Про зомби-апокалипсис и идиотов в кружевных платьях

      Все эти два дня Дань Хэна не покидает ощущение, что он вот-вот взорвется. Тело напряжено до предела, а мозг находится в постоянном стрессе.       Они с Март отправляются на еще одну вылазку, чтобы достать побольше запасов. Он угрюмо слушает воодушевленную девушку, которая рассказывает как сильно помог Келус в украшении поезда, и незаметно сжимает кулаки, просто потому что Келуса в его жизни внезапно становится слишком много.       Келус.       Дань Хэн с ним не разговаривал. Не смотрел на него. Не спрашивал, как у него дела. Он поджимал губы и проходил мимо, встретившись с золотыми глазами, просто потому что знал — если откроет рот, то из него вырвутся не самые пристойные слова и выражения. Это было слишком недостойно.       В основном все было не так уж и плохо. Снег мешал зомби ориентироваться, даже во время боя они поскальзывались и падали на землю, становясь легкой мишенью. Поэтому последние две вылазки увенчались огромным успехом — им удалось собрать все нужные припасы и можно было отправляться ко следующей остановке.       — Наш график выровнялся и поэтому следующая остановка будет в Белобоге, — сообщает Химеко, когда Дань Хэн приносит ей отчет по вылазке, список собранных припасов и карту маршрута.       — Тогда я сообщу господину Вельту, что все в силе, — кивает Дань Хэн, собираясь покидать комнату женщины, но та внезапно его останавливает.       — Дань Хэн, ты выглядишь уставшим. Посиди со мной и выпей чашку кофе.       Химеко любезно наливает черную жижу в свободную чашку и указывает на место напротив. Дань Хэн задумывается, но и отказать не может. Может, ей просто скучно? Никто на экспрессе больше не мог терпеть ее кофе, кроме Дань Хэна, и поэтому за завтраком только они его и выпивали. Нет ничего плохого в том, что он задержится здесь ненадолго.       — Остались ко мне вопросы? — спрашивает, принимая из рук женщины чашку. Горьковатый аромат сразу забивает ноздри, а ладони греются об горячие стенки фарфора.       — Есть парочка, но сейчас не об этом, — отмахивается Химеко, складывая руки на груди и пристально смотря. — На следующей остановке Вельт не сможет составить тебе компанию.       Дань Хэн вопросительно вскидывает бровь. Они это не обговаривали.       — Тогда… мне придется взять с собой Март, хотя будет тяжело.       — Почему бы тебе не взять с собой Келуса?       Дань Хэн дернулся, услышав это имя, и спрятал свое волнение за чашкой кофе, пока Химеко невозмутимо продолжила:       — У парня есть потенциал и ему было бы неплохо научиться работать в команде. Сил ему не занимать, умный и приятный мальчик. Не понимаю, почему ты его избегаешь.       — Я его не избегаю.       — В таком случае, — Химеко кладет перед ним новенький смартфон и улыбается, — отдашь ему это и заодно обрадуешь его новостью.       Как бы там не отреагировал Келус, Дань Хэн такой новости однозначно был не рад.       Выйдя из комнаты Химеко вдвойне измотанным и злым, Дань Хэн направился в общий вагон. В обычно тихом вагоне раздавался шум, напоминающий чей-то смех, но как только Дань Хэн открыл дверь, смех прекратился и на него обернулись три пары глаз.       — О, Дань Хэн, присоединяйся! — Март машет ему рукой. — Видела, как ты заходил к Химеко, что насчет остановки?       Дань Хэн кидает быстрый взгляд на Келуса. Тот сидит на полу перед диваном, а на самом диване позади него устроилась Пом-Пом. Ее маленькие ручки профессионально завязывают резинку на пепельных волосах, делая ему два торчащих хвостика, что выглядело бы мило, если бы обладатель этих хвостиков не был таким гандоном в глазах Дань Хэна.       Парень молча протягивает насторожившемуся Келусу смартфон.       — Держи, это для связи. Я добавил тебя в групповой чат: спам, реклама и тупые шутки не приветствуются.       — Ну наконец-то я могу покидать кому-нибудь мемы, — Март облегченно вздыхает и достает свой смартфон, видимо, чтобы написать Келусу. Телефон у него в руках издает ожидаемый звук уведомления.       — Это еще не все, — Дань Хэн вздыхает и сурово смотрит на будущего компаньона. — Мы прибудем в Белобог через пятнадцать часов и ты идешь со мной.       — Я? — изумленно вскидывает брови, тыкая в себя пальцем. — Но я ведь…       — Химеко решила, что тебе не хватает работы в команде, хотя я считаю, что ты везде бесполезен, — фыркает Дань Хэн, складывая руки на груди. И, похоже, Келуса это все же задевает.       Пом-Пом ойкает и выпускает из рук резинку, когда Келус поднимается на ноги, вставая напротив Дань Хэна. На его макушке торчат два хвостика и еще одна прядь волос, которую Пом-Пом не успела завязать, выделяется среди бардака на голове, что придает парню вид какого-то рогатого демона. Дань Хэн мысленно усмехается такому сравнению.       — С чего это ты взял, что я бесполезный? — Келус повторяет позу парня. — Я месяц выживал в одиночку в том проклятом месте, уж с каким-то второсортным заданием я справлюсь.       — Точно, как я мог забыть, — Дань Хэн притворно качает головой, чувствуя, как в груди зарождается злость, — но ты уж прости, в Белобоге у нас не будет времени прятаться в мусорках. Ты наверно уже соскучился по своей естественной среде обитания.       — Рот закрой, — голос Келуса наполнен угрозой и он делает шаг вперед.       Дань Хэн смотрит в горящие напротив глаза и абсолютно не контролирует себя, когда поддается соблазну задеть и уничтожить парня. Он слегка наклоняется и поворачивает голову, чтобы его губы оказались на одном уровне с чужим ухом, и тихо цедит сквозь зубы:       — А то что? Кончишь в штаны от нескольких унизительных фраз?       — Сука, — шипит Келус, рывком повалив парня на пол.       Сверху раздаются крики Март. Дань Хэн чудом успевает отвернуть голову и не получить кулаком в челюсть. Привыкшее к тренировкам тело реагирует сразу, перехватывая вторую руку Келуса. Дань Хэн обвивает его ноги своими и переворачивает, теперь оказываясь сверху. Келус судорожно вздыхает и смотрит снизу вверх, пока Дань Хэн держит его руки над головой и не выглядит даже запыхавшимся. Когда тот пробует дернуться, Дань Хэн сильнее сжимает его запястья и Келус закусывает губу, чтобы не простонать от боли. Дань Хэн не сводит с него взгляда, с интересом разглядывая, и честно признается себе, что понятия не имеет какого хуя творит, вместо того, чтобы дать в рожу этому идиоту.       На помощь приходит Март, которая отпихивает друга в сторону и помогает Келусу подняться.       — Вы что творите?! — кричит Пом-Пом. — В поезде драки запрещены, вы оштрафованы!       Хмыкнув, Дань Хэн молча протягивает ей свой смартфон. Пом-Пом выжидающе смотрит на Келуса, который вздыхает и тоже с явной неохотой отдает свой новенький телефон, которым толком не успел попользоваться.       — Да что на вас нашло? Дань Хэн? — Март разочаровано смотрит на друга.       — Ничего. Устал, наверное, — оправдывается тот и, развернувшись, покидает вагон, чувствуя спиной обращенные на него взгляды.       Оказавшись в тишине архива, Дань Хэн снимает плащ, вешая его на стул, и валится на футон. Парень трет свои глаза и старается дышать равномерно, чтобы успокоить бушующий внутри гнев. И правда, что на него нашло? Этот парень одним своим видом действует ему на нервы. А им еще работать вместе.       — Я просто не буду с ним разговаривать и это пройдет, — успокаивает он себя, но что-то ему подсказывает, что это только начало.       Вот только, начало чего?..

***

      Белобог еще издалека выглядит величественно, усыпанный хлопьями снега на фоне грозных облаков. Дань Хэн втягивает морозный воздух и поплотнее кутается в плащ, потому что воздух резко контрастирует с теплом внутри поезда и кусает оголенные участки кожи.       Снег хрустит под ногами, когда он делает пару шагов и разворачивается к поезду, наблюдая, как Март помогает Келусу закинуть на плечо рюкзак, а затем машет им рукой.       — Я жду от вас много фоток, — девушка улыбается и переводит взгляд на Дань Хэна. — Возвращайтесь поскорее!       Дань Хэн одними губами улыбается и машет рукой в ответ.       — Берегите друг друга!       Двери поезда закрываются, оставляя парней в неудобной тишине и среди сугробов, через которые им нужно будет как-то проложить путь до города. Келус поправляет лямку рюкзака и закидывает на плечи свою любимую биту.       — Слышал? — издевательски тянет. — Меня надо беречь.       И проходит мимо, ехидно улыбаясь. Дань Хэн вздыхает, прикрывая глаза. Это будет тяжело.       К большому удивлению парней, дорога не занимает много времени. Снега хоть и много, но дорожку протоптать все же оказывается не так трудно. Уже на подходе к городу Дань Хэн замечает следы и тянет Келуса в укрытие.       — Видишь патрульных? — Дань Хэн кивает на понуро стоящих на посту фигур, одетых в армейскую форму Среброгривых стражей.       — Здесь есть люди? — удивляется Келус.       — Они уже не люди, — Дань Хэн нащупывает на поясе кобуру и вынимает пистолет, протягивая компаньону. — Это тебе. Вряд ли твоя бита будет полезна против стражей, поэтому держи это при себе. Стрелять умеешь?       Келус забирает оружие и за пару секунд разбирает пистолет, как игрушку, проверяет патроны и перезаряжает. А затем хмыкает, поворачиваясь к изумленному парню.       — Да вроде умею.       — Ты что, из Охотников? — Дань Хэн настороженно оглядывает его.       — Охотники?       — Преступная организация, которая после апокалипсиса начала сливать на черном рынке сворованное добро. Ты здорово на них смахиваешь. Уверен, что не занимал почетное место вора в законе?       — Почему из твоих уст это звучит как комплимент? — смеется Келус. Дань Хэн пожимает плечами и отворачивается, стараясь сохранить на лице невозмутимость.       Парни пытаются высмотреть и других живых мертвецов поблизости, но на страже стоят лишь двое. Может, из-за того, что город опустел, многие зомби уже успели покинуть здешние места? С прошлым городом было также: если еще пару месяцев назад города кишели паникующими людьми и стремительно растущим числом мертвецов, то сейчас все обстояло гораздо лучше. В заброшенных местах члены экспресса все еще находили живых людей, которые умудрились как-то выжить, но случалось это теперь крайне редко.       Дань Хэн помнит, как в начале катастрофы поезд был битком набит ранеными; ему приходилось с Вельтом ходить за припасами, которые заканчивались в тот же вечер — людей было слишком много. Крики взрослых, плач детей, вагоны, залитые кровью, которые он отмывал сначала в одиночку, а потом к нему как-то присоединилась Пом-Пом. Март вроде бы появилась чуть позже, когда ситуация была не так критична, потому что экспресс получил сигнал от Станции «Герта» и теперь всех выживших они отвозили туда.       Парень встряхивает волосами и снимает с плеча винтовку. Они не могут сидеть здесь вечность и ждать момента, поэтому действовать нужно было быстрее.       Дань Хэн уверенно направляет ствол на одного из стражей и целится.       — Подожди, сейчас? — слышит он испуганный голос Келуса и усмехается, нажимая на курок.       Отдача при выстреле уже почти не ощущалась в плече из-за привыкания, а уши не закладывало от звука. Череп мертвеца раскалывается из-за пули и он падает на землю. Второй поднимает голову, тихо рыча, но тоже не успевает среагировать — Дань Хэн удивленно поворачивает голову к Келусу, который с первой же попытки попадает точно в цель.       — Упс, — тот рассматривает пистолет в руках и чешет затылок, — попал.       У Дань Хэна определенно есть вопросы к его прошлому.

***

      Краеведческий музей Белобога выглядит величественно и очень эстетично среди всех этих белоснежных пустынных улиц, но вот внутри творится полный хаос. Дань Хэн читал об этом месте и знал, что музей работал без выходных, так что неудивительно, что в момент начала катастрофы внутри были люди. Масштабы творившегося здесь безумия можно было угадать по разбитым горшкам с цветами, стеклам и уже успевшим разложиться, высохнуть и покрыться льдом останкам трупов, которые встречались им не только внутри музея, но и во всем Белобоге в целом.       — Ну и жуть, — Келус шагает вперед, осматриваясь, из его рта вылетает облачко пара, когда он выдыхает. — Думаешь, мы здесь кого-нибудь найдем?       — Мы не людей ищем, — Дань Хэн старается не наступать на стекло и с интересом разглядывает оставшиеся предметы. — Нам нужны экспонаты.       — Серьезно? — Келус издает смешок. — Ты вроде говорил, что подобным занимаются Охотники. Мне стоит начать переживать?       Дань Хэн закатывает глаза и выпрямляется. Наверное, ему стоит прояснить детали, чтобы избежать в дальнейшем глупых вопросов. Он вообще собирался сделать это еще вчера, но… вышло как вышло.       — Эта остановка изначально была запланирована на возвращение экспонатов на Станцию «Герта», мы получили официальный запрос. Это не кража, а вклад в сохранение истории человечества во благо будущего.       — У вас что, благотворительный фонд?       — Нет, мы работаем не за бесплатно. Жить-то на что-то надо, — Дань Хэн пожимает плечами. — На Станции мы обмениваем подобные ценные штуки на новое оружие, медикаменты и прочее. Ученые не сидят сложа руки и у них можно приобрести много чего полезного.       — Не сильно-то вы и отличаетесь от контрабандистов, — Келус поднимает смартфон и делает фотографию разгромленного зала. Телефон в кармане плаща издает пиликанье.       — Думай как хочешь, — махнув на него рукой, Дань Хэн уходит вглубь помещения.       Сзади него раздаются торопливые шаги. Поравнявшись с ним, Келус бегло осматривается и снимает на телефон все подряд. Собственный смартфон в кармане не перестает пиликать, начинает надоедать.       — Да прекрати ты уже, — Дань Хэн вздыхает, — не нужно скидывать все в общий чат.       — Мне же нужно знать, какие именно экспонаты можно брать. Что-то помельче или есть и побольше?       Дань Хэн останавливается и смотрит в одну точку. Келус замолкает и тоже переводит взгляд на стену.       — Да ну не, — шепчет он.       — Ну да, — бормочет в ответ Дань Хэн, разглядывая ледяную скульптуру в человеческий рост. — Знакомься, Рейнджер пустоты из Легиона Антиматерии.       — Я сдохну, пока буду тащить это!       — Ты что, не уважаешь историю Белобога и не признаешь ценность этого экспоната? — Дань Хэн подходит ближе и щелкает по экспонату пальцем. — Давай мы его пока оставим тут и вынесем в самом конце. А пока пошли дальше.       Келус издает мученический стон, но все же покорно шагает за ним.       Если бы не красноречивые вздохи и периодические глупые вопросы, то Келус вполне походил на адекватного парня. Раздражение и злость постепенно улетучились и Дань Хэн совсем перестал на него реагировать, смирившись со своей временной ролью наставника.       Они довольно быстро нашли все экспонаты, наполнили рюкзаки и уже шагали в обратную сторону, где оставили скульптуру Рейнджера, когда Келус неожиданно остановился. Дань Хэн кинул на него вопросительный взгляд через плечо и тоже притормозил.       — Дань Хэн, я в туалет хочу.       — Ничего страшного, потерпишь.       — Я не могу! — Келус перехватывает рюкзак покрепче и бежит обратно по коридору.       — Ты куда? Туалет в другой стороне!       Дань Хэн едва поспевает за ним, ему неудобно бежать с рюкзаком и винтовкой, он поскальзывается на холодном полу, цепляется за стену, заворачивая за угол, и с громким шлепком прикладывает ладонь ко лбу, немедленно отворачиваясь. Келус, приспустив штаны, удовлетворенно запрокидывает голову, поливая остатки какого-то цветка.       — Поверить не могу, — пытаясь выровнять дыхание, шепчет Дань Хэн, внезапно издав истеричный смешок. — Слушай, Келус, я твой член вижу чаще, чем родную мать.       — У тебя есть мать? — глупо спрашивает тот, не скрывая облегчения в голосе.       — Не беси меня и заканчивай уже!       На обратном пути к экспонату Келус светится счастьем, нервируя Дань Хэна. Парень просто надеется поскорее вернуться на экспресс и забыть о событиях последних дней.       — За нами кого-то отправили? — голос компаньона вновь отвлекает от мыслей и Дань Хэн недовольно вглядывается вперед. А затем резко вытягивает руку, заставив Келуса остановиться.       На них надвигается дюжина мертвецов, скорее всего их привлек запах, но выход теперь заблокирован. Дань Хэн берет Келуса за руку и тащит в противоположную сторону, судорожно пытаясь вспомнить планировку музея, которую с дотошностью зубрил. Он предполагал такой исход события, так что было не так страшно. Всего-то нужно найти подземный выход. Все просто.       Телефон в кармане плаща начинает трезвонить и Дань Хэн чертыхается, пытаясь достать его. Звонки были ограничены и значили, что на экспрессе произошла непредвиденная ситуация. Парень молился, чтобы это просто оказалось баловством Март.       — Дань Хэн, вы там закончили? — на том конце слышен взволнованный голос Вельта Янга.       — Господин Вельт, что-то серьезное?       — Снаружи очень много мертвецов, они внезапно вылезли из ниоткуда, мы не сможем отбиться. Вы в порядке?       — Следуем плану Б, главный выход кишит ими.       — Понятно. Поищите другой выход, найдите транспорт и следуйте по рельсам. Неизвестно еще, где именно мы остановимся, но оставаться здесь нельзя. Будем на связи, удачи.       Дань Хэн ускоряет шаг, Келус еле перебирает ногами, но молчит. Они минуют еще несколько коридоров, а затем Дань Хэн выпускает чужую руку и опускается на корточки, цепляя пальцами края плитки.       — Помоги мне.       Келус все еще мало что понимает, но делает так, как говорят. Общими усилиями они поднимают тяжелый кусок мрамора, после чего выпрямляются, рассматривая открывшийся проход и переглядываясь между собой.       — Ты же потом объяснишь мне, какого хрена мы это сделали? — уточняет растрепанный Келус.       Дань Хэн кивает и, вздохнув, Келус доверчиво шагает в пропасть. Если бы не обстоятельства, Дань Хэн задумался об этом чуть дольше, но сейчас нужно было действовать быстро, поэтому он хватает рюкзак, винтовку и, зажмурившись, прыгает следом.       Он приземляется на что-то мягкое. Мягкое и довольно громкое. Дань Хэн распахивает глаза, пытаясь что-то разглядеть в темноте, и судорожно шарит руками перед собой. Кто-то крепко хватает его за запястья.       — Может, прекратишь ерзать? Мне больно.       Дань Хэн в жизни бы не признался, что рад слышать этот голос. Он садится на что-то, отряхиваясь, а затем шарит в рюкзаке и находит фонарик. Яркий свет бьет в глаза, после чего распространяется дальше, давая разглядеть обстановку вокруг.       — Дань Хэн, — раздается снизу и Келус пытается прикрыться руками от назойливого света, когда Дань Хэн направляет на него фонарик.       Что ж.       Когда его жизнь повернула не туда?       Он удобно сидит на чужих крепких бедрах и может видеть, как вздымается чужая грудь и как край верхней одежды компаньона задирается, открывая полоску кожи над ремнем. Почему-то это кажется интимнее того, что происходило в архиве пару дней назад.       Прокашлявшись, парень поднимается с удобного места, чувствуя жар на щеках. Но это легко можно списать на холод или еще на какую-то глупость… неважно.       — Оказывается, тут есть подобие лестницы, — указывает он на металические вставки на стене, ведущие обратно на поверхность. — Посвети мне, а я закрою крышку, чтобы до нас не добрались.       Когда они наконец оказываются в безопасности, внезапно приходит еще и осознание, что они теперь застряли под землей. Келус упирается руками в голую стену, опускает голову и пять минут стоит так, не дернувшись, когда Дань Хэн, как и обещал, объясняет ему, в чем заключается план Б и что нужно теперь делать.       — То есть, нам всего лишь нужно выбраться, используя вот этот тоннель?       — Да.       — Но ты не учел, что под землей связи может и не быть, а карту Подземья Белобога заранее не скачивал на смартфон.       — Да…       — Это жопа. Полная, беспросветная, мать его, жопа.       — Успокойся, — Дань Хэн закатывает глаза на такую гиперболизацию, — где-то поблизости должны быть шахты, где добывали янтарь. По ним попадем в подземный город и сможем отыскать место, где связь ловит. Конечно, после революции несколько веков назад в Белобоге был введен закон о свободе граждан Подземья и признания их, как полноценных граждан Белобога, но были и те, кто не захотел расставаться с прежним домом. До зомби-апокалипсиса Подземье продолжало существовать со всеми условиями, как место отдыха для рабочих, и я предполагаю, что там мы найдем все, что нужно.       Келус ерошит себе волосы, делает пару шагов в одну сторону, пару — в другую, а затем останавливается.       — Хорошо. Выбора у нас все равно нет.       И выбора у них действительно нет, понимает Дань Хэн, когда они спустя два часа находят шахту и по ней еще полтора добираются до заброшенного города. Он даже не пытается геройствовать и делать вид, что не устал. Келус выглядит еще хуже. Возможно, только движение и помогло им не замерзнуть, потому что холод стоит такой, что нужен дополнительный слой одежды, да потолще.       В заброшенном городе Подземья они петляют недолго, сразу залетают в первый же домик. Дань Хэн не дает Келусу расслабиться, зная, что вставать потом будет тяжелее. Они бросают рюкзаки и начинают что-то делать с местом для ночлега, чтобы до утра не замерзнуть насмерть. Вспомнив про отопительную систему Белобога, Дань Хэн поручает Келусу найти одеяла, а сам еще дополнительные полчаса ищет в округе обогреватели.       Когда он наконец возвращается, Келус внезапно цепляется за его плечи и крепко обнимает. Дань Хэн чувствует его дрожь, он весь холодный и жмется ближе, стуча зубами.       — Какой ты теплый, ахуеть, — еле выговаривает парень и Дань Хэну становится совестно, что он оставил его здесь одного.       — Я нашел обогреватель. Подождешь, пока затащу вовнутрь? Келус?       Келус кивает или в каком-то приступе дергает головой — непонятно, но Дань Хэн принимает это за согласие и быстро возвращается на улицу за обогревателем. Он старается поставить его в доме так, чтобы случайно не устроить пожар. Келус в это время смотрит на него, как на спасителя, завернувшись в кокон одеял и не переставая дрожать. Дань Хэн взволнованно поджимает губы — будет неприятно, если он заболеет из-за этого.       — Пока сядь поближе к теплу, — парень усаживает компаньона прямо на пол, кинув туда подушку, чтобы ему было удобнее, а затем садится сам, все-таки распереживавшись, что тот может по неосторожности задеть обогреватель или еще чего.       Лицо Келуса совсем бледное, цвет губ стал синим, и он стал дрожать еще сильнее, когда оказался ближе к теплу.       — Черт, мне аж больно, как меня скручивает, — жалуется он, сжимая челюсти и прикрывая глаза.       Дань Хэн задумчиво закусывает щеку изнутри, но на страдания парня смотреть не может, поэтому принимает непростое решение.       — Подвинься.       Дань Хэн и сам мерзнет, а холодный Келус вовсе не помогает, когда в ответ на объятия крепко цепляется пальцами за плащ и прячет лицо в изгибе шеи, даже через водолазку обдавая кожу морозным дыханием. Дань Хэн сжимает челюсти, но гладит его плечи и спину, стараясь согреть. Ему просто будет тяжело возиться с ним, если он заболеет, вот и все.       — Дань Хэн, мне холодно, — он едва ворочает языком и Дань Хэн крепче обнимает его.       — Потерпи, сейчас согреешься.       — Я же не умру так?       — Чушь не неси. Тебя еще ждут мусорки Белобога.       Келус тихо смеется, не обижаясь, и Дань Хэн тоже не может не улыбнуться такой глупости. Постепенно он перестает дрожать, но, уютно устроившись на плече компаньона, не спешит разрывать объятия. Дань Хэн неловко убирает руки и кашляет, намекая, что уже можно отпускать. Келус, вопреки всему, жмется ближе. Он такой тактильный, что Дань Хэну становится неуютно.       Келус поворачивает голову, его губы утыкаются в кожу над воротником и невесомый поцелуй заставляет Дань Хэна вздрогнуть всем телом.       — Ты что творишь?       — Ты приятный, не могу удержаться.       Дыхание Келуса становится глубоким, сердце Дань Хэна стучит где-то в горле, он не может сдвинуться с места. Его тело, отвыкшее от чужого тепла, реагирует ожидаемо ярко на мягкие поцелуи. Губы парня поднимаются выше, задевают мочку уха с сережкой. Дань Хэну бы оттолкнуть настойчивого Келуса, врезать ему, напомнить, где они и зачем. Но он поднимает голову, смотря Дань Хэну прямо в глаза, а затем прикрывает веки и касается его губ своими. Дань Хэн хочет выкинуть обогреватель, потому что вдруг становится невыносимо жарко.       — Прости.       — За что? — сглатывает.       — За это.       Келус нагло взбирается на бедра, его руки зарываются Дань Хэну в волосы. Поцелуй — неумелый, грубый; Дань Хэн сжимает его куртку до поболевших костяшек, потому что он хочет сбросить с себя парня, но почему-то отвечает на поцелуй.       Руки Келуса все еще холодные и они вызывают мурашки, когда он опускает их ниже, задирая на животе ткань водолазки и прикасаясь пальцами к коже. Тяжелый вздох разрывает поцелуй, Дань Хэн хватает его за запястье, останавливая. Он не знает, как реагировать, что чувствовать по этому поводу; голову заполняют разные мысли, призывающие его оттолкнуть, ударить, снова поцеловать и позволить трогать себя, потому что, черт, приятно до искр перед глазами. Келус, кажется, понимает его даже лучше, чем сам Дань Хэн, потому что сползает ниже, мягко высвобождает руки, которые вновь приподнимают ткань, и припадает губами к месту над пупком.       Дань Хэн жмурится и стискивает пепельные волосы в кулаке. Келус воспринимает это по-своему и утыкается лицом в чужой пах, вызывая сверху безудержный стон.       У компаньона очень ловкие руки, которые быстро расправляются с ремнем. Дань Хэн широко раскрытыми глазами, наблюдает как Келус мажет языком по всей длине и накрывает член губами.       — Я тебя ненавижу, — Дань Хэн цедит сквозь зубы, когда Келус кидает на него похотливый взгляд. Член медленно исчезает в чужом рту и Дань Хэн не может на это смотреть.       Парень запрокидывает голову, стараясь не издавать звука. Ему хорошо, впервые так хорошо. С Келусом.       Пиздец, думает Дань Хэн, сжимая пепельные пряди. Он очень старается все контролировать, но непроизвольно толкается в податливый рот. Келус добавляет руку, сжимая член у основания и начиная размеренно двигаться, пока губы и язык старательно посасывают головку.       Внезапно влажное крышесносное ощущение внизу пропадает, заставляя Дань Хэна очнуться. Келус оказывается слишком близко, его руки быстро расстегивают ворот водолазки. Дань Хэн физически не может ничего предпринять, теряясь в ощущениях.       Келус притирается ближе и кусает шею, срывая с чужих губ сдавленный стон. Рука вновь возвращается к паху, начиная быстро надрачивать Дань Хэну. Он совсем начинает сходить с ума от давления, от этих болезненных поцелуев, а затем чувствует, как к его члену прижимается чужой.       Со знанием дела, парень обхватывает оба органа и Дань Хэн впервые слышит его стон. Келус толкается в ладонь, его шершавые пальцы быстро проходятся по всей длине и он поднимает голову, смотря на Дань Хэна сквозь длинные ресницы.       — Кажется, — Келус выдыхает, закатывая глаза от удовольствия; Дань Хэн внезапно накрывает его руку своей, помогая довести их обоих до разрядки, — я тоже педик.       Его тихий смех растворяется на чужих губах. Дань Хэну уже не важно где, как и с кем. Он накрывает свободной рукой щеку парня и глубоко целует, заставляя задыхаться от ощущений. Толчки становятся чаще, Дань Хэн толкается языком в рот Келуса и тот внезапно жмурится и весь трясется, издавая полу-стон полу-скулеж. Скольжение ладони становится приятным, влажным, горячим. Дань Хэн резко выдыхает и смотрит вниз. Он медленно моргает, наблюдая, как собственное семя смешивается с чужим.       В душе наступает умиротворение. Дань Хэн встряхивает головой, еще пару секунд смотря на то, как пульсирует член в руках. Он растерянно озирается, ища, чем бы вытереть сперму. Она, кажется, даже попала на штаны и водолазку, а у Келуса все бедра влажные, и приспущенные штаны, наверное, неприятно сдавливают кожу.       Все еще старающемуся прийти в себя парню внезапно протягивают салфетки. Он моргает и вопросительно смотрит на компаньона, который уже успел подняться на ноги. Как Дань Хэн не заметил этого? Оргазм словно оглушил его.       Кивнув в благодарность, Дань Хэн забирает знакомую пачку салфеток, которую закидывал в рюкзак перед остановкой.       Парни приводят себя в порядок, стараясь не смотреть друг на друга. Точнее, Дань Хэн старается. У Келуса стыд и смущение, похоже, отсутствуют насовсем.       Выровняв дыхание, Дань Хэн застегивает ремень на штанах, и боковым зрением замечает, как Келус подходит к нему. Парень молча тянется руками к застежке молнии на горле водолазки и помогает застегнуть, однако на пару секунд останавливается, с интересом разглядывая.       — Я нечаянно засос поставил, — что это? Он чувствует вину? Что-то новенькое.       — За водолазкой все равно не видно, — бормочет Дань Хэн, даже не зная, что еще сказать.       По-хорошему, им бы лучше обсудить то, что между ними произошло. Дань Хэн честно признается себе, что это было обоюдно. Да, он хотел Келуса. Да, ему было до дрожи приятно. Он скучал по чужим прикосновениям, ему чертовски не хватало этого тепла и спокойствия; надежности и защищенности. Уверенности в том, что он не один.       И появляется Келус, который грубит ему, который накидывается на него с кулаками, занимает его футон, а затем доводит до оглушительного оргазма в Подземье Белобога — заснеженного и забытого города, куда уже долгое время не ступала нога человека.       Дань Хэн сжимает руками переносицу, давит пальцами на веки до темных кругов. Руки Келуса перебираются на его щеки, убирают его ладони и невесомо поглаживают. Это неожиданно помогает потихоньку успокоиться и открыть глаза.       — Давай… забудем об этом, — слова даются тяжело, Дань Хэн заставляет Келуса убрать руки и делает шаг назад.       Улыбка Келуса какая-то неправильная, натянутая. Он расслабленно потягивается, словно ничего и не было.       — Как скажешь. Считай, что я просто помог снять стресс, — смеется, а затем отворачивается и плечи его поникают.       Неловко. В душе вновь поднимается волна недовольства, но Дань Хэн наступает на нее и тоже отворачивается. Они просто партнеры. Просто поддались соблазну. С кем не бывает?…       Так ни с кем не бывает и уже не будет, понимает Дань Хэн, украдкой поглядывая на усевшегося у обогревателя Келуса. В груди что-то тянет и с треском рвется, заставляя Дань Хэна чувствовать, и это чувство горечью растекается на языке, напоминая о неправильности сказанного.       Этой ночью ему вряд ли удастся заснуть.