их нормально уложить, но пряди беспорядочно торчат в разные стороны. Дань Хэн закусывает изнутри губу, чтобы не усмехнуться. Так вот откуда такая любовь к мусоркам.       — Сколько ты там пробыл? — задает следующий вопрос Химеко.       — Где-то месяц, я не считал дни. Обошел весь город, искал живых людей, но город полностью вымер.       — Заражение началось три месяца назад. Значит, до потери памяти ты был с кем-то и как-то выжил.       — Интересно получается, — хмыкает сидящий напротив Вельт.       — В любом случае, — улыбается Химеко, подбадривая, — ты теперь здесь и тебе ничего не угрожает. Через пару остановок мы прибудем на Станцию «Герта» и, если хочешь, можешь остаться там. Может быть, ты встретишь там кого-то знакомого и вспомнишь.       — Спасибо, что разрешили остаться.       У Келуса улыбка приятная, когда он делает это искренне. Никаких бесячих ухмылок и самоуверенного оскала. Дань Хэн слегка успокаивает бурю внутри, потому что парень ему сразу не понравился. «Педик»? Да пошел он ко всем чертям! Пусть только попробует оскорбить еще раз — Дань Хэн без сожалений выкинет его в окно.       — Я закинула твои вещи в стирку, можешь забрать утром, — в общем вагоне появляется Пом-Пом. Дань Хэн не помнит, как это дитя оказалось на экспрессе и почему только ей разрешили остаться. Но девочка была милая, с голубыми глазами и в смешном костюме проводника, а за спиной торчал капюшон с заячьими ушами. — Если устал, то у нас есть спальный вагон с комнатами.       Химеко одобрительно кивнула и с улыбкой потрепала девочку по волосам, заставив ее неодобрительно зажмуриться и спрятать волосы за капюшоном.       — Что ж, со всем разобрались. Келус, — обратилась она к новому члену экипажа, — чувствуй себя как дома. Добро пожаловать.       Воодушевленный парень вскочил на ноги и потянулся, оглушительно зевая.       — Отлично! Я так устал, пойду лягу.       И быстро скрылся за дверью спального вагона. Теперь Дань Хэн полностью расслабился и подошел к друзьям, усаживаясь рядом с Вельтом.       — Дань Хэн, ты за все время не сказал ни слова, — сразу начинает Химеко, заставляя юношу устало вздохнуть. — Что-то не так?       — Все нормально.       — Дань Хэн, не будь таким строгим, — Март складывает руки на груди и выпрямляется, выказывая недовольство. — Келус нормальный парень, удивительно, что мы вообще наткнулись на него. Это удача.       И правда, вот это удача. Единственный живой человек в этом забытом и брошенном городе, который почти месяц выживал в одиночку. И он самый что ни на есть засранец, который одним своим видом бесит Дань Хэна до скрипа зубов.       — Ладно, идите отдыхать. Хватит на сегодня разговоров.       Химеко и Вельт покидают вагон. Март весело щебечет с Пом-Пом и показывает ей мишуру, которой обещает завтра украсить весь поезд, а затем они тоже удаляются.       У Дань Хэна болят ноги от усталости и он проводит по ним руками, массируя, чтобы как-то убрать это неприятное ощущение. Ему еще нужно занести в архив данные города, составить карту маршрута и отправить все на Станцию, и он тоже выходит из общего вагона, чтобы быстро закончить с делами и лечь спать.       В спальном вагоне тихо. Никаких голосов, особенно этого ненормального Келуса. Уже заснул? И почему Дань Хэн вообще думает об этом? Как же бесит.       Дань Хэн угрюмо открывает дверь архива и замирает на пороге. До ушей доносится тихий вздох и влажное хлюпанье. Дань Хэн с широко открытыми глазами смотрит на свой футон, где разлегся Келус. Его спина выгибается, а таз движется вверх-вниз, толкаясь членом в зажатый кулак. Он испускает тихий стон, приоткрывает рот и поворачивает голову в сторону двери. Дань Хэн наблюдает, как тот испуганно распахивает глаза. Келус сжимает член у основания и останавливается, тяжело дыша.       Минута молчания. Только сейчас Дань Хэн понимает, что действительно пялится. На раскрасневшегося Келуса, на его задранную майку и его бессовестно стоящий колом член.       Внезапно Дань Хэн загорается злостью, заходит в комнату, громко хлопая дверью. Келус дергается от этого звука и резво садится на футоне, наконец прикрывая руками срам.       — Ты какого хрена делаешь?       Дань Хэн в ярости. В его комнате. В его, черт возьми, комнате! На его футоне! Этот ублюдок во всем вагоне не нашел больше места, чтобы заняться онанизмом? Серьезно?!       — Дрочу, — спокойно заявляет, оглядываясь вокруг. — Я думал, что в библиотеку в такое время никто не заявится. И нашел тут спальное место. Удобно, — приподнимает край одеяла, словно оправдываясь.       — Какая к черту библиотека? Это моя комната, — Дань Хэн правда старается не повышать голос, но получается откровенно плохо. — Ты что, совсем ненормальный?!       — Да откуда мне было знать?! — Келус без всякого стеснения проводит рукой по члену и шумно вздыхает. — Пожалуйста, дай закончить, я сейчас…       Он громко охает и запрокидывает голову. Его кадык дергается и Дань Хэну хочется вцепиться в него руками и вырвать к херам. Он стремительно приближается и хватает парня за волосы, заставляя смотреть на себя.       Келус видит в его глазах чистую ненависть и жажду убивать. Челюсть напряжена, ноздри раздуваются при каждом вздохе. У Келуса грудь ходит ходуном, хватка в волосах жесткая и ему больно, но волна удовольствия простреливает в низу живота и парень не контролирует себя, закусывая губу до боли, и кончает, смотря Дань Хэну прямо в глаза.       Дань Хэн в шоке. Белесые капли семени стекают по зажатым вокруг члена кулакам, попадают на чужие бедра. Взгляд Келуса расфокусированный и нисколько не виноватый. Он шипит, когда Дань Хэн резко убирает руку с его головы и другой хватает за шею, сильно сжимая.       — Сука, — рычит, давя ладонью на кадык и лишая парня возможности дышать. — Убирайся.       Рука исчезает и Келус хрипло кашляет, попутно хватая ртом воздух. Его руки подрагивают, когда он неловко натягивает штаны.       — Прости. Не сдержался, сам ведь понимаешь, как это бывает.       — И знать не хочу, — Дань Хэн отворачивается, крепко цепляясь пальцами за перила.       Позади слышен смешок. Дань Хэн клянется Господом Богом, его выдержка трещит по швам.       — Да брось, — весело говорит Келус, совсем потеряв страх, — ты что, никогда не дрочил?       — Что ты несешь? — прикрывает глаза и трет переносицу, пытаясь совладать собой. — У нас тут апокалипсис, если ты не заметил. Взгляни в окно. Думаешь, я смотрю на этот пиздец и у меня встает? Ты совсем поехавший?!       — Я просто хотел расслабиться!       — Так расслабился бы в душе! Какого черта ты вообще выбрал эту комнату?!       Дань Хэн все-таки поворачивается к нему и с омерзением смотрит на то, как парень спокойно вытирает руки об штаны.       — Их все равно надо закинуть в стирку, — заметив взгляд, поясняет, пожимая плечами. — А насчет комнаты, я всерьез думал, что это местная библиотека. Здесь много книг, — он указывает рукой на переполненные стеллажи у стен. — Мне показали спальный вагон, но не показали комнату, и я выбрал ту, что мне понравилась. У тебя очень уютно.       — Да пошел ты, — Дань Хэн устало трет лицо руками. — Сейчас же уходи. И больше не попадайся мне на глаза.       — Ну и ладно… спокойной ночи, — Келус медленно бредет к двери, но останавливается и выдает: — Тебе тоже следовало бы снять стресс. Попробуй подрочить.       В него через всю комнату летит книга. Келус быстро оказывается за дверью и книга плашмя впечатывается в нее, а затем падает на пол.       — Вон!       Дань Хэн хрипит, сжимает и разжимает кулаки, а затем резко сдергивает с себя плащ, бросает его на кресло и также грубо сдергивает с футона простынь, кидая туда же, где лежит книга. Оглядев бардак бешеным взглядом, парень шумно втягивает воздух и валится лицом в подушку.       Блять.       Подушка пахнет Келусом. Точнее, шампунем, которым он воспользовался в душе. Дань Хэн раздраженно сжимает веки и поворачивается на спину. Он хочет сбежать отсюда обратно в город и убивать-убивать-убивать тварей один за другим. Встряхнуть с себя напряжение. Снять стресс.       Снять стресс, блять.       В голове неожиданно вспыхивает яркая картина, как Келус смотрел расширенными зрачками и кончал. Бесстыдно кончал на его футоне, пока Дань Хэн держал его за волосы и смотрел убийственным взглядом. Келус, который блядски закусывал губу и сдерживал стон, нетерпеливо толкаясь в сцепленные руки.       — Ненавижу, — шепчет Дань Хэн, чувствуя зарождающееся в паху возбуждение.       — Идиот, — рычит, когда встает с постели и усаживается за столом, потому что знает, что точно не заснет. В низу живота болезненно давит.       Дань Хэн приступает к работе, стараясь не думать ни о чем. И это, к счастью, помогает, потому что тяжесть в паху пропадает, а голова проясняется и мозг начинает улавливать то, что Дань Хэн слепо печатал на клавиатуре.       Злость утихает, раздражение уходит на второй план, но усталость вновь наваливается на плечи. Дань Хэн замечает, что глаза уже сами закрываются, а свет от экрана заставляет часто моргать.       — Конченный извращенец, — в полусне шепчет, прижимаясь щекой к прохладному столу, что остужает пыл, и медленно прикрывает веки, полностью проваливаясь в сон.