Про зомби-апокалипсис и идиотов в кружевных платьях

      Обоюдное молчание растягивается на полдня. Дань Хэн пытается найти место, где ловит связь. Келус слепо следует за ним, иногда поджимая губы и спрашивая о чем-то незначительном.        Надо поговорить.       Надо все прояснить.       «Давай… забудем об этом».       Дань Хэн злится. Он злится на себя. За то, что поддался, за то, что не может утихомирить свои эмоции и желания.        Келус ежится от холода, но молчит. А вчера его холодные руки гладили шею Дань Хэна, согреваясь. Вчера он ластился и смотрел так, что у Дань Хэна внутри взрывалась Сверхновая.        Это из-за того, что Дань Хэн давно ни к кому не был близок? Возможно, он просто устал и поэтому позволил Келусу творить, что вздумается. Тогда почему хочется, чтобы Келус перестал его сторониться? Чтобы он подошел и снова сказал «Дань Хэн, мне холодно», и Дань Хэн позволил бы ему согреться. И согревался бы сам.        От противоречивых мыслей голова идет кругом. Дань Хэн бесцельно шагает, надеясь найти выход из этого проклятого места, и замирает, почувствовав на плече чужую руку.       — Смотри, мы дошли.       Голос Келуса с нотками веселья. Дань Хэн не может понять, что у него творится в голове, но, похоже, вчерашние события на нем никак не сказались. Почему-то от этого больно. Неужели ему все равно?        Подняв голову, парень видит перед собой подъем наверх. Он перехватывает рюкзак покрепче и сжимает винтовку: сейчас не время думать о своих душевных переживаниях, надо выбираться отсюда.        Они оказываются недалеко от Административного района Белобога. Морозный ветер дует в лицо, царапает летящими снежинками кожу, но мертвецов вокруг не видно. Дань Хэн вытаскивает смартфон, который начинает пиликать от огромного количества сообщений. Келус также вытаскивает телефон, вглядываясь в экран.

Март

Ребята, вы целы?

 

Вельт Янг

Мы отбились от нападения и едем на следующую остановку старого убежища. Ждем вас там.

 

Химеко

Дань Хэн, скинь смайлик пальцем вверх, если живой.

      Дань Хэн слышит смешок и оборачивается на компаньона. Тот показывает ему экран смартфона, на котором сообщение от Март с каким-то мемом. Дань Хэн фыркает и отворачивается, отправляя сообщение в общий чат. Дань Хэн Мы только что вышли из Подземья. Будем искать транспорт, доберемся через сутки-двое, не теряйте.        Он хмурится, когда видит, что Келус тоже печатает сообщение.

Келус

Мы в порядке, но ужасно холодно! Я хочу домой…

      Март присылает грустный смайлик. Пом-Пом отправляет ободряющий стикер.        Спрятав телефон в карман, Дань Хэн осматривается вокруг.       — Нам нужен транспорт. Давай найдем парковку.       — Разве это не воровство?        — Думаешь, мертвецы будут грустить по этому поводу? — фыркает, уверенно шагая вперед.        Келус не отвечает и следует за ним. Перед парковкой они встречают четверых стражей. Дань Хэн достает винтовку, Келус смело рвется вперед, вытаскивая биту.        Дань Хэн стреляет одному в голову, краем глаза наблюдая, как компаньон сносит голову двоим своей битой. Последний нападает на него со спины, и парню не остается другого выбора, кроме как выстрелить.        Мертвец, шатаясь, падает на землю. Парень вздергивает бровь, глядя на окровавленного Келуса, который стоит в полном шоке.       — Ты… — он заикается, указывая на него битой. — Ты же мог попасть по мне! А если бы я умер?!        — Но ведь не умер, — хмыкает, вешая винтовку на плечо.        Келус оглядывает свою одежду и морщится.        — Это была моя любимая форма. И теперь она воняет. Черт!        Злой взгляд впивается в Дань Хэна, который никак не реагирует. Он спокойно открывает дверь автомобиля, наверное, хозяину было не до того, чтобы его закрывать, и садится внутрь, начиная копаться в нем — ключи тоже обнаруживаются внутри, вот это удача. Келус все еще стоит раздраженный и грустно оглядывает свою одежду.       Дань Хэн заводит машину, выглядывает в окно.       — Садись.       — Мне нужна новая одежда.       Келус подходит ближе и Дань Хэн чувствует вонь, заставляющую отвернуться.       — Нет, лучше не садись.       Он выскакивает из машины и осматривается.       — Там есть бутик, — кивает в сторону. — Заглянем и захватим тебе одежду.       Дверь бутика распахнута, словно давно ждала гостей. Парни заходят и останавливаются, изучая помещение, набитое одеждой. Женской одеждой.        — Другого выхода нет, — Дань Хэн сдерживает смех, складывая руки на груди и глядя на Келуса вызывающим взглядом.        — Твою ж мать, — с чувством выплевывает тот. — Шоппинг отменяется, идем.       Дань Хэн хватает компаньона за рукав, останавливая.        — Ты не поедешь в этом, — взгляд пробегается по испачканной одежде, — я задохнусь от вони.       — Поеду голый, — уверенно говорит тот, кивая самому себе.       Дань Хэн закатывает глаза и делает глубокий вдох.       — Слушай, все не так плохо, просто надень что-нибудь приличное.        — Ты так и мечтаешь увидеть меня в платье? — в голосе Келуса сквозит неприкрытое ехидство, но он неожиданно разворачивается и хватает вешалку с вещами. — Ладно. Мне все равно нечего стыдиться.        Спустя пару минут Келус выходит из примерочной. Дань Хэн, раннее поглядывающий в окно и выискивающий угрозу, поворачивает голову и застывает.        Если бы проводили конкурс на самую откровенную женскую одежду, то это попало бы в топ.        Келус гордо выпрямляется. На нем кружевное платье, с открытыми плечами, бордового цвета. Дань Хэн боится увидеть спину, потому что она кажется открытой и чертовски вызывающей. В декольте выглядывает крепкая грудь, а сбоку невозможно длинный вырез, открывающий вид на мускулистое бедро.       Дань Хэн сглатывает. Келус доволен произведенным эффектом и сверху накидывает совсем не подходящую к наряду вульгарную меховую накидку.        — Холодно, — оправдывается тот и тянет к нему руку. — Милый, где наш лимузин?       Дань Хэн встряхивает волосами, чувствуя мурашки.       — Сними это, — его голос сиплый, он отводит взгляд, пытаясь унять волнение.        — Тебе не нравится? — Келус надувает губы. — А я так старался выбрать что-то под твой вкус.        — Хватит, — Дань Хэн стискивает зубы. — Переоденься во что-нибудь другое, не позорься.       — Перед кем? Перед зомби? Думаю, им насрать.        Келус поправляет накидку, и осматривается.       — Что ты ищешь?       — Пакет.       — Зачем?       Парень многозначительно поднимает свою провонявшую и испорченную форму.       — Она моя любимая, заберу на стирку.       Дань Хэн мученически стонет и вылетает из бутика.       — Черт с тобой, поехали.

***

      Дорога длинная. Невыносимая. По большей части из-за того, что Дань Хэн всеми силами старается не смотреть на Келуса, но взгляд то и дело падает на обнаженное бедро, на вырез — блядский вырез с торчащими сиськами, кто это нахуй вообще придумал?!       Белобог остается далеко позади, печка в автомобиле работает исправно, трасса прямая и пустая. Дань Хэн приоткрывает окно и вдыхает свежий морозный воздух. Его кожа лица горячая и ветер приятно холодит ее.       — Мы будем ехать без остановок?        Келусу откровенно скучно. Он сидит, оперевшись на подлокотник, и с явным безразличием смотрит в окно, где деревья сменяются полями и заброшенными пристройками. Иногда видно, как гуляют мертвецы, которые, почуяв их, рычат и пытаются перебирать своими медленными конечностями, чтобы догнать их. Тех, кто появляется на трассе, Дань Хэн безжалостно сметает с дороги.        — Заброшенное убежище — это место, где было построено первое убежище для выживших. Сейчас там никого нет, потому что все перебирались на Станцию «Герта».        — Ну и зачем там останавливаться?        — Иногда люди не успевают добраться до Станции и прячутся там. Наверное, Вельт надеется, что найдет там выживших.       Келус со вздохом отстраняет голову от стекла и чешет колено. Дань Хэн непозволительно долго засматривается на это обычное действие, отвлекаясь от дороги.       — Может, музыку включить?        Келус тянется к на вид старому магнитофону, но Дань Хэн бьет его по руке.       — Не до музыки сейчас.       — Слушай, почему ты такой душный? — Келус складывает руки на груди и переводит на него раздраженный взгляд.        — Я не душный, — Дань Хэн смотрит на дорогу, переключает скорость и опускает окно до конца. Келус замечает это и тянет его за ворот плаща.       — Сними это, если жарко.        Дань Хэн не спорит и быстро избавляется от верхней одежды, стараясь не отвлекаться от вождения. Парень заботливо забирает плащ, бросая на заднее сиденье, где также валяются рюкзаки и накидка, которую он снял, а затем прикипает взглядом к открытым плечам с ярко выраженными мышцами, или это свет так падает?        Дань Хэн ощущает этот взгляд, изнутри поднимается жар, но он правда старается не обращать на это внимания. Что у Келуса в голове? О чем он думает, смотря на крепкие предплечья, как под кожей перекатываются мышцы, как вены вздуваются, когда тот сжимает руль?       Можно было подумать, что Келус сейчас снова сделает какую-то глупость, которую Дань Хэн ему — да чтоб его зомби покусали — простит. Но тот просто вздыхает и отворачивается. У Дань Хэна к себе много вопросов, потому что ему неожиданно обидно. Блять.       Они продолжают ехать в тишине, и через полчаса бесцельного разглядывания пейзажа за окном Келус засыпает. Дань Хэн чувствует удовлетворение от этого, потому что теперь кидать оценивающие взгляды вовсе не стыдно. Он вдруг понимает, что ему плевать на свои принципы, на свою гордость, на свою зажатость, потому что когда он смотрит на умиротворенное лицо Келуса с трепещущими ресницами, в груди тянет так приятно, и все остальные проблемы кажутся такими мелочными.        Апокалипсис? Зомби? Это должно волновать его в первую очередь, но в воображаемом списке за цифрой один стоит имя одного идиота в кружевном платье. И похоже, Дань Хэн начинает потихоньку сходить с ума, потому что он шевелит онемевшими мышцами лица и приподнимает уголки губ, глупо улыбаясь.        Пиздец, во что он превратился…       Когда изображение дороги начинает плыть перед глазами, Дань Хэн четко понимает, что устал и ему надо остановиться. Он тормозит у обочины и трет глаза. Сбоку раздается шум, ему не нужно гадать, кто это может быть.       Келус широко зевает и откидывается на спинку, вытягивая ноги. Дань Хэн глупо залипает на него, кажется, ничего уже не соображая от усталости. В голове даже нет никаких мыслей, думать о чем-то нет сил.        — Я так долго спал? — голос Келуса спросонья хрипловатый. Он щурит глаза, пытаясь понять, где находится и что вообще за окном.        — Мне бы тоже не помешало, — прикрыв глаза, вздыхает. Поясница ноет от долгого сидения в одном положении, хочется просто упасть лицом вниз и безмятежно заснуть.        — Я могу тебя сменить, — Келус вдруг оживляется и открывает дверь. Немного ежится от холода, но вылезает наружу, обходит машину спереди, открывает водительскую дверь и выжидающе смотрит на Дань Хэна.       Дань Хэну откровенно плохо. Это была отвратительная идея затащить Келуса в тот бутик. Платье немного задрано, края невесомо касаются этих просто пиздатых — Дань Хэну нужно искусственное дыхание — ножек, перед глазами плывет и парень просто устало прикладывается лбом к рулю. Машина начинает издавать сигнал.        — Дань Хэн, — Боже, как он произносит его имя, — вылезай, я поведу.       Дань Хэн поднимает голову, потому что сигнал начинает закладывать уши.        — Ты хоть водить умеешь?        — Так научусь.        — Господи, какой же ты придурок, — с чувством выплевывает Дань Хэн, смотря на Келуса с ужасом. Тот ухмыляется, наклоняясь к нему и заставляя насторожиться.        Глаза Келуса будто светятся в темноте, такой насыщенный цвет, Дань Хэн никогда таких глаз не встречал. Ему кажется, что это золотое марево поглотит его всецело, не осознавая, что он уже утонул. А вылезать не хочется, так не хочется. Он задыхается и умирает — ну и пусть. Кислорода не хватает и он не сразу понимает, что задержал дыхание. Келус касается его губ мягко, не настойчиво. Просто прижимается своими губами к его обветренным и сухим.        — Почему ты?.. — Дань Хэн проглатывает слова. Что он может сказать? Он запутался. Он держит дистанцию, мозг требует не поддаваться, а сердце настойчиво прорывается через грудную клетку. Что ему делать? Куда это приведет? Страшно, он боится, но все страхи улетучиваются, когда Келус прижимается к его лбу своим и прикрывает глаза.        — Оттолкни меня, пожалуйста, — тон голоса меняется на раннее незнакомый Дань Хэну. Келус сглатывает, жмурится и хватается пальцами за водолазку на груди, стискивая. — Почему ты такой? Бесишь, как же ты меня бесишь. Душнила ебанный.        — Так сделай с этим что-нибудь, — неосознанный выдох.       — Нахуй иди.         Келус целует его и Дань Хэн не отталкивает. Их чувства основаны на взаимной неприязни. На злости, что оборачивается грубыми укусами.        Для Дань Хэна это было сравнимо с цунами, что сметает все на своем пути, сносит деревья и рушит города.       Для Келуса это было рождением нового мира, где он мог бы поселиться и найти свое место.        Они отрываются друг от друга, тяжело дыша. Дань Хэн грубо хватает его за волосы, мнет мягкие пряди, судорожно бегает глазами по его лицу. Келус ждет, пока он примет решение. Пока договорится с собственными демонами. И, кажется, Дань Хэн проигрывает в этой войне, потому что его хватка слабеет и ладонь начинает мягко поглаживать кожу головы.       — Ненавижу тебя, — шепчет, спускаясь рукой вниз и проводя большим пальцем по чужой скуле.        Келус слегка поворачивает голову и оставляет невесомый поцелуй на запястье. Признание. Дань Хэн убирает руку.       — Ладно. Твоя очередь.        Келус не усмехается, его уста не трогает эта бесячая улыбка; он просто улыбается, как улыбаются тому, кому доверяешь собственную жизнь.        Дань Хэн пересаживается назад, взбивает рюкзаки, словно подушку, и устраивает на них голову, прикрывая веки. Келус впереди с чем-то возится, а затем заводит машину.       — Не убей нас, пожалуйста, — сонно напутствует Дань Хэн, слыша в ответ тихий смех. — Это будет самая глупая смерть на свете.        — Ты совсем меня не знаешь.        Сон окутывает его, мысли улетучиваются со скоростью света, наконец, позволяя отдохнуть. Дань Хэн сквозь полуприкрытые веки наблюдает за Келусом, чувствуя, что вот-вот заснет, и едва слышно шепчет:       — Обязательно узнаю. 

***

      Пробуждение просто отвратительное. Дань Хэн, еще не успевший проснуться, пытается удобнее устроиться и вытянуть затекшие конечности, но у него не выходит.        — Эй, соня! — назойливый голос заставляет хмуриться. — Открывай глазки, пора раздавать подарки!       — Какие нахуй подарки, — ворчит, отворачиваясь, и слышит в ответ искренний смех.       — Дань Хэн, ты забыл? Сегодня Новый год.       Дань Хэн нехотя открывает глаза и со вздохом садится, потирая предплечье, что начало ныть из-за долгого неудобного положения. Келус озорным взглядом смотрит на него через зеркало заднего вида.        — С Новым годом.       Парень набирает в грудь побольше воздуха, хмурится, когда яркое солнце пробивается через стекло и падает на лицо, и перелезает на переднее сиденье.        — И тебя с Новым годом, Келус. Можно уже пошутить про платье из прошлогодней коллекции?        — А сам-то, — Келус хмыкает, — у тебя нет другой одежды, кроме водолазки?        — Есть, но мне так удобнее.        Келус оценивающе проходится по нему взглядом и отворачивается к стеклу. Дань Хэн думает, что в прошлом он все-таки имел опыт вождения, потому что парень расслабленно обхватывает руль и уверенно давит газ в пол.        — Мне нравится, — с улыбкой произносит тот и Дань Хэн чувствует легкое смущение.       — Ты что-то говорил про подарки, — ловко меняет тему. — Ну и где мой подарок?        — По-твоему, я не похожу на самый лучший подарок в мире?        — Ты отнюдь не подарок, — фыркает, опираясь на подлокотник.        — Может, бантик завязать? Без бантика не принимаешь?        — Вот мы и нашли дополнение к твоему образу.        В салоне раздается веселый смех. Дань Хэн думает, что это глупо и не смешно, но смеется вместе с Келусом, который затихает, счастливо глядя на открытую улыбку парня. А затем он лезет в бардачок. Дань Хэн боится, что он сейчас выпустит руль, но Келус все контролирует и поднимает голову, следя за дорогой.         — Вот тебе подарок, — он протягивает ему бутылку воды и плитки шоколада. — Я нашел заправку и остановился. К сожалению, из съедобного были только сладости. Угощайся.        Желудок Дань Хэна издает жалобный звук при виде еды и он сначала жадно опустошает половину бутылки, а потом приступает к уничтожению запасов шоколада.        — Где мы? — спрашивает он, немного насытившись. Остатки шоколада отправляются обратно в бардачок вместе с водой.        — Хуй знает. Я просто еду прямо. Вроде Вельт говорил следовать по рельсам.        Дань Хэн кивает, признавая, что на парня все-таки можно положиться. Химеко не врала, когда говорила, что Келус умный. Может, немного придурок, но точно не тупой.        — А где мой подарок?        Дань Хэн неловко отводит взгляд. Он не мог ему ничего предложить. В любой другой момент он бы просто забил, но Келус ведь сделал ему подарок, хоть это и были краденные шоколадки с явно прошедшим сроком годности, но все же…        Закусив губу, Дань Хэн неуверенно спрашивает:       — А чего бы ты хотел?        — Тебе весь список изложить? — веселится тот, явно издеваясь.        — А что, он такой огромный?        — Да, представляешь?        — Тогда выбери то, что я могу дать тебе прямо сейчас.        Келус задумчиво хмыкает. Дань Хэн может слышать его мысли, в которых он отметает лишнее из воображаемого списка, выискивая нужный пункт.        — Может… — Келус мнется и чешет шею. Дань Хэн внимательно смотрит на его выпирающий кадык, слегка выпадая из реальности. И пока Келус думает, придвигается ближе, целует его в плечо.        Келус вздрагивает от прикосновения губ к коже и кидает на него быстрый взгляд.        — Ты сам решил, какой будет подарок?        Дань Хэн скользит взглядом по вырезу на груди, по открытому манящему бедру, и кладет на него руку, чуть сжимая.        Келус ощутимо прибавляет скорость, вжимаясь спиной в сиденье.        — Мы спешим, — говорит он и Дань Хэн скептично приподнимает бровь. Это что, его здравый смысл в нем заговорил?        — Я разве тебе мешаю?        Ладонь поднимается выше, пока не натыкается на ткань белья. Келус выдыхает через ноздри, стискивая зубы.       — Вовсе нет.       — Замечательно.        Рука перебирается на чужой пах, чувствуя пульсацию. Член парня уже наполовину встал, неужели только от прикосновений? Дань Хэн сжимает его через ткань, вызывая у парня тихий стон.        — Боже, — шепчет Келус, сжимая руль.        Дань Хэну что-то бьет в голову. Он не может описать это чувство, но точно знает, что ему делать. Ненужные мысли вновь лезут в его голову, но он посылает их к черту, потому что заебали.        Он легко освобождает чужой член из трусов и наклоняется, оказываясь слишком близко к паху.       — Смотри на дорогу, — наставляет Дань Хэн, а сам насаживается ртом на набухшую головку. Сверху раздается громкий стон и машина ощутимо ускоряется. У Келуса очень приятный голос и слышать, как ему хорошо, — словно бальзам на душу. Чертовски приятно.       Дань Хэн неделю назад врезал бы тому, кто сказал, что он будет отсасывать какому-то чудику в платье в автомобиле, пока он едет со скоростью 150 км/ч.        Прямо сейчас Дань Хэн плотно обхватывает губами член, облизывает и старается взять поглубже, расслабив горло. Он не думает ни о чем, кроме как о том, чтобы доставить Келусу удовольствие, и это не должно работать так, но он сам возбуждается от своих смелых действий.       Одна рука Келуса надавливает на его затылок, заставляя взять глубже, и Дань Хэн давится. Келус испуганно убирает руку, машину слегка заносит.       — Прости-прости, — бормочет, пока Дань Хэн откашливается.        — Не мешай мне, — грозно говорит парень, вновь наклоняясь и обдувая головку теплым дыханием.       — Дань Хэн, — Келус вымученно растягивает его имя, Дань Хэн руками сжимает эти красивые бедра, чувствуя, как они напряжены, — это слишком дорогой подарок, я за всю жизнь не расплачусь.        Дань Хэн издает довольное хмыканье, пока слегка прикусывает головку. Сверху шипят, кажется, скорость уже набралась вовсю. Это заводит, думает Дань Хэн, вновь насаживаясь до самого горла. Стыдно признавать, но у него самого уже член требовал внимания и в низу живота неслабо тянуло.        Язык надавливает на дырочку, скользит по набухшим венам, зубы слабо трутся об чувствительную головку. Дань Хэн издает стон, когда берет особенно глубоко и утыкается носом в чужой лобок. Он и не представлял, что доставлять кому-то удовольствие бывает так приятно. Ему крышу сносит с того, как Келус часто дышит, как напрягаются его мышцы, когда он с силой стискивает руль, как его бедра непроизвольно дергаются и сами толкаются вперед.        Келус его хочет — истина последней инстанции. Келусу нравится. Келус наслаждается. Дань Хэн теряет голову от осознания, что Келусу так хорошо с ним.       — Дань Хэн, я…       Келуса прошибает током, когда член отдается вибрацией от чужого стона.        — У меня педаль к полу прилипла, — хрипит, пытаясь совладать с бешеной скоростью, и, кажется, Дань Хэн решает также, потому что вместо глубоких и медленных движений ртом, начинает отсасывать так быстро, как может.        Келус, не сдержавшись, все-таки хватает его за волосы. Он чувствует, что близок к концу во всех смыслах этого слова, и кидает взгляд вниз.        Блять, лучше бы он этого не делал.       Келуса начинает ощутимо потряхивать, он пытается отодвинуть Дань Хэна, но тот перестает двигать головой и ощутимо впивается пальцами в напряженное бедро, оставляя отметины, тихо мыча.        Дань Хэн отстраняется, когда Келус, отдышавшись, возвращает машине обычную скорость. Когда он поднимает голову, Келус честно пытается не засмеяться, но Дань Хэн сидит, надув щеки, и быстро опускает стекло на двери, чтобы выплюнуть сперму. Келус все еще смеется, когда тот спокойно достает воду из бардачка и выпивает оставшуюся половину.        — Да ладно тебе, мог бы и проглотить, — издевается, зная, что получит за это, но искушение слишком велико.        — Слишком дорогой подарок, я за всю жизнь не расплачусь, — отбивает его же словами, усмехаясь.        — А ты?       Келус кивает на бугорок на чужих штанах и Дань Хэн поспешно сводит ноги. Он все еще был возбужден и хотелось большего, но ему было откровенно лень. Горло слегка першило от частых глубоких толчков и чувствовалась легкая усталость: не такая, когда ты без сил, а мимолетная, вызывающая умиротворение.        — Свой подарок я уже получил, — отмахивается и внезапно получает поцелуй — спешный и влажный.        Келус сразу отстраняется, переводя взгляд на дорогу. Дань Хэн расслабленно откидывается на сиденье. Возбуждение постепенно спадает, оставляя после себя только душевный покой.        Внезапно парня осеняет, что они не поздравили друзей, и он вынимает свой телефон и быстро делает фотку.       — Эй, ты что, сфоткал меня?        Дань Хэн молча отправляет фотку в общий чат с пожеланием счастливого Нового года.        Брови Келуса ползут вверх, он кидает удивленные взгляды на ухмыляющегося партнера.

Март

ВОАОВЛАЛВЛВЛА ДАНЬ ХЭН

Пом-Пом

Как хорошо жилось минуту назад…

Вельт Янг

Я не буду это комментировать. С Новым годом.

Химеко

Келус, прекрасно выглядишь. Не подскажешь, где взять такое же? 

      Келус сводит брови вместе, проходясь взглядом по сообщениям.       — Как ты мог? Предатель, — дует губы, заставляя Дань Хэна смеяться еще сильнее. Боже, он так давно не смеялся, просто чудеса творятся.       — Мир должен увидеть эту красоту, — изрекает по-философски.       — Ты считаешь меня красивым? — Келус оживляется, смотря на него сверкающими глазами.        Ты потрясающий, хочет сказать Дань Хэн, но вместо этого смущенно отворачивает голову, бормоча:       — Отъебись.       Конечно, как Келус мог забыть: у них же не любовная история, а взаимная неприязнь. Он усмехается своим мыслями и поглядывает на отвернувшегося Дань Хэна с нескрываемой теплотой во взгляде.        Ну да, какая нахрен любовь. 

***

      Экспресс встречает их домашним теплом и уютом. Вагоны украшены той самой мишурой и игрушками. У Дань Хэна появляется ощущение, что встреча с Келусом произошла не неделю назад, а целую вечность: они толком не знали друг друга, но уже успели притереться, стать по-настоящему близкими. И Дань Хэн ни за что никому не признается, но он был счастлив вернуться на экспресс с ним. Наконец-то они дома.       Сперва в них влетает Март. Она несется через весь вагон с раскрытыми объятиями и накидывается на Дань Хэна, крепко обнимая.        — Вы вернулись! Черт, как же я по вам скучала, хотя вы такие дурачки.        — Я тоже скучал, — говорит он искренне, растягивая губы в улыбке.        Март отстраняется и внимательным взглядом изучает Келуса. Ах да, Дань Хэн настолько привык, что забыл о его маленькой проблеме. Кружевное платье.       — Чертовски красив, — восхищенно вздыхает Март и тянется на носочках, чтобы обнять его. — Иди сюда, по тебе я тоже очень скучала. Тебе понравились мемы, что я кидала?        — Они скрашивали мои тоскливые дни, — поэтично заявляет, гладя девушку по спине.        Подруга осматривает обоих парней и фыркает.       — Еще бы! Если бы не я, то ты давно покрылся бы плесенью. С Дань Хэном всегда так, — она подмигивает Келусу, словно они в сговоре, — наша ходячая хмурая энциклопедия. Иногда так и хочется открыть форточку.        — Ты права. Временами мне казалось, что я умру от скуки.        — Ах так, тебе, значит, было скучно со мной? — Дань Хэн прожигает его взглядом, складывая руки на груди. Он слегка прочищает горло, словно напоминая о его новогоднем «подарке».        Келус широко улыбается и внезапно крепко его обнимает, заставив Март запищать от восторга.       — Спасибо за все, — шепчет тихо-тихо. Дань Хэн слушает, навострив ухо, чтобы уловить каждый выдох. — Я не помню своего прошлого, но знаю, что так хорошо мне еще ни с кем не было. Ты замечательный.        У Дань Хэна появляется слабость в коленях. Мурашки ползут по всему телу и он старается дышать ровно, но, черт, что с ним творит этот парень? Откуда он имеет над ним столько власти?        Как же Дань Хэн его ненавидит в этот момент.       Как же он в него влюблен, бесконечно и бесповоротно.       Келус хочет сказать что-то еще, но в вагоне появляются остальные. Ребята поздравляют друг друга, обнимаются и долго издеваются над Келусом, который закатывает глаза и убегает в спальный вагон, чтобы переодеться во что-то приличное.        Возвращается он, когда Дань Хэн уже докладывает о событиях последних дней и вытаскивает из рюкзака экспонаты, чтобы показать остальным. Келус в обычной белой футболке и в штанах. Блядских штанах, которые обтягивают его блядски красивые бедра. Дань Хэн запинается и смотрит на него, не мигая. Неудовлетворенное желание вновь просыпается в нем, он сглатывает и отводит взгляд, сосредоточившись на том, что говорил минуту назад.       — Келус, как тебе первая вылазка? — попивая кофе, спрашивает Химеко.       — Круто! Это было намного лучше, чем прятаться в мусорках, — усмехается, кидая взгляд на своего спутника. — Я бы еще раз отправился на вылазку с Дань Хэном. Мы действительно повеселились, не так ли?       У Келуса взгляд хитрый, смешинки играют в его золотых глазах. Дань Хэн откашливается, вспоминая, как именно они веселились, и скромно кивает.        — Да, я тоже буду рад работать с тобой в команде.        — А возьмете меня с собой? — вклинивается Март. — Вдруг в следующий раз разрушителем гендерных стереотипов окажется Дань Хэн? Я не могу такое пропустить!       Все сдерживают смех, даже Вельт отворачивает голову, трясясь от хохота. Келус с Дань Хэном многозначительно переглядываются, словно бы мысленно общаясь между собой, примерно как:       «Вот идиоты».       «Они еще сто лет будут напоминать об этом…»       Хлопнувшая дверь вагона их прерывает и к дивану подбегает запыхавшаяся Пом-Пом.        — Келус, — она направляет на него палец, — в следующий раз сам будешь стирать форму! Я чуть не задохнулась от вони, почему ты ее не выбросил?!       — Так она моя любимая. Отстиралось хоть?        — Отстиралось, но больше на меня не надейся.        Келус улыбается девочке и, схватив ее под подмышками, усаживает к себе на колени, обнимая и кладя подбородок на ее голову.       — Прости, Пом-Пом, и спасибо тебе, — он целует ее в макушку. — Хочешь я разрешу тебе завязать мне хвостики?        Пом-Пом быстро разворачивается в его руках и с искренним удивлением уточняет:       — Правда-правда? А косички можно заплести?        Парень мягко ей улыбается.        — Конечно. Что за вопрос?        Дань Хэн поражен. Он с чистым изумлением смотрит, как Пом-Пом крепко обнимает Келуса за шею и пищит от радости.        — Келус, ты лучший!        Заметив пристальный взгляд, Келус слегка пожимает плечами. Дань Хэн привык к тому, что Пом-Пом не по годам взрослая девочка, но забыл о том, что она всего лишь ребенок. Ребенок, переживший катастрофу. Ей тоже не хватает внимания и ласки, и, похоже, Келус стал первым, кто это заметил.        Дань Хэн каждой клеточкой тела ощущает как его чувства к этому парню пробивают потолок. Он встряхивает волосами и одобрительно улыбается Келусу.       — Жаль, что тебя скоро не будет с нами, — вдруг поникает Пом-Пом, стискивая чужую шею еще крепче, — я так буду по тебе скучать.       Дань Хэн замирает от ее слов. Что она только что сказала? Что она имеет в виду? Улыбка пропадает с его лица и он вопросительно смотрит на Келуса, пытаясь выяснить, в чем дело, но тот отводит взгляд. Да что происходит, черт возьми?! Вот минуту назад они улыбались друг другу, а сейчас Келус боится смотреть в его глаза.       — Ты, — голос Дань Хэна тихий, он держит себя в руках и контролирует эмоции, — куда-то собрался?..       — Ах да, ты же не знаешь. Тебя не было, когда мы говорили об этом, — Март забрасывает ногу на ногу и задумчиво прикусывает большой палец. — Насколько я знаю, ты хочешь остаться на Станции, когда мы туда прибудем. Верно, Келус?        Так это было еще до того, как они остановились в Белобоге. Дань Хэн слегка расслабляется, потому что он уверен, что сейчас у Келуса другое мнение на этот счет, но его слова бьют под дых, когда он тихо отвечает:       — Верно.        Дань Хэн в смятении. Он не знает, как реагировать. В груди образовывается огромная дыра, которая съедает его изнутри.        С одной стороны, Дань Хэн понимает, что у Келуса на это есть полное право: они не пара, не любовники, да они даже не друзья! Все, что их связывает, это секс и обоюдная ненависть. Но почему тогда так больно? Почему Дань Хэн чувствует себя так, словно ему вонзили нож в спину, попадая прямо в сердце, и несколько раз покрутили, чтобы уж наверняка, чтобы окончательно добить.        Воздуха вдруг катастрофически не хватает. Стук сердца отдается пульсацией по всему телу, кровь в ушах шумит. Дань Хэн смотрит на Келуса разочарованно, впервые показывая чистую эмоцию. Келус поднимает на него взгляд, поджимает губы и снова отворачивается. Обида поглощает Дань Хэна, не позволяя даже думать о чем-то другом. Так вот, за что он благодарил. Ну конечно. Эти несколько дней были очень приятными, Дань Хэн сполна помог Келусу насладиться вылазкой.        А на что ты рассчитывал, кричит ему здравый смысл, который он еще недавно засунул в жопу. Долго и счастливо бывает только в книжках, да в фильмах, а Дань Хэн дал слабину и позволил себе думать, что у него в жизни тоже может быть хоть немного чуда. Он сам виноват в том, что привязался. Но один вопрос все-таки его волнует: «Ты ведь тоже что-то чувствовал? Неужели после всего ты просто оставишь меня?»        — Келус, если хочешь, ты можешь остаться, — Вельт улыбается, постукивая своей тростью. — Для нас ты уже как член семьи.        «Скажи, что ты останешься. Пожалуйста, останься со мной».       Дань Хэн смотрит с надеждой и его надежду выкидывают в окно на съедение ходячим мертвецам. Келус грустно улыбается и качает головой.       — Я счастлив это слышать, господин Янг, госпожа Химеко, ребята. Вы очень классные, а экспресс я смело могу назвать домом, но… — Келус неожиданно смотрит Дань Хэну прямо в глаза и в золотых радужках плавает такая невыносимая тоска. — Я не смогу здесь остаться подольше. На Станции у меня будет возможность начать новую жизнь.       — Что ж, — Вельт хмыкает, подтверждая, — ты прав, и мы не можем заставить тебя. Но знай, что экспресс всегда будет рад тебе.        — И Пом-Пом тоже, — сидящая на коленях парня проводница тихонько шмыгает носом и Келус целует ее в лоб.        — Я буду навещать вас, Пом-Пом.       — Пообещай!        — Давай сюда свой мизинчик.       Они скрещивают пальцы и Келус грустно улыбается девочке. Март придвигается ближе и кладет голову тому на плечо, тоже вздыхая.       — Тогда, получается, мы с тобой так и не отправимся на следующую остановку… очень жаль, но господин Вельт прав — ты сам вправе решать. Тебе не нужно чувствовать за это вину.        Келус благодарно улыбается подруге и тоже обнимает ее. Химеко откладывает чашку с кофе, на дне которой остается черная субстанция, и поднимается с места.       — По крайней мере, у нас есть еще несколько дней, пока мы не прибудем на станцию. Еще не время прощаться, — усмехается, пристально смотря на Дань Хэна. — Что скажешь, Дань Хэн?       Все выжидающе на него смотрят. Дань Хэн смачивает пересохшие губы и заставляет себя выдержать взгляд Келуса. В них читается мольба и страх, что кажется довольно странным.        — Получается, наше партнерство закончилось, едва начавшись? — вздохнув, он поднимается с дивана, делая шаг в сторону. — Было приятно с тобой работать. Пожалуйста, будь счастлив.        Он стремительно покидает общий вагон, потому что голос к концу срывается. Черт, он облажался, очень сильно облажался. На щеке что-то влажное, горячее, Дань Хэн даже не хочет думать об этом.         Дверь архива закрывается слишком громко. Взгляд парня судорожно бегает по полочкам с книгами, по компьютерам и стенам, по переливающемуся голубым свечением полу и футону. На этом футоне все и началось.        — Надо выбросить этот мусор и поставить нормальную кровать, — вслух рассуждает. Его голос необычно сиплый, он шмыгает носом и старается успокоиться. Дань Хэн издает истеричный смешок, а затем и вовсе начинает хохотать. — Глупец, — сжимает зубы, подходит к стене и легонько бьется об нее лбом. — Дань Хэн, почему ты позволил этому случиться? Что ты будешь делать теперь с этой болью? Этот Келус… этот конченный придурок… — голос становится тише и тише, пока не превращается в хриплый шепот, на грани слез. — Боже, а я ведь и правда в него втюрился, как девчонка.        Спустя почти час, Дань Хэн наконец совладает с текущими слезами, ему удается утихомирить эмоции. Он переключает внимание на книги, читает каждую обложку, вспоминает их содержание. Это хорошо помогает, но до тех пор, пока в дверь не стучат.        Дань Хэн знает, кто там, но он удивлен — Келус пришел сам. Смелый поступок для того, кто умеет разбивать сердца.       — Что тебе нужно? — Дань Хэн говорит так, словно они вернулись в первый день знакомства — тогда он испытывал к нему только отвращение и, кажется, это были хорошие времена.        Келус взволнованно разглядывает его лицо и покрасневшие белки серо-зеленых пустынных глаз. Его волосы почему-то влажные и из-за этого чуть темнее, чем обычно. В ноздри забивается запах шампуня.       — Дань Хэн, пожалуйста, давай поговорим, — в нем сквозит отчаяние, которое ощущается почти физически.        — По-моему, мы все друг другу сказали.       — Нет, не все. Впустишь?        Дань Хэн зло сжимает дверь, не спеша отходить в сторону и пропускать гостя.        — Разве ты недостаточно меня покалечил? — криво усмехается он. — Келус, хват—       Келус толкает его в грудь, заставляя пошатнуться и шагнуть назад, а затем быстро прошмыгивает мимо, захлопнув дверь. Дань Хэн смотрит в его наполненные обидой и злобой глаза, на излом бровей и поджатые губы.        — Я? Я тебя покалечил, ты так это себе представляешь?        — А как еще? — Дань Хэн закрывается, складывая руки на груди. У него нет сил спорить, ругаться и драться с ним. Келус хватает его за плечи.       — Ты идиот, придурок, еблан конченный, — яро материт его, вновь вызывая в его груди гнев. — Я для тебя лишь способ снять стресс, лишь мимолетное увлечение. Как ты тогда сказал? «Давай забудем об этом». И знаешь, что самое херовое, — я не могу вспомнить почти все фрагменты из прошлой жизни, а ту ночь с тобой забыть не могу, сколько бы не пытался! Скажи, для тебя это хоть что-то значило?! Ты хоть что-нибудь испытываешь ко мне, кроме отвращения?..        Келус часто дышит, словно убегал от толпы зомби. Дань Хэн наоборот слушает, задержав дыхание. Он вспоминает, как он тогда запутался, как оттолкнул, а затем вновь позволил сблизиться. Со стороны это действительно выглядело так, словно Дань Хэн им пользуется. Он делает глубокий вдох, накрывая чужие руки своими.        — Я думал… думал, что это для тебя ничего не значит, — шелестит, опуская взгляд в пол.        — Потому что не тем местом думал. По-твоему, я целовал тебя только из-за похотливого желания потрахаться? По-твоему, я шептал твое имя по приколу, чтобы завести тебя? Да я каждый раз готов был кончить только от того, что ты был так близко, — Келус рычит и встряхивает его, как тряпичную куклу. — Я без тебя уже не могу, ты понимаешь?! Дань Хэн, скажи, что хочешь, чтобы я остался, — его голос дрожит, а глаза покраснели из-за напряжения. Он тянется к чужому лицу и выдыхает: — Кусок дерьма, как же я ненавижу тебя. Как же сильно я люблю тебя.        Внутри него что-то лопается с оглушительным бульканьем. Келус невесомо касается уголка его губ.       — Я тебя люблю.        Дань Хэн цепляется за его футболку и жмурится. Келус спускается к шее, прижимается к быстро бьющей жилке.        — Я тебя люблю.       — Прекрати.       — Дань Хэн, я тебя…       Келус не договаривает, его затыкают грубым и настойчивым поцелуем. У Дань Хэна сейчас сердце выскочит вот-вот. Ему становится вдруг так хорошо, он трясущимися руками задирает футболку парня, касаясь боков, и тот в ответ расстегивает водолазку и перебирается ладонями на его шею. Дань Хэн вдруг останавливается и несильно толкает его в грудь, зло выдыхая:       — Ты хотя бы представляешь себе, что ты со мной творишь? Да я в жизни никому ничего подобного не позволял, ты просто невозможный. Оставайся, — он быстро облизывает губы, во рту так сухо, он словно весь выжат, как губка. — Пожалуйста, Келус, останься…       Келус судорожно выдыхает, машинально гладя его шею и лицо пальцами. Складка меж бровей разглаживается и тоска в глазах пропадает. Он притирается ближе и, наклонившись, оставляет болезненную метку прямо под челюстью. Словно заявляя на него свои права, чтобы весь мир видел и знал.        — Я хочу тебя, — Дань Хэн сглатывает, мурашки бегут от того места, куда приходится теплое дыхание парня. Он задирает ткань на боках и рывком снимает с него футболку.        Какой же он красивый, подтянутый, мышцы приятно перекатываются под его пальцами, едва заметный рельеф пресса сокращается, когда Дань Хэн проводит пальцами по животу. Он вновь настойчиво целует, сразу толкается языком и Келус давится стоном. Парень быстро расправляется с ремнем и приспускает его штаны, крепко обхватывая член.        Дань Хэн проглатывает громкий стон. Какого черта его тело так сильно зависимо от его прикосновений? Келус не щадит его, быстро надрачивает, заставляя плоть затвердеть, пока не начинает выделять предэякулят. Пальцы уверенно размазывают влагу по всей головке, щекочут уздечку и Дань Хэн сам избавляется от своей водолазки.        Взгляд Келуса голодный, жадный. Он собственнически проводит рукой по чужой груди, задевает соски; Дань Хэн вздрагивает и тянет резинку чужих штанов, намекая тоже снять.        Они теперь оба голые и каждое столкновение тел ощущается по-другому. Дань Хэн прихватывает губами горошину соска и оттягивает зубами.       — Блять, — рычит Келус, сжимая на затылке его пряди. Дань Хэн с улыбкой отстраняется.       — По-моему, ты слишком любишь мои волосы.        — Не только их, — Дань Хэн облизывает губы и толкается своим членом в его, сбивая его с мысли. — Если на то пошло, я ведь сказал уже, что я те— ах… я тебя до потери пульса — твою мать, Д-Дань Хэн — и бесконечно.        Дань Хэн оставляет поцелуи, где только можно. Широко мажет языком по кадыку и прикусывает, оставляя метку. Сжимает соски между пальцами, трется членом. Келусу хорошо до умопомрачения и потери рассудка, но этого мало. Он заставляет Дань Хэна остановиться и заглядывает тому в глаза.       — Дань Хэн, я хочу, чтобы ты меня трахнул.        Такая грубая, грязная фраза, но у него требовательно дергается член. Из уст Келуса все, что угодно, способно Дань Хэна возбудить.        — Нужна подготовка, — говорит категорично, но это дается тяжело — он тоже его хочет до искр перед глазам, особенно когда он вот так открыто предлагает.       — Я был в душе, — вот как, значит.       Дань Хэн усмехнулся.       — Ты был так уверен в том, что это действительно произойдет?        — Надеялся хотя бы на прощальный секс, в худшем случае.        Дань Хэн кусает его шею, пуская мурашки по коже.        — Это будет не последний, — обещает он и отходит, начиная ковыряться на полках и в тумбочках.        Келус неуверенно подходит и садится на футон, с интересом наблюдая за парнем. Дань Хэн вытаскивает из ящика стола какой-то тюбик и виновато оборачивается к нему.       — У меня нет презерватива, — объясняет он и Келус тянет к нему руку, приглашая сесть рядом.       — К черту, я тебе доверяю.       Дань Хэн толкает его в грудь, заставляя лечь, и несколько раз проводит по члену рукой. Келус отмечает что-то привлекательное в том, как желанно на него смотрят эти серо-зеленые глаза. Дань Хэн такой красивый и такой доступный, что в груди щемит от переизбытка чувств.        — Я люблю тебя, — в который раз повторяет он, наблюдая, как парень выдавливает лубрикант на пальцы. Дань Хэн улыбается ему — ему, Келусу, самой прекрасной улыбкой. Если бы в первую встречу он так же улыбнулся ему, то он бы сразу пропал.        Терять себя оказывается не так страшно, когда есть тот, кто тебя отыщет и вернет.       — Тебе так нравится напоминать об этом?       — Да, я хочу, чтобы ты знал.       Его распухших от поцелуев губ касается чужой язык.       — Я знаю, — шепчет. Келус ощущает проникающий в него палец и непроизвольно сжимается. — Я тоже.       Келус внезапно чувствует дрожь во всем теле и расслабляется — слова парня действуют на него, как самое лучшее успокоительное. Палец легко проникает вовнутрь, гладя чувствительные стенки. Немного непривычно, как и в первый раз в душе — он лишь хотел проверить каково это и был ли у него подобный опыт в прошлой жизни, но дежавю за этим не последовало.        — Дань Хэн, это твой первый раз?        Дань Хэн напрягается, но качает головой и отвечает честно:        — Нет.       — То есть?..       — То есть, да. Я педик, ты угадал с первого раза, — на его лице проступает усмешка.        — Сколько? — спрашивает с интересом и шипит, когда входит второй палец. Вот это уже вызывает реальный дискомфорт.        — Не сжимайся так сильно, ты и так слишком, — Дань Хэн нетерпеливо утыкается членом в его бедро, закусив губу, — тесный.        — Ты не ответил на мой вопрос, — Келус прикрывает глаза, стараясь совладать со своим телом. Член нетерпеливо дергается и он пару раз проводит по нему рукой, не видя, каким жадным взглядом сопровождается сие действие. — Было так много?        — Всего один, — в голосе улавливает нотки грусти. — Забудь, он был психом.        — Он тебя любил?       Разговоры о неприятном прошлом никак не помогали удержать возбуждение, но если они помогут Келусу расслабиться, то все не так уж и плохо.       — Не знаю. Мне казалось, что да, но, как оказалось, ему просто нравилось меня трахать.       Келус дергается, когда в него проникает третий палец, и начинает глубоко дышать, сосредоточившись на любимом лице.        — Дань Хэн, — зовет он и Дань Хэн начинает подозревать, что парню просто нравится звать его по имени.       — Да?       — Я тебя люблю.       Дань Хэн проталкивает пальцы слишком глубоко, находит чувствительную точку, и Келуса буквально подбрасывает на постели.        — Блять, что это было? — он дрожит и испускает тихий стон, глядя на хитрую улыбку напротив. — Сделай так еще— Дань Хэн!       — Тише-тише, тише. Келус, дыши спокойно, — Дань Хэн накрывает его губы ладонью — он же такими темпами весь экипаж у двери соберет.        Взгляд Келуса поплывший, он жалобно надламывает брови, но затихает. Дань Хэн осторожно убирает ладонь с его лица и также аккуратно убирает его волосы со лба.        — Дань Хэн, — шепчет тот томно, — я хочу еще. Можно мне еще?        Тебе можно все, думает Дань Хэн, умирая внутри от такого просящего тона, от мольбы в глазах, от нежности в расширенных зрачках, затапливающих золотую радужку. Он вновь толкается тремя пальцами и неспешно добавляет четвертый, пригладив большим пальцем аккуратный шовчик, спускающийся к анусу.        — Ты собираешься в меня кулак просовывать или что? — Келус нетерпеливо ерзает и сам пытается насадиться так, чтобы получить еще порцию удовольствия. Дань Хэн сдерживает его энтузиазм, придерживая за бедро, и наблюдает за юрким языком, периодически смачивающим губы в нетерпении.        — Четырех пальцев будет более чем достаточно.       — Тогда какого хрена ты до сих пор не вытрахал из меня душу?        — Какой же ты сука нетерпеливый, — рыкнув, Дань Хэн вновь просовывает пальцы дальше, отчетливо чувствуя подушечками простату, и надавливает.       Келус кусает ребро ладони и сводит колени. Его глаза закатываются от удовольствия и Дань Хэн пользуется моментом, нетерпеливо вгоняя ноющий от отсутствия ласк член в растянутый вход.        Келуса затыкают поцелуем прежде, чем он кричит. Дань Хэн бы заволновался, если бы не почувствовал, как Келуса начинает лихорадить от ощущений.        — Еще, — нагло и бесстыдно просит, смотря прямо в глаза. Дань Хэн не может ему отказать.        Толчки размеренные и глубокие, Дань Хэн чувствует липкий пот на своем теле, как собственный, так и прижимающегося к нему парня, у которого настоящий тактильный голод — Келус царапает его плечи, старательно отвечает на поцелуи, даже если губы по большей части не слушаются, потому что приоткрываются в гортанном стоне, когда Дань Хэн снова и снова попадает по простате. Им уже так плевать, что их могу услышать, — ну и черт с ними, не маленькие, поймут и простят.       Дань Хэн сходит с ума от этой узости, от нескрытого обожания во взгляде, от ответных касаний и взаимности. Он был таким идиотом — чуть не лишил себя этого, самолично захлопнув дверь и повесив сотни замков на сердце. Да как у него вообще язык повернулся сказать Келусу те злосчастные слова?!        — В следующий раз… — Дань Хэн хрипло стонет от крышесносной тесноты и жара, — …просто дай мне в морду, если я начну закрываться от тебя.        — Я тебя до полусмерти изобью, — шипит Келус, надавливая на его затылок, заставляя прижаться к влажной от пота соленой шее, оставляя наливающейся кровью метку. Когда он поднимает голову, чтобы поцеловать губы, Келус ногтями царапает его шею — чуть ниже новых отметин, где находится засос еще с ночи в Белобоге. — Ты от меня так легко не отделаешься.        — Какое счастье, что это действительно так.        — Я тебя люблю.       — Хах, Боже…       Келус признавался ему в любви через слово. Иногда его так подбрасывало от удовольствия, что он беспорядочно начинал шептать его имя, и тогда Дань Хэн замедлялся, успокаивая бешено стучащее сердце под ладонью мягкими поглаживаниями.       Дань Хэн внезапно выходит из податливого тела, заставив Келуса вцепиться в простыни и закусить губу.       — Ты куда? Вернись, — просит он, выглядя слишком расстроенным. Дань Хэн закусывает губу, чтобы не улыбнуться. Кажется, он открыл для Келуса что-то новое и теперь тот точно от него не отстанет.        Его вид завораживает: засосы украшают шею и ключицы, он весь растрепан, смотрит в глаза, совсем не стыдясь; его член требует, чтобы к нему прикоснулись, — Дань Хэн хочет ему отсосать, но не может, потому что тогда все закончится быстро.       — Перевернись, — требует он вместо этого.       У Келуса едва получается шевелиться, но трясущимися руками упирается в постель. Дань Хэн проводит по скользкому от смазки члену и громко выдыхает: у Келуса прекрасное тело, с какой стороны не посмотри. Они с ним были примерно одного роста, но у Дань Хэна мускулатура была развита лучше, а вот у Келуса преобладала гибкость.        Чтобы проверить это, Дань Хэн заставляет его опуститься грудью на заботливо подставленную подушку, а таз приподнимает, держась за его бедра — сбылась мечта идиота, — чтобы не позволить ему упасть.        — Дань Хэн, б-быстрее, — нетерпеливо качает тазом и получает сильный шлепок по ягодицам. — Твою мать…       Его голос походит на скулеж и Дань Хэн уже устал изумляться тому, какой он блять бесстыдник. Он оставляет горящий красным отпечаток ладони и Келус вжимается лицом в подушку, заглушая то ли всхлип, то ли стон.        — Черт, ты только глянь на себя, — тяжелое дыхание Дань Хэна обдает его покрасневшее ухо, когда тот вжимается в него сзади, надавив на поясницу и заставив выпятить пятую точку. — Ты такой желанный, такой послушный, такой замечательный.       Келус издает протяжный стон и поднимает голову с подушки.       — Дань Хэн, я очень хочу, — он пытается двинуть тазом и шумно сглатывает, когда собственный член отзывается болезненным удовольствием, протираясь пунцовой чувствительной головкой об простынь.        — Чего именно?       — Чтобы ты трахнул меня уже наконец, почему я вообще должен тебя об этом просить? Ты издеваешься?!       Парень позади тихо смеется. Келусу так плохо и так хорошо одновременно. Он ему все простит, лишь бы Дань Хэн всегда так смеялся. Келус точно свихнется или получит инфаркт, потому что каждый частый вздох Дань Хэна, каждая улыбка и взгляд выжимали из него сто двадцать ударов в минуту.        Сто двадцать ударов в минуту — это нормально, когда ты по уши влюблен.       Дань Хэн наконец толкается внутрь — не щадит, размеренно и плавно двигаясь до конца. Он ощущает головкой, как упирается во что-то, и так и стоит неподвижно, пока Келуса начинает бить крупная дрожь и он поскорее утыкается лицом в подушку, чтобы заглушить собственные неприличные звуки. Дань Хэн держит его крепкие бедра в одном положении, не позволяя им разъехаться в стороны. С удовольствием скользит по упругим, сокращающимся под пальцами мышцам, шумно вздыхая и не веря своему счастью — ему досталось самое ценное сокровище, которым он не собирался ни с кем делиться. В подкорке сознания настойчиво стучит эгоистичная мысль: «Ты только мой».       Келус пытается уйти от слишком прекрасных ощущений, он как будто кончает несколько раз подряд, хотя чувствует, что красный от напряжения член еще стоит и требует разрядки. Он чуть поддается бедрами вперед, ослабляя давление на железу, но Дань Хэн возобновляет толчки, удерживая на месте.        Келусу нисколько не стыдно, когда он ощущает соль на своих губах, ему так хорошо.        — Дань Хэн, — его голос осипший, у него уже нет сил шевелить губами и он бессвязно шепчет лишь одно имя.        Дань Хэн теряется в ощущениях, входя так глубоко, как только может. Он смотрит, как член исчезает в растраханной, покрасневшей дырочке, как излишки смазки стекают по поджатым яичкам и капают с члена на простынь. Келус, как зачарованный, бессвязно стонет его имя, в груди сладко тянет от этой близости, от осознания, как ему хорошо, как он оттягивает наслаждение, позволяя Дань Хэну творить с ним все, что ему вздумается. И теперь Дань Хэн позволяет себе окончательно растоптать свой голос разума, с каждым словом и толчком перетирая ее в пыль.        — Келус, ты слышишь меня? — Келус быстро кивает головой, Дань Хэн заставляет его прогнуться, схватив за шею и приподнимая его голову. Пальцы сдавливают горло, кадык под ними дергается. Дань Хэн целует за ухом и трепетно выдыхает: — Я тебя люблю.       — Скажи еще раз, — Келус плачет, он всхлипывает и стонет от грубого сильного толчка, сжимая в руках подушку до побелевших костяшек. Дань Хэн кусает его затылок.       — Я люблю тебя.        — Блять, Дань Хэн, я тоже—       Свободная рука скользит вниз по тазовой косточке к лобку и обхватывает член парня, в такт толчкам проводя по нему ладонью. Дань Хэн утыкается лбом в его плечо, зажмуриваясь до белых пятен перед глазами.       — Келус, я люблю тебя.       Келусу спирает дыхание. Дань Хэн стискивает зубы, ощущая его дрожь; громкий протяжный стон, который, кажется, слышит весь поезд. Он кончает долго, Дань Хэн громко дышит, срываясь на хриплые стоны, когда чувствует на сжатом вокруг чужого члена кулаке горячую сперму.        Они без сил валятся на футон почти одновременно. Дань Хэн встряхивает головой, чувствуя головокружение, перед глазами пляшут цветные круги, и несмотря на слабость, он с волнением переворачивает затихшего Келуса на спину. Тот утыкается в изгиб плеча, до боли закусывая губу. До Дань Хэна доносится судорожный выдох.        — Келус, — он мягко пытается убрать его руку, — не закрывайся от меня, пожалуйста.       Келус весь покрыт каплями пота, которые особенно заметны на вспотевших висках. Парень неловко вытирает глаза и, наконец, смотрит на Дань Хэна.        — Ты в порядке?        Слабый кивок и всхлип. Дань Хэну щемит грудь и он крепко обнимает парня, который сразу цепляется за него, утыкаясь холодным носом в шею. Он молчит, прерывисто дыша, Дань Хэн ощущает как быстро бьется его сердце и потихоньку массирует грудную клетку, чтобы помочь ему успокоиться.        — Дань Хэн, — ему определенно нравится его имя, — спасибо.        Его голос охрип и ослаб. Дань Хэн невесомо целует его в плечо и отстраняется. В его взгляде не пропадает беспокойство.       — Ты точно в порядке? Ты… плачешь.        — Я не плачу, — шмыгает носом, заставляя снисходительно улыбнуться. Келус глубоко вздыхает и смотрит на него, сдаваясь. — Это было… слишком.       — Тебе не понравилось?        — Нет, все не так! Я просто… это был ты и мне было так ахуенно. Слишком много положительных эмоций, — выдает, смущенно отводя взгляд.        — Так тебе все же понравилось? — явно издевается Дань Хэн и получает подушкой по лицу.       — Нет, не понравилось, отъебись, — обиженно ворчит, пытаясь вырваться из его рук, пока Дань Хэн оставляет короткие поцелуи на плечах и шее и не может перестать смеяться. — Дурак, — смущенно шепчет Келус. — Конечно понравилось, очень. Я чувствую себя заебанным во всех смыслах.        — Так ты не против повторить?        — Сейчас?! — ужасается, вновь вызывая безудержный смех. — Дань Хэн, я умру!        — Так это приятная смерть.       — Изверг.        Дань Хэн сотрясается от хохота, поднимает голову и видит как губы Келуса тоже растянуты в улыбке. Он кладет ладонь на его щеку и медленно гладит, смотря в серо-зеленые глаза с нежностью.        — Дань Хэн.       — М?       — С Наступившим.         Дань Хэн ладонью откидывает его мокрые волосы со лба и целует туда же, шепча в ответ:       — С Новым годом, Келус.

***

      Экспресс прибывает на Станцию «Герта» спустя трое суток. Ребята спрыгивают с поезда и Дань Хэн с улыбкой наблюдает за тем, как Келус восторженно осматривается — Станция огромная и в самом деле напоминает городок. Многоэтажные дома, некоторые еще не достроены, автомобили, дороги и много-много людей.       — Ахуеть, — выдыхает он, оборачиваясь на друзей. — Это же совершенно другой мир!       Март смеется вместе с Дань Хэном, радуясь, что друг перестал запирать свои эмоции. Благодаря Келусу.        Скрывать свои отношения — Келус пиздец как гордился этим статусом и издевался над Дань Хэном, называя его при всех «мой парень», отчего Пом-Пом делала вид, что ее сейчас вырвет от этой мерзости — не было смысла, потому что звукоизоляция в вагонах оказалась отстойная.        После совместной ночи они утром сонные, но довольные жизнью, вошли в столовую. Все члены экипажа вдруг затихли и смущенно отвели взгляды.        — Вы какие-то помятые сегодня, — не обратил внимания Келус, почесывая шею, укрытую засосами. Дань Хэн снова надел водолазку, только в этот раз с рукавами, поэтому его метки легко можно было скрыть, кроме одной единственной, поставленной Келусом под челюстью.        Вельт Янг откашливается и поправляет очки, затем складывая руки перед собой.       — Келус, я так понимаю, ты остаешься на экспрессе?       — Да. Откуда вы знаете? — щурится, чуя неладное, оборачивается к Дань Хэну, который тоже подозрительно молчит.       — Да весь спальный вагон уже знает, что вы двое без ума друг от друга и расставаться не собираетесь, — фыркает Март, складывая руки на груди. — Я, конечно, рада за вас, но не от всего сердца. Ладно вечером, но что на вас нашло в три часа ночи?! Я глаз не сомкнула.        До Келуса медленно доходит. В голове проносятся события вчерашней ночи, когда он бесстыже умолял Дань Хэна трахнуть его, и, конечно же, Дань Хэн постарался на славу — Келус утром шипел от боли в пояснице, а ягодицы горели от укусов.        Вчера, после того как они пошли в душ и легли спать, желание вернулось к Келусу с удвоенной силой. Дань Хэн выглядел так необычно и очень красиво в свободной футболке, которая едва прикрывала обтянутые боксерами ягодицы, и так сексуально писал отчет о вылазке, что он просто не удержался, прижимаясь сзади и целуя его влажные черные волосы. Дань Хэн понимал, что парень не выдержит еще одного такого захода, поэтому они обошлись минетом и взаимной дрочкой. Ну и Келус до сих пор ощущает фантомное касание шершавого языка между ягодиц, доводившего его до несдержанных громких стонов. Они правда пытались их заглушить, но, Господи, разве это не грех молчать, когда твой любимый человек так старательно вылизывает тебя по кругу? Келус просто не мог так низко опуститься.       Дань Хэн прочистил горло, неловко садясь за стол. Келус последовал его примеру и резко зашипел от боли. Ребята синхронно обменялись взглядами и прыснули.        — Да что вы ржете? — зло пробурчал Келус. — Завидуйте молча, — и нагло ухмыльнулся.        — Простите, — голос Дань Хэна тихий, он сидит, как натянутая тетива, напряженно прожигая взглядом стол. — Март, мы не знали, что были настолько шумными, — он хмурится и на его щеках играет очаровательный румянец. — Мы больше не будем.       Келус закатывает глаза и толкает парня в плечо, приступая к завтраку. Жрать хотелось неимоверно.        — Врешь ведь, мы еще как будем.       — Заткнись, пожалуйста, — Дань Хэн с мученическим стоном роняет лицо в ладони, сквозь пальцы смущенно смотря на посмеивающихся друзей.        — Да ладно вам, это нормально, — Химеко опасно накреняет чашку с кофе, когда взмахивает рукой в воздухе. — Главное, чтобы вы предохранялись. Понятно?        Теперь и Келус виновато опускает взгляд и женщина понимает все без слов. Она сурово складывает руки на груди и напутствует:       — Как только прибудем на Станцию, настойчиво советую приобрести контрацептивы. Защита — обязательна. Дань Хэн, ты меня понял? От тебя я не ожидала, — Дань Хэн поднимает виноватый взгляд.        — У меня не было их, не пакетами же предохраняться.       Снова раздается едва сдерживаемый смех, Химеко тоже смягчается, со смешком отпивая кофе.        — Простите, мальчики, но вы, конечно, навели суету.        — А где Пом-Пом? — вдруг вспоминает Келус.       Март усмехнулась.       — Она вчера проснулась от ваших криков и побежала будить Вельта, потому что подумала, что вы деретесь.        Вельт потирает лоб, устало опуская голову.       — Я отвел ее спать в другой вагон. Поговорите с ней и извинитесь, когда она придет. Мне еле удалось ее убедить в том, что никакой драки нет и вы просто… кхм… тренируетесь.       — Ага, учились как надирать задницы, — бормочет Келус и получает подзатыльник от Дань Хэна. — Эй!       Дань Хэн, извиняясь, трогает его волосы, потирая место удара. Это так приятно, что Келус сразу же расслабляется. Глядя на эту чудесную картину, Март внезапно пищит и сразу делает фотку.        — Черт, вы так подходите друг другу.       И вот с того самого момента они были не разлей вода.        Шумное, наполненное живыми людьми место выглядит так непривычно. Члены экипажа следуют за охраной в кабинет Герты. Келус немного переживает, потому что представил себе уже статную боевую женщину, которая одним взглядом поставит его на место, но, зайдя вовнутрь, он издает истеричный смешок. За столом сидит девочка-подросток.       В тишине кабинета отчетливо слышатся приближающиеся голоса и стук каблуков. Дверь распахивается, впуская еще двоих.       — Простите за задержку, — милая девушка улыбается им и встречается взглядом с Келусом. — О, ты новенький? Я тебя раньше не видела.       — Привет, Аста, Арлан, — кивает Химеко, затем поворачиваясь к девочке за столом. — Здравствуй, Герта.        Герта задумчиво скользит взглядом по Келусу и, встав с места, подходит ближе.       — Как идут успехи? Вижу, у вас пополнение, или он тоже хочет остаться на Станции?        Вельт добродушно улыбается.       — Это Келус. Мы подобрали его по пути в Белобог, Дань Хэн должен был уже занести его данные в базу.        — Да, я в тот же день отправил отчет, — сложив руки на груди, подтвердил тот.        — А, тот самый, который в мусорках жил? — припоминает Аста.       Келус слегка смущается такому вниманию и кидает гневный взгляд на Дань Хэна, который пытается скрыть улыбку. Вот ведь, мог бы наврать в отчете про мусорки…        — Это была вынужденная мера, — цедит он сквозь зубы.        — Нет, ты действительно молодец. Продержался целый месяц! — Аста записывает что-то в планшете. — Тебя нужно обследовать, это обычная процедура для новичков. Арлан тебя проводит.        Келус слегка испуганно смотрит на друзей, останавливаясь на Дань Хэне. Тот спокойно кивает, незаметно тронув ладонью спину, чтобы приободрить.        — Иди. Мы придем за тобой потом, — заметив нервозность, подталкивает Химеко.       И Келус доверчиво делает шаг вперед. Если даже Дань Хэн его отпускает одного, значит — надо.       Процедуры заканчиваются спустя несколько часов. Измотанный и уставший ждать Келус заметно приободряется, когда через стекла кабинета Асты видит своих друзей. Март и Дань Хэн машут ему рукой.       — Все показатели в норме, — говорит она, ставя галочки на пунктах. — Вот, распишись тут.        Келус не помнит, какая у него раньше была подпись, поэтому просто рисует то, что пришло в голову первым. Вроде выходит сносно. Аста благодарит его и уточняет:       — Ты точно не хочешь остаться на Станции?        Келус переводит взгляд на стекло, смотря на Дань Хэна. Тот приподнимает брови, словно спрашивая, что случилось. Келус качает головой, улыбаясь, и Дань Хэн улыбается ему в ответ. Келус делает вдох и уверенно говорит:       — Нет. Меня ждут дома.        — Ты имеешь в виду на экспрессе? — Аста кидает взгляд на компашку через стекло и улыбается. — Что ж, тогда удачи, Келус.        Они покидают Станцию в умиротворенной тишине. Дань Хэн идет рядом с Келусом, они последние, поэтому никто не слышит, как они тихо начинают переговариваться.        — Дань Хэн.       Дань Хэн легонько улыбается, потому что Келус так преданно называет его по имени.       — Да?       — Можно я сделаю глупость?        Дань Хэн щурит глаза, пытаясь раскусить, что задумал его парень, но быстро сдается.       — Нет, мы не можем ковыряться во всех мусорках мира.       — Да вы заебали со своими мусорками! Я имею в виду другое.       — Хочешь заглянуть в бутик за еще одним платьем? — Келус закатывает глаза. Он определенно плохо влияет на парня, потому что тот начал вдруг изрекать все больше и больше подобных ехидных шуток в его адрес. — Ты ведь то бережно постирал и повесил в шкафу…        Дань Хэн не успевает договорить. Келус притягивает его за талию и глубоко целует, не позволяя отстраниться. Но Дань Хэн и не собирается, отвечая на поцелуй с той же страстью и отдачей, как и всегда. Сбоку слышатся крики Март:       — Эй, голубки, дотерпите до дома!        Келус заставляет себя оторваться, глядя на Дань Хэна счастливыми глазами.        — Весь день мечтал об этом, — признается и тянет парня за руку, чтобы догнать остальных.        — Келус, — зовет тот, заставляя обернуться. — Спасибо, что остался.        — Ты же сказал, что хочешь работать со мной в команде, — игриво вздергивает бровь. — Я не могу бросить своего компаньона.        — Да неужели?        — Ну да. А то еще мерзнуть будет, а согреть некому.        Поднимаясь на экспресс, они все еще держатся за руки. Дань Хэн придвигается ближе, сжимая его ладонь.        — Я люблю тебя, — говорит едва слышно. Келус чувствует его дыхание у себя на щеке. Мурашки пробегаются от места, где касался парень. Келус благодарно и с улыбкой кивает, потому что получать чужую любовь было до одури приятно и он правда не знал, чем заслужил такой щедрый подарок судьбы.        Чтобы обрести счастье, нужно было всего-то лишиться памяти и месяц перекантоваться в мусорках. Маленькая жертва.       Уже знакомые сто двадцать ударов в минуту отбивают ритм за ребрами, когда Келус в ответ сжимает руку Дань Хэна и шепчет:       — Я знаю.