Всегда рядом, бок о бок с тобой

***

— Я не брошу тебя одного, Саймон! Глаза Гоуста вдруг расширились от удивления. Его не называют по имени. Его приказов не ослушиваются. Соуп не оставил такую редкую, искреннюю реакцию Гоуста без внимания. Вызвал ли он в памяти лейтенанта неприятное воспоминание или же Гоуста вправду удивила эта его решительность, точно не сказать. Джон МакТавиш из тех, кто мог сболтнуть нечто невероятно тупое в самый неподходящий момент, из тех людей, как репейник прилипающих к человеку, так, что не оторвать. А ещё из тех, кто всем этим и другими качествами притягивает других и вызывает доверие. Так и сейчас. Гоусту не оставалось ничего другого, кроме как довериться сержанту. Соуп подвинулся поближе, и Гоуст глухо прошептал: «Идиот». Проигнорировав это, МакТавиш постарался аккуратно поднять лейтенанта. Кое-как держась за плечо Соупа, Гоуст встал на одну ногу, пока другая безвольно болталась. — Значит, есть идея получше, Джонни? — без энтузиазма спросил Гоуст. — Да. Не дать нам обоим сегодня сдохнуть. Наверное, останься Гоуст здесь один, смог бы что-нибудь придумать. В конце концов, призраки же не умирают. Соуп не сомневался в исключительной способности лейтенанта справляться с редчайшим дерьмом в одиночку, но сейчас это слишком опасно и он не мог оставить его одного. А ещё оставался невыполненным пункт «Стать ближе к Гоусту». Почему это важно? Потому что впервые в жизни все попытки Соупа сблизиться с кем-то с разбега разбиваются о стену колючего до боли безразличия Гоуста. Саймону было тяжело стоять без поддержки, а до взрыва оставалось шесть минут. Соуп не придумал ничего лучше, кроме как в буквальном смысле взять ситуацию в свои руки. — Я донесу тебя, и если нет предложений лучше, то… — Делай, что должен, — достав свой пистолет, сказал Гоуст, — я прикрою тыл. Соуп даже замялся. Он и не думал, что Гоуст так быстро согласится. Отбросив лишние мысли, МакТавиш присел, и рука Гоуста слетела с его плеча. Голова Джонни находилась на уровне груди Саймона. Он обхватил Гоуста за талию двумя руками и двинулся чуточку вперёд так, чтобы опустить верхнюю часть чужого тела себе на спину. Учитывая их экипировку и то, что Гоуст был крупнее, Соуп ощутимо присел под его тяжестью. Широко шагая, Соуп быстро добрался до двери и, распахнув её, вышел из здания. Он был безоружен и рассчитывал только на Гоуста. Оглядевшись по сторонам и удостоверившись, что никого нет, Соуп почувствовал, как в спину упёрлась ладонь. Гоуст отталкивался от него, приподнимаясь, и тоже осматривал периметр. Если бежать через лес впереди, спустя несколько километров они найдут Прайса и команду. Соуп поспешил в ту сторону, но было уже поздно — группа террористов, подоспевшая к заминированному зданию, заметила их. Не было сомнений — их обнаружили. — Чёрт! Заметили, Соуп! — обернувшись, крикнул Гоуст. — Понял, — и крепче прижав лейтенанта к себе, Соуп дал дёру. — Держись! Соуп забежал за непонятную металлическую конструкцию, и мимо полетели пули. А потом он затерялся в лесу.

***

На словах Соуп готов был свернуть любые горы, но не оставил бы Гоуста одного. Вот только до него постепенно начало доходить: на плече он несёт около девяноста килограмм, за ними погоня, а лес слишком густой и труднопроходимый. Корни деревьев предательски цеплялись за обувь. — Скажи, что на миссии тащил тебя на себе, так мужики не поверят, — тихо сказал Соуп, пытаясь не шуметь. — А в то, что ты был ранен из-за меня — легко. Гоуст молчал. Винил ли он Соупа за произошедшее или молчал потому, что всегда так делал? Сейчас не помешал бы перевод с гоустовского. А потом Соуп бросил взгляд на раненую ногу лейтенанта — удобный предлог сменить тему. — Болит? — Заткнись, — тихо и сухо бросил Гоуст. На мгновение от такого стало немного больно и обидно. А потом рука Саймона вновь прикоснулась к спине Соупа. Это касание ощущалось по-другому — ладонь лейтенанта была напряжена и словно фиксировала Соупа, поэтому тот замер на месте, подчинившись приказу. Позади, где-то за деревом, послышался непонятный треск. Соуп хотел было рефлекторно обернуться, но выстрел последовал быстрее. Рука Гоуста продолжала контролировать Соупа. — Джонни, — предупреждающе сказал лейтенант. Соуп сглотнул, не осмеливаясь что-либо ляпнуть. Гоуст, судя по тону, явно не собирался повторять дважды. — Твой непрофессионализм обсудим по возвращении на базу. Если не хочешь сдохнуть, молчи и беги. Они сейчас все сюда сбегутся. Соуп не спорил, промычал: «Угу» и тогда хватка на его спине ослабла. Стоило обернутся, как вдруг прогремел внезапный и оглушительный взрыв, прорвавший воздух и сотрясший всё в округе. Это означало только одно — десять минут прошло и взрывчатка сработала. Содержимое завода было уничтожено. В этот же самый момент на груди МакТавиша затрещала рация. — Соуп! Что у вас? — голос Прайса звучал обеспокоенно. Видимо, они тоже это слышали. — Порядок, кэп. Нам нужно ещё немного времени! — Поторопись, мы не можем долго ждать!

***

Соуп продолжал бежать, но скрыться от врагов уже не мог. Силы были не равны — он слишком устал. Гоуст слышал его сбивчивое неглубокое дыхание. — Дыши медленнее, МакТавиш. Конечно, если бежать не тебе, легко говорить. Хотя, будь на месте Соупа Гоуст, наверное, справился бы и с этим. И о технике дыхания напоминать тоже не пришлось бы. Мысль «А чем я хуже?» придала Соупу немного сил, и он ускорился. А впереди обнаружился крутой спуск вниз. Соуп остановился. Не в его состоянии и не с лейтенантом на плечах так рисковать. Последуй они этим путём — стали бы лёгкой мишенью. Тогда Соуп осмотрелся. В глаза бросилась яма неподалёку, катастрофически маленькая для них двоих. Может, это их единственный сомнительный шанс оторваться — спрятаться. Гоуст не знал, почему Соуп остановился. Сначала подумал, что тот окончательно выдохся, но потом Соуп продолжил движение, но не вперёд, а куда-то в сторону. Куда-то спустился, присел и положил Гоуста, а затем принялся устраиваться рядом. Они лежали вплотную, так, что могли ощущать дыхание друг друга. — Просто поверь мне, элти, — на одном дыхании выдавил Соуп. Вскоре послышались шаги, кто-то закричал: — Zahabou min hona! Голосов становилось больше, шаги — громче. Они не спешили уходить. — lam yakhtafou! be'al ta'qeed ennahom hona, falnabhas 'ala ha'aoula' al mal'ouneen! Соуп МакТавиш не был бы собой, если бы не повел себя как абсолютный дебил. Прямо сейчас, когда их окружили арабы, он напрягся, прищурившись и до боли стиснув зубы. Взгляд Гоуста сделался серьёзным, и он придвинулся ближе. — Не смей, — зло прорычал Гоуст и рукой в перчатке зажал рот Соупа. Сжал так, что впору было задохнуться. Гоуст был слишком близко. Соуп впервые смог разглядеть, насколько насыщенно-карие его глаза, как и то, каким угрожающим может быть его взгляд. Если он сейчас чихнёт, Гоуст убьёт его раньше, чем это сделают враги. Гоуст подполз ещё ближе — теперь они соприкасались грудью и коленями. — МакТавиш, — процедил сквозь зубы Гоуст, касаясь губами собственной перчатки, что закрывала Соупу рот. — Блядь. Всё это было до безобразия неправильно. И то ли от нахлынувшего волнения, то ли от казавшегося запретным контакта, а может и всего сразу, сердце Соупа начало отплясывать чечётку, а в ушах зашумела кровь. Он продолжал смотреть в глаза лейтенанта и, кажется, совершенно забыл о рефлекторной реакции на раздражитель, забыл, потому что это перестало иметь значение. Сам того не понимая, он тонул в чужих глазах, и тем не менее попытался сбросить руку Гоуста, чтобы вдохнуть немного так необходимого воздуха. В этот же момент совсем рядом, буквально над ними, послышались шаги. Гоуст отреагировал моментально — беззвучно лёг на Соупа, закрывая его и прижимаясь своим телом. Взгляд Гоуста не изменился ни ни йоту, он словно говорил: «Издашь хоть звук — и я придушу тебя, МакТавиш». На этот раз они соприкасались уже всем, чем только можно. Дистанция сократилась прямо-таки до интимной. Соуп попытался ослабить хватку Гоуста, двинув коленом, но Гоуст прижал его к земле, не оставляя шанса на сопротивление. Сердце Соупа билось с такой частотой, что прижатый к нему Гоуст, скорее всего, чувствовал это. Он ощущал запах собственного пота и свежей земли, а ещё — неописуемый запах Гоуста, то ли от него самого, то ли от его синтетической перчатки, прижатой к его губам. Гоуст, запахи, их физический контакт — всё начинало сводить Соупа с ума. Он не понимал, что с ним происходит и почему организм реагирует так. Непонятно, сколько ещё он смог бы выдержать, как вдруг Гоуст скатился на землю. Только тогда Соуп заметил, что не только тот араб, но и остальные ушли. Соуп сел и, помедлив, сказал: — Элти… — Они уже ушли, — оборвал его Гоуст, глядя куда-то в сторону. — Нужно спешить, иначе террористы найдут Прайса и остальных раньше нас. Соуп послушно встал и тут же вспомнил, что вообще-то Гоуст ранен. Тот одобрительно кивнул и Соуп вновь потащил его вперёд. Как бы между делом лейтенант почти неслышно обронил: «Отличный план».

***

Соуп позабыл о том, что совсем недавно задыхался от усталости, просто бежал вперёд, пока лес наконец не начал редеть. Тогда Гоуст постучал по его плечу и сказал: — Отпусти меня. Соуп послушно опустил его на землю и помог подойти к остальным подбегавшим к ним членам команды. Парни выглядели удивлёнными. Раненый Соуп был в порядке вещей, но чтобы Гоуст? Это для них было впервые. Подошедший Прайс спросил: — Как ты? — Жить буду, — отмахнулся Гоуст, повернувшись в сторону деревьев. — Нам нужно сваливать. Эти ублюдки скоро будут здесь. Гас нырнул под вторую руку Гоуста и потащил его к вертолёту — следовало ещё осмотреть рану. — Хорошая работа, сынок! — одобрительно сказал Прайс, хлопнув Соупа по плечу. К счастью, на пути назад им никто не помешал. Соуп в привычной манере шутил с ребятами, но больше по привычке. Гораздо больше его занимали собственные мысли. Например, какого хуя произошло в том лесу. Соуп избегал смотреть в сторону Гоуста, а тот вроде бы вовсе не обращал на него внимания, погрузившись в себя. Миссия в Актаби завершилась успешно. После такой ночи ребятам понадобится хороший отдых.